16 ЛЕНИН И НАУКА

16

ЛЕНИН И НАУКА

Счастлив, кто посетил сей мир

В его минуты роковые, —

Его призвали Всеблагие,

Как собеседника на пир:

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил.

Тютчев

Алексей Максимович Горький предложил однажды Владимиру Ильичу Ленину поехать с ним в Главное артиллерийское управление, где производились «особые опыты», посмотреть изобретенный старым большевиком А. М. Игнатьевым аппарат, корректирующий стрельбу по самолетам.

— А что я в этом понимаю? — сказал он, но все-таки поехал и стал задавать седым, усатым генералам вопросы по поводу аппарата.

Изобретатель и генералы оживленно объясняли ему, а на другой день Игнатьев рассказывал Горькому:

— Я сообщил моим генералам, что приедете вы с товарищем, но умолчал, кто товарищ. Они не узнали Ильича, да, вероятно, и не могли себе представить, что он явился без шума, без помпы, без охраны. Спрашивают: это техник, профессор? Ленин? Страшно удивились — как? Не похоже! И — позвольте — откуда он знает наши премудрости? Он ставил вопросы, как человек технически сведущий! Мистификация! Кажется, так и не поверили, что у них был Ленин…

А Ленин, возвращаясь с обсуждения, говорил Горькому:

— Молодчина Игнатьев! Нужно, чтобы он ничем иным не занимался. Эх, если бы у нас была возможность поставить всех этих техников в условия, идеальные для их работы! Через двадцать пять лет Россия была бы передовой страной мира!

В. И. Ленин был первым в истории человечества государственным деятелем, поставившим науку и технику на службу народу.

«Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого — просвещения и развития, — говорил он в первые годы после социалистической революции. — Теперь же все чудеса техники, все завоевания культуры станут общенародным достоянием».

В России наука не только не встречала сочувствия и помощи у русского самодержавия, но видела в нем своего прямого врага.

Созданная В. И. Вернадским во время первой мировой войны при Академии наук Комиссия по изучению естественных производительных сил страны, или КЕПС, осуществляла свою высокополезную деятельность, выпрашивая бесплатные билеты в Министерстве путей сообщения, пожертвования у частных лиц, помощь от научных обществ и организаций.

Но когда непременный секретарь Академии наук С. Ф. Ольденбург от лица той же комиссии обратился через Горького к Ленину, он был немедленно принят и выслушан с величайшим вниманием. Горький, присутствовавший при этой беседе, рассказывал потом Ольденбургу, что, когда тот ушел, Владимир Ильич, проводив его взглядом, заметил:

— Вот профессора ясно понимают, что нам нужно.

Предложение Академии наук ученых услуг по исследованию естественных богатств страны обсуждалось уже 12 апреля 1918 года на заседании Совета Народных Комиссаров.

В принятом им постановлении говорилось:

«Пойти навстречу этому предложению, принципиально признать необходимость финансирования соответственных работ академии и указать ей, как на особенно важную и неотложную задачу, систематическое разрешение проблем правильного распределения в стране промышленности и наиболее рациональное использование ею хозяйственных сил».

Тогда же, в апреле 1918 года, был сделан В. И. Лениным «Набросок плана научно-технических работ», представлявший директивы Академии наук. Насколько Владимир Ильич ценил представленные академией материалы но изучению и обследованию естественных производительных сил, видно из его сноски к плану, в которой он указывает:

«Надо ускорить издание этих материалов изо всех сил, послать бумажку об этом и в Комиссариат народного просвещения и в союз типографских рабочих и в Комиссариат Труда» (Соч., т. 27, стр. 288).

На основе указаний В. И. Ленина и во исполнение их Академия наук в первые же годы Советской власти начинает перестраиваться. В системе Академии наук организуется ряд специальных научных институтов взамен существовавших до революции кабинетов и небольших лабораторий отдельных академиков. На основе старинной физической лаборатории был организован физико-математический институт под руководством академика В. А. Стеклова. Впоследствии он разделился на три крупных института: Математический институт имени В. А. Стеклова, Физический институт имени П. Н. Лебедева и Сейсмологический институт. Позднее в системе Академии наук был организован специальный Институт механики.

В то же время начинается создание мощных научных институтов, в частности институтов механики и математики при всех наших крупнейших университетах.

