В ПЛОМБИРОВАННОМ ВАГОНЕ

В ПЛОМБИРОВАННОМ ВАГОНЕ

Падение 12 марта монархии было полной неожиданностью как для населения России и германского правительства, так и для изобретателей «генерального плана». За две недели до этого, выступая на собрании швейцарских рабочих, Ленин заявил собравшимся, что революция в России обязательно свершится, но вряд ли ее свидетелями станет его поколение. Когда ранним утром 28 февраля к Ленину прибежал один из его товарищей и сообщил о начале революции в Петрограде, тот отказался поверить ему. Какое-то время он пребывал в состоянии замешательства, от которого вскоре оправился, а 3 марта послал письмо в Норвегию своей единомышленнице Александре Коллонтай. В нем он писал: «Сейчас получили вторые правительственные телеграммы о революции 1(14). III в Питере. Неделя кровавых битв рабочих и Милюков + Гучков + Керенский у власти!! По «старому» европейскому шаблону... Ну что ж! Этот «первый этап первой (из порождаемых войной) революций» не будет ни последним, ни только русским. Конечно, мы останемся против защиты отечества, против империалистской бойни, руководимой Шингаревым + Керенским и К.

Все наши лозунги те же...»

А. Ф. Керенский. С. 215

Ждал ли Владимир Ильич столь быстрой развязки? Кто перелистает наши писания тогдашнего времени (сборник «Против течения»), тот увидит, как страстно призывал Владимир Ильич русскую революцию и как ждал он ее. Но такой быстрой развязки событий все же никто не ждал. Весть пришла неожиданно.

Г. Е. Зиновьев. Приезд В. И. Ленина в Россию // Воспоминания о В. И. Ленине. Т. 4. С. 123

Мы сегодня в Цюрихе в ажитации; от 15 марта (1917) есть телеграмма в «Zuricher Post» и в «Neue Ziiricher Zeitung», что в России 14.III победила революция в Питере после 3-дневной борьбы, что у власти 12 членов Думы, а министры все арестованы.

Коли не врут немцы, так правда.

Что Россия была последние дни накануне революции, это несомненно.

Я вне себя, что не могу поехать в Скандинавию!! Не прощу себе, что не рискнул ехать в 1915 г.!

Ленин — И. Ф. Арманд. Цит. по: Биографическая хроника. Т. 4. С. 1

Вслед за письмом Коллонтай он направил своим сообщникам в Стокгольме, готовящимся к отъезду в Россию, телеграмму с инструкциями: «Наша тактика: полное недоверие, никакой поддержки новому правительству, Керенского особенно подозреваем, вооружение пролетариата — единственная гарантия, немедленные выборы в Петроградскую думу, никакого сближения с другими партиями».

А. Ф. Керенский. С. 215

Надо ехать нелегально, легальных путей нет. Но как? Сон пропал у Ильича с того момента, когда пришли вести о революции, и вот по ночам строились самые невероятные планы. Можно перелететь на аэроплане. Но об этом можно было думать только в ночном полубреду. Стоило это сказать вслух, как ясно становилась неосуществимость, нереальность этого плана. Надо достать паспорт какого-нибудь иностранца из нейтральной страны, лучше всего шведа: швед вызовет меньше всего подозрений. Паспорт шведа можно достать через шведских товарищей, но мешает незнание языка. Может быть, немого? Но легко проговориться. «Заснешь, увидишь во сне меньшевиков и станешь ругаться: сволочи, сволочи! Вот и пропадет вся конспирация», — смеялась я.

Н. К. Крупская. С. 222

Я уверен, что меня арестуют или просто задержат в Англии, если я поеду под своим именем, ибо именно Англия не только конфисковала ряд моих писем в Америку, но и спрашивала (ее полиция) Папашу в 1915 г., переписывается ли он со мной и не сносится ли через меня с немецкими социалистами.

Факт! Поэтому я не могу двигаться лично без весьма «особых» мер.

Ленин И. Ф. Арманд. 6 (19) марта 1917 г.

Неизвестные документы. С. 209

Ленин не сдавался. В его воображении созревали новые детали фантастического замысла. В записке Я. С. Ганецкому, представителю партии большевиков в Стокгольме, пересланной в переплете книги по почте из Швейцарии, Ленин пишет (записка цитируется в первом томе Воспоминаний о Владимире Ильиче Ленине, стр. 487): «Ждать больше нельзя, тщетны все надежды на легальный приезд. Необходимо во что бы то ни стало выбраться в Россию и единственный план — следующий: найдите шведа, похожего на меня. Но я не знаю шведского языка, поэтому швед должен быть глухонемым. Посылаю вам на всякий случай мою фотографию».

