КТО С ПЕРОМ К НАМ ПРИДЕТ, ОТ ПЕРА И ПОГИБНЕТ!

КТО С ПЕРОМ К НАМ ПРИДЕТ, ОТ ПЕРА И ПОГИБНЕТ!

Ничто так не опускает писателя с небес на землю, как письмо из издательства с отказом. Даже самым великим авторам случалось получать от ворот поворот.

Когда Эмили Дикинсон наконец набралась смелости отправить свои стихи на рассмотрение, ей сообщили, что «дефекты в них видны не хуже, чем удачные места» и что «они в целом лишены качеств, присущих настоящей поэзии».

Герман Мелвилл много месяцев трудился над «Моби Диком», только для того чтобы получить его назад от одного из издателей с припиской: «Очень длинно и довольно старомодно».

Герберт Уэллс наверняка обиделся, когда один издатель обозвал его «Войну миров» «бесконечным кошмаром» (возможно, он еще тогда предвидел экранизацию с Томом Крузом в главной роли). Письмо с отказом на этом не заканчивалось. Там были еще такие слова: «Я не верю, что это кого-то захватит… Думаю, у всех будет реакция: “О, не читайте эту ужасную книгу!”»

Один американский издатель так и не понял смысла «Скотного двора» Джорджа Оруэлла. Он вернул рукопись автору с резолюцией: «В США истории про животных продать невозможно».

Айн Рэнд отделалась сравнительно легко. Ее объемистый труд «Атлант расправил плечи» был охарактеризован как «непригодный для публикации и продажи». Фолкнер однажды получил более резкий ответ. Редактор отверг его роман «Святилище» (1931) — скандальную историю, в которой девушку насилуют кукурузным початком, — написав автору: «Я не могу это опубликовать! Нас обоих посадят!»

Почти так же, как отказы, на авторов действуют ругательные рецензии. Книжное обозрение «Нью-Йорк тайме» чуть не истощило свой словарный запас, разнося по косточкам «Радугу земного тяготения» Томаса Пинчона. Обозреватель назвал книгу «невероятно туманной, нарочито усложненной, глупой, непристойной, забавной, трагичной, пасторальной, историчной, философской, лиричной, зубодробительно скучной, вторичной, ужасающей, холодной, раздутой, неестественной и отвратительной». Об Уолте Уитмене, одном из самых любимых в современной Америке поэтов, критик из бостонского «Интеллидженсера» написал: «Возможно, он сбежавший из сумасшедшего дома жалкий безумец, пребывающий в состоянии бреда».

Ну и, разумеется, писатели часто нелестно отзываются о творчестве своих товарищей по литературному цеху. Иногда даже слишком нелестно. Роберт Грейвз, автор исторического романа «Я, Клавдий», однажды назвал поэта Дилана Томаса «валлийским онанистом-демагопом, который даже не в состоянии заплатить по счетам». Генри Джеймс возмущался, что «Герберт Уэллс обрушивает на читателя информацию так, будто спешит опустошить свой мозг. Это похоже на бездонный ночной горшок, содержимое которого выплескивают из окошка». По мнению Уильяма Фолкнера, Марк Твен был «никчемным писакой, которого в Европе наверняка сочтут четверо-сортным». Амброз Бирс наградил Оскара Уайльда эпитетами: «несусветный болван», «мошенник», «пустоголовый» и «фат» — и все это лишь в двух предложениях.

Даже признанный гений английской литературы не был застрахован от критики. Вольтер пренебрежительно отзывался о писательском наследии Шекспира как о «большой куне навоза», а его самого именовал «пьяным дикарем». Чарлз Диккенс тоже пытался ознакомиться с работами Барда, но «они оказались такими невыносимо занудными, что меня затошнило». Толстой находил их «грубыми, аморальными, вульгарными и бессмысленными». Видимо, чем больше литературный дар, тем больше у тебя возможностей уязвить соперника и тем больше мишень, которую носишь на спине ты сам.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.