Кроме академических и университетских научно-исследовательских институтов, в первые же годы Советской власти начинается организация совершенно новых институтов небывалого до того времени типа. Это были отраслевые, специальные институты, не зависящие организационно ни от Академии наук, ни от университетов, но тесно связанные со специальными разделами социалистической промышленности и народного хозяйства. Их задачей было обслуживание непосредственных производственных практических запросов промышленности и хозяйства молодой Советской республики, решение научных проблем в специальных разделах техники и содействие развитию этих разделов на строго научной основе.

К институтам этого рода принадлежит в первую очередь Центральный аэрогадродинамический институт имени Н. Е. Жуковского (ЦАГИ). Этот мощный центр научно-исследовательской работы в области аэрогидродинамики был создан Советской властью 1 декабря 1918 года на базе расчетно-испытательного бюро при Московском высшем техническом училище, аэродинамических лабораторий Московского университета и Кучинского института. Отпущенные Советским правительством большие средства позволили в течение немногих лет создать в ЦАГИ комплекс лабораторий, оборудованных современной аппаратурой и позволивших вести исключительно плодотворную экспериментальную работу в аэро- и гидромеханике. Тем самым осуществилась мечта Жуковского, который говорил в речи на XIII съезде русских естествоиспытателей и врачей в 1913 году:

«Позвольте высказать пожелание… чтобы средства наших аэродинамических лабораторий стали в соответствие с могуществом и творческими силами нашей родины».

В. И. Ленин направил председателем научно-технического отдела Высшего Совета Народного Хозяйства своего секретаря Николая Петровича Горбунова.

Через Н. П. Горбунова Владимир Ильич непосредственно руководил организацией советской науки.

Бурно расцветавшая научная работа в эти первые послереволюционные годы составляет славу и гордость русской науки. Вспоминая об этих первых годах революции, С. Ф. Ольденбург писал:

«Не покладая рук и не жалея себя, работники академии спасали ее сокровища от гибели: мы дежурили по ночам поочередно, охраняя академические музеи. Утро мы начинали с носки, пилки и колки дров. Во время этой работы часто велись организационно-научные совещания. Потом мы переходили в нетопленные помещения и сидели в пальто за работой. Все помнят, как тогда приходилось питаться и как особенно в жуткие 1919 и 1920 годы мы все долгими месяцами голодали. А работа шла все время… Кипела теоретическая мысль, разрабатывались методы».

Когда А. М. Горький как член «Комиссии помощи И. П. Павлову» пришел к ученому узнать, в чем он нуждается, тот отвечал:

— Собак нужно, собак… Положение такое, что хоть еам бегай по улицам и лови… Подозреваю, что сотрудники мои так и делают. Нужен воз сена, и лошадей нужно, хоть две-три, пусть хромые, раненые… Лошади — чтобы получать сыворотку из их крови.

«В комнате было так же холодно, как на улице, — пишет Горький. — Иван Петрович — в толстом пальто, на ногах — валяные ботики, на голове — шапка».

Владимир Ильич высоко ценил труды И. П. Павлова и в его учении об условных рефлексах видел одну из важнейших естественнонаучных основ исторического материализма. Руководитель Главнауки Народного комиссариата просвещения Федор Николаевич Петров, вспоминая о посещении И. П. Павлова, рассказывает:

«Помню, какой изумленный вид был у академика Ивана Петровича Павлова, когда я сообщил ему, что Владимир Ильич Ленин дал указание создать для работы Павлова максимально благоприятные условия. На мой вопрос, сколько нужно денег, академик недоверчиво переспросил: „А разве вы можете дать деньги, ведь нужно золото, нужно закупать приборы за границей“. Я ответил, что Советская власть для науки ни золота, ничего не пожалеет. После некоторого раздумья он сел и составил скромный список приборов на тысячу рублей золотом. И как же был тронут, когда узнал, что Владимир Ильич предложил Наркомпросу открыть неограниченный кредит для организации лаборатории великого ученого».

В постановлении Совета Народных Комиссаров от 24 января 1921 года, подписанном В. И. Лениным, научные заслуги И. П. Павлова определялись как «совершенно исключительные, имеющие огромное значение для трудящихся всего мира», и время не только не умалило эти заслуги И. П. Павлова и их мировое значение, но, как и должно быть, возрастило их. Правда, время от времени даже у пас еще появляются сочинения вроде «Эвристики» В. Н. Пушкина, где самого имени И. П. Павлова не упоминается, хотя обильно цитируются его идейные противники, но гениальные открытия не были бы гениальными, если бы немедленно становились общепризнанными, общепонятными.