Л. Фишер. С. 165166

Прочтя записку, я почувствовал, как томится Владимир Ильич, — рассказывает Ганецкий, — но, сознаюсь, очень хохотал над этим фантастическим планом...

М. И. Ульянова. С. 236

Прочтя записку, Ганецкий «долго хохотал». Мыльный пузырь Ленина лопнул от этого хохота.

Л. Фишер. С. 166

В тот же день Ленина осенила еще более неожиданная идея. Он задумал принять облик своего приятеля, Вячеслава Карпинского, человека толкового, заведовавшего Русской библиотекой в Женеве. Просто, без затей, напялив парик, он намеревался отправиться в Англию, а оттуда как-нибудь добраться до России, через Голландию и Скандинавию. Ленин написал Карпинскому совершенно неподражаемое письмо, в котором подробно излагал свой план:

«Дорогой Вяч. Ал.!

Я всячески обдумываю способ поездки. Абсолютный секрет — следующее. Прошу ответить мне тотчас и, пожалуй, лучше экспрессом (авось партию не разорим на десяток лишних экспрессов), чтобы спокойнее быть, что никто не прочел письма.

Возьмите на свое имя бумаги на проезд во Францию и Англию, а я проеду по ним через Англию(и Голландию) в Россию.

Я могу одеть парик.

Фотография будет снята с меня уже в парике, и в Берн в консульство я явлюсь с Вашими бумагами уже в парике.

Вы тогда должны скрыться из Женевы минимум на несколько недель (до телеграммы от меня из Скандинавии): на это время Вы должны запрятаться архисурьезно в горах, где за пансион мы за Вас заплатим, разумеется.

Если согласны, начните немедленно подготовку самым энергичным (и самым тайным) образом, а мне черкните тотчас во всяком случае.

Ваш Ленин

Обдумайте все практические шаги в связи с этим и пишите подробно. Пишу Вам, ибо уверен, что между нами все останется в секрете абсолютном».

Р. Пейн. С. 278279

В такие моменты, как теперь, надо уметь быть находчивым и авантюристом. Надо бежать к немецким консулам, выдумывать личные дела и добиваться пропуска в Копенгаген, платить адвокатам цюрихским: дам 300 frs., если достанешь пропуск у немцев...

Конечно, нервы у меня взвинчены сугубо. Да еще бы! Терпеть, сидеть здесь...

Ленин И. Ф. Арманд. 6 (19) марта 1917 г.

Неизвестные документы. С. 210

Покамест Ленин был в отчаянии. «В Россию, должно быть, не попадем!! — пишет он в конце марта Инессе Арманд. — Англия не пустит. Через Германию не выходит». Внезапно мрак рассеялся… «Итак, мы едем в среду через Германию», — извещает Ленин Карпинского 2 или 3 апреля 1917 г. <…> Как сторонник победы кайзера в войне, Парвус пользовался доверием германских властей и убедил их разрешить проезд Ленина через Германию в Петроград. Таким образом, идея этой знаменитой и роковой поездки по праву принадлежит Парвусу и Брокдорф-Ранцау. «Тело слона и голова Сократа», — писал кто-то о Парвусе, достойном посреднике между кайзером и Лениным.

Л. Фишер. С. 166

Денег на поездку у нас больше, чем я думал, человек на 1012 хватит, ибо нам здорово помогли товарищи в Стокгольме.

Ленин — И. Ф. Арманд. 20 марта (2) апреля 1917 г.

Неизвестные документы. С. 211

Февральская революция помогла немцам уяснить себе, какой тактики следует придерживаться по отношению к России. Идея сепаратного мира вскоре была отброшена, потому что Временное правительство решительно выступило за верность союзникам. Таким образом, следовало ставить на революцию, и Германия стала поддерживать единственную русскую пораженческую партию — партию большевиков.

Г. Катков. С. 160

Людендорф, мозг немецкой армии, выразил согласие на проезд Ленина с товарищами через Германию; революционные возмущения в России позволили бы ему перебросить войска с восточного фронта на западный. Вильгельм Второй высказал одобрение. В октябре 1937 г. Людендорф признался, что не имел никакого представления (да, вероятно, и не заботился) о том, каковы политические убеждения Ленина, организуя его проезд через Германию в 1917 г. В таком же неведении был и кайзер.

Л. Фишер. С. 168

Генерал Эрих Людендорф, выполнявший функции начальника штаба при фактическом главнокомандующем германской армией фельдмаршале Пауле фон Гинденбурге, вспоминал: «Помогая Ленину проехать в Россию, наше правительство приняло на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправданным. Россию нужно было повалить».

Б. В. Соколов. С. 215

После революции 1917 г. главные большевистские руководители прибыли в Россию специальным поездом, которому немцы разрешили проехать из Швейцарии через линию фронта; также верно, что большевистская партия получила от Германии большие суммы денег. Но было бы ошибкой видеть в Ленине и Троцком обыкновенных агентов. Они исполняли приказы, соответствующие их личным взглядам. Оба не считали императорскую Россию своей родиной и не чувствовали себя связанными с ней. Это были революционеры, целью которых являлось дать пролетариату идеальные условия существования. Они также готовы были бы принять деньги и помощь от союзников, если это могло послужить их интересам.

Дж. Хилл. Моя шпионская жизнь / Пер. с фр. М.: «ЛГ Информэйшн Груп»: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С. 201

В бернский Народный дом стали съезжаться едущие в Россию товарищи. Ехали мы, Зиновьевы, Усиевичи, Инесса Арманд, Сафаровы, Ольга Равич, Абрамович из Шо-де-Фон, Гребельская, Харитонов, Линде, Розенблюм, Бойцов, Миха Цхакая, Мариенгофы, Сокольников. Под видом россиянина ехал Радек. Всего ехало 30 человек, если не считать четырехлетнего сынишки бундовки, ехавшей с нами,— кудрявого Роберта.

Сопровождал нас Фриц Платтен.

Н. К. Крупская. С. 227

Русские получили отдельный вагон, с хорошим поваром, — у них были только права на транзит, и выходить из вагона им не разрешалось. Условия поездки были составлены в письменном виде Лениным в Цюрихе и приняты бароном фон Ромбергом: ни при въезде в Германию, ни при выезде из нее никакого контроля паспортов или багажа не должно было производиться, и прием пассажиров в вагон не подлежал контролю германских властей, так что проезжавшие фактически пользовались дипломатической неприкосновенностью и привилегиями. С этой точки зрения, вагон был «запломбированным» или нейтральным. Кайзер сам отдал приказ, чтобы большевиков пропустили сквозь расположение немецких частей на восточном фронте, в случае если Швеция не разрешит им въезда на свою территорию.

Л. Фишер. С. 169

Условия поездки, как и сама поездка, подробно описаны другими товарищами, так что мне можно об этом и не писать. Неправильно, мне кажется, что товарищи, которые пишут об этой поездке, употребляют слова «пломбированный вагон», беря эти слова без кавычек.

На самом деле вагон, в котором мы разместились, был с одной стороны совершенно открыт, и всякий мог свободно в него войти и выйти. «Пломбированным» в кавычках он был в том смысле, что, по условиям договора, никто из нас, кроме Платтена, за все время нахождения вагона на территории Германии не имел права из него выходить, как никто, кроме Платтена, не имел права входить в наш вагон.

М. М. Харитонов. Из воспоминаний // Воспоминания о В. И. Ленине. Т. 4. С. 68

Ни вещей у нас при посадке не спрашивали, ни паспортов.

Н. К. Крупская. С. 227

Платтену было поручено также проследить за тем, чтобы все отбывающие эмигранты поставили свои подписи под документом, где были сформулированы условия депортации. Текст документа был такой:

«Я, нижеподписавшийся, удостоверяю своей подписью:

1) что условия, установленные Платтеном с германским посольством, мне объявлены;

2) что я подчиняюсь распоряжениям руководителя поездки Платтена;

3) что мне сообщено известие из «Petit Parisien», согласно которому российское Временное правительство угрожает привлечь по обвинению в государственной измене тех русских подданных, кои проедут через Германию;

4) что всю политическую ответственность за мою поездку я принимаю на себя;

5) что Платтеном мне гарантирована поездка только до Стокгольма.

Берн—Цюрих. 9 апреля 1917 г.» Дальше шли подписи:

1. Ленин

2. Фрау Ленин

3. Георгий Сафаров

4. Валентина Сафарова-Мостичкина

5. Григорий Усиевич

6. Елена Кон

7. Инесса Арманд Николай Бойцов Ф. Гребельская

8. А. Константинович Е. Миринов М. Миринова

9. А. Сковно

10. Г. Зиновьев

11. 3. Радомысльская (с сыном) Д. Слюссарев

12. Б. Ельчанинов Г. Бриллиант

13. М. Харитонов Д. Розенблюм

14. А. Абрамович С. Шеинессон Цхакая М. Гоберман

15. А. Линде М. Айзенбад Припевский Соулешвили

16. Равич Харитонов

Таков был список большевиков, отбывавших в Россию в опломбированном вагоне.

Р. Пейн. С. 292293

Среди крупных «запломбированных» фигур — И. Арманд, Г. Зиновьев (Апфельбаум), Н. Крупская, Ф. Кон, А. Луначарский, К. Радек, Г. Сокольников (Бриллиант), М. Цхакая и другие. (На память приходят разного рода литературные ассоциации, когда в списке встречаешь имена В. С. Окуджавы, И. Д. Мариенгофа (Марингофа), П. И. Лебедева-Полянского, Ш. Л. Авербаха, И. Л. Эренбурга, В одном из вагонов прибыли будущие организаторы убийства Николая II и членов его семьи — Сафаров-Вольдин и Войков-Вайнер.

Тайна октябрьского переворота. С. 14

С помощью барона фон Ромберга швейцарский социалист Фриц Платтен быстро уладил все детали, связанные с поездкой. Ленин был вне себя от радости. Он расплатился с квартирной хозяйкой и вернул книги в библиотеку. Крупская паковала чемоданы. Времени было мало, а она все еще не была готова.

— Езжай сам, — уговаривала Ленина жена.

— Нет, — сказал он, — поедем вместе.

Может быть, Крупская хотела остаться, чтобы Ленин мог быть с Инессой?

Л. Фишер. С. 168

Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных.

Н. Н. Суханов. Записки о революции: В 3 т. М.: Политиздат, 1991. Т. 2. С. 1718

9 апреля 1917 года в половине третьего группа эмигрантов направилась из ресторана «Церингергоф» к цюрихскому вокзалу, нагруженная — по русскому обычаю — подушками, одеялами и прочими пожитками.

Ф. Платен. Ленин из эмиграции в Россию // Воспоминания о В. И. Ленине. Т. 4. С. 152

До отхода поезда в Финляндию оставалось еще некоторое время. Вместе со шведскими друзьями решили прогуляться по городу. Тогда и был сделан исторический групповой снимок — единственный, на котором Арманд запечатлена вместе с Лениным (и Крупской).

Б. В. Соколов. С. 216

В самый последний момент перед отправкой поезда на перроне показался Рязанов, близкий друг Троцкого. Он подбежал к поезду и, увидев в окне Зиновьева, закричал: «Ленин сошел с ума! Он не понимает, какой опасности всех подвергает! Вы разумнее его! Скажите, чтобы он отказался от этой безумной затеи проезда через Германию!» Зиновьев только улыбнулся.

Р. Пейн. С. 299

А большевик П. Иоффе, находившийся в те дни в Цюрихе, утверждал: «На трусливые разговоры липовых интернационалистов о том, что немецкий кайзер, пропуская большевиков, имеет свои определенные цели, Ленин решительно отвечал: «Мне нет дела до целей кайзера. Какая, в конце концов, разница, чего он хочет? Я знаю одно — я должен быть там, а не здесь...»

Б. В. Соколов. С. 215

К Ленину подбежал Зигфрид Блох, швейцарский социалист. Он пожал ему руку и сказал: «Надеюсь скоро увидеть вас снова в наших рядах, товарищ!» Ленин на это ответил: «Гм, если мы скоро вернемся, это будет плохой знак для революции».

Р. Пейн. С. 299

Когда наши уже погрузились, какой-то русский, сняв шляпу, начал речь к Ильичу. Пафос начала речи, в которой Ильич чествовался как «дорогой вождь», заставил Ильича приподнять немножко котелок…

К. Б. Радек. Швейцарский период // Воспоминания о В. И. Ленине. Т. 4. С. 112

(Далее цит.: К. Б. Радек [2])

Большевики запели было «Интернационал», но кругом раздались крики: «Немецкие шпионы!», «Кайзер вам оплачивает проезд!» — и большевики замолчали.

Р. Пейн. С. 299

...Редактор шведской социал-демократической газеты Фредерик Стрем видел Ленина весной 1917 года в Стокгольме по дороге из эмиграции в Россию, в частности во время ленча:

«...Мы ели в гостинице шведский бифштекс. Я был поражен количеством соли и перца, которое Ленин сыпал на бифштекс. Я предостерег его, сказал, что он наносит вред не только кровеносным сосудами, но и желудку. Ленин рассмеялся и сказал:

Нужно съесть много соли и перца, когда едешь домой драться с царскими генералами и оппортунистами-керенскими».

В. Е. Мельниченко [1]. С. 87

В Халде поезд германского кронпринца был задержан почти на два часа, чтобы дать пройти поезду Ленина.

Л. Фишер. С. 169

Немцы старались показать, что у них всего много, повар подавал исключительно сытные обеды, к которым наша эмигрантская братия не очень-то была привычна.

Н. К. Крупская. С. 227

Вероятно, добропорядочный вид солидных шведских товарищей вызвал в нас страстное желание, чтобы Ильич был похож на человека. Мы уговаривали его купить хотя бы новые сапоги. Он ехал в горских сапогах с гвоздями громадной величины. Мы ему указывали, что если полагалось портить этими сапогами тротуары пошлых городов буржуазной Швейцарии, то совесть должна ему запретить с такими инструментами разрушения ехать в Петроград, где, быть может, теперь вообще нет тротуаров… Мы купили Ильичу сапоги и начали его прельщать другими частями гардероба. Он защищался, как мог, спрашивая нас, думаем ли мы, что он собирается по приезде в Петроград открыть лавку готового платья, но все-таки мы его уломали и снабдили парой штанов, которые я, приехав в октябре в Питер, на нем и открыл, несмотря на бесформенный вид, который они приняли под влиянием русской революции.

К. Б. Радек. В «пломбированном вагоне» // Правда. 1924. 20 апр.

(Далее цит.: К. Б. Радек [3])

Шла постоянная борьба между курящими и некурящими из-за одного помещения в вагоне. В купе мы не курили из-за маленького Роберта и Ильича, который страдал от курения. Поэтому курящие пытались устроить салон для курения в месте, служащем обыкновенно для других целей. Около этого места поэтому происходило беспрерывное скопление народа и перепалки. Тогда Ильич порезал бумагу и раздал пропуска. На три ордера одной категории, на три билета категории А, предназначенных для законно пользующихся оным помещением, следовал один билет для курящих. Это вызывало споры о том, какие потребности человеческие имеют большую ценность, и мы очень жалели, что не было с нами тов. Бухарина, специалиста по теории Бем-Баверка о предельной полезности.

К. Б. Радек [2]. С. 110

В Белоострове нас встречают ближайшие друзья. Среди них Каменев, Сталин и многие другие. В тесном полутемном купе третьего класса, освещенном огарком свечи, происходит первый обмен мнений. Владимир Ильич забрасывает товарищей рядом вопросов.

— Будем ли мы арестованы в Петрограде?

Г. Е. Зиновьев. С. 126

Вечером 3 апреля Ленин прибыл в Петроград из Германии в «экстерриториальном вагоне», предоставленном ему немцами.

А. Ф. Керенский. С. 216

В советской историографии проезд Ленина всегда подавался не как интервенция, а как отрадное событие всемирно-исторического значения. Гораздый на эффектные пассажи Лев Троцкий даже полагал: «Если бы пломбированный вагон не проехал в марте 1917 года через Германию, если бы Ленин с группой товарищей и, главное, со своим деянием и авторитетом не прибыл в начале апреля в Петроград, то Октябрьской революции — не вообще, как у нас любят калякать, а той революции, которая произошла 25 октября старого стиля, — не было бы на свете...» Существенное добавление к сказанному «демоном революции»: всего немцы для спасения своей армии и организации «хаоса» в России «прислали» более 500 человек (включая меньшевиков и пр., и их детей).

Тайна октябрьского переворота. С. 14

Как из рога изобилия, удушливыми газами, чумою, сибирскою язвою хлынули к нам товарищи Ленины, Зиновьевы-Апфельбаумы, Троцкие-Бронштейны, Луначарские.

Н. Брешко-Брешковский. Нахамкес I и его сподвижники // Живое слово. 1917. № 63. 19 июля

Одолели нас люди заезжие,

А своих не пускают домой…

С. А. Есенин // Сергей Есенин в стихах и в жизни. Стихотворения 19101925. С. 255