Марксизм-ленинизм является свидетельством тому.

27 января 1921 года состоялась встреча В. И. Ленина с учеными по вопросу об улучшении труда и быта работников науки и культуры. Участниками встречи были вице-президент академии В. А. Стеклов, непременный секретарь С. Ф. Ольденбург и начальник Военно-медицинской академии В. Н. Гонков. Представлял ученых А. М. Горький.

Вспоминая эту встречу, С. Ф. Ольденбург писал в газете «За социалистическую науку»:

«Во время беседы с учеными Ленин исчерпывающе выяснил их нужды, определил их задачи и обещал им всемерное содействие.

— Я лично, — сказал он, заканчивая разговор, — глубоко интересуюсь наукой и придаю ей громадное значение. Когда вам что нужно будет, обращайтесь прямо ко мне!

Это обещание он сдержал много раз», — свидетельствует Ольденбург.

— Пусть ученые поймут, — говорил Ленин, — что мы хотели бы сделать для них гораздо больше того, что можем пока сделать. Но когда голодают все, мы не можем даже для самых ценных и нужных нам людей делать сколько-нибудь значительно более, чем для других! Мы хорошо понимаем, что мало еще поставить ученого в лучшие личные материальные условия, необходимо еще поставить в лучшие условия и его научную работу, а это сделать иногда всего труднее!

Вспоминая, в свою очередь, об этой встрече, Горький рассказывает, что, проводив ученых, Ленин удовлетворенно сказал:

— Это я понимаю. Это — умники. Все у них просто, все сформулировано строю, сразу видишь, что люди хорошо знают, чего хотят. С такими работать — одно удовольствие. Особенно понравился мне этот…

И он назвал В. А. Стеклова, а через день уже говорил по телефону Горькому:

— Спросите Стеклова, пойдет он работать с нами?

Стеклов принял предложение. Это искренне обрадовало Ленина, потирая руки, он шутил:

— Вот так, одного за другим, мы перетянем всех русских и европейских Архимедов, тогда мир, хочет не хочет, а — перевернется!

И героическая приверженность к своему делу, и настойчивость в достижении поставленной цели, и строгое, точное, почти математически ясное мышление ученых крупного масштаба — все в них было близко и понятно Владимиру Ильичу. Великий социолог и ученый, он сам считал, что работа каждого настоящего ученого нужна стране, что новая жизнь может быть построена правильно и прочно, только если будет опираться на науку, на истинное знание.

Академик А. В. Пейве рассказывает, что уже в 1921 году Владимир Ильич потребовал резкого подъема деятельности научно-технического отдела Высшего Совета Народного Хозяйства. В начале сентября он вызвал Н. П. Горбунова и дал ему знаменитое поручение — «разбудить научно-технический отдел ВСНХ».

Искренний и честный большевик, с первых дней Октябрьской революции Николай Петрович становится активным ее деятелем. Принципиальность молодого ученого, талант организатора, необыкновенная работоспособность и, главное, умение быстро и точно решать трудные задачи привлекли внимание В. И. Ленина. При образовании Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич назначает Горбунова своим секретарем. В августе 1918 года Горбунов назначается заведующим научно-технического отдела Высшего Совета Народного Хозяйства.

Он-то и провел огромную работу по созданию сети научно-исследовательских учреждений. В эти годы возник ряд научно-исследовательских институтов, в том числе в 1929 году Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, президентом которой был назначен Н. И, Вавилов, а вице-президентом — Н. П. Горбунов.

Благодаря своему организаторскому таланту Николаю Петровичу удалось «разбудить научно-технический отдел ВСНХ» и прекрасно выполнить поручение Владимира Ильича. К сожалению, научная и общественно-политическая деятельность Горбунова, как и многих других верных ленинцев, была трагически прервана в 1938 году.

Одновременно с арестом Николая Петровича был арестован и Г. А. Озеров, представлявший в ЦАГИ научно-технический отдел ВСНХ. Но труды их по организации советской науки не пропали даром.

Когда возобновились научные связи с зарубежными странами, мир был поражен сообщениями о высоком состоянии русской науки, вместо ожидавшейся гибели всякой культуры при большевиках.

Одним из первых в 1920 году был командирован в Германию для приобретения научного оборудования профессор Михаил Исаевич Неменов, директор основанного им совместно с академиком А. Ф. Иоффе Института рентгенологии и радиогеологии. Присланные им немецкие газеты называли поражающим известие о том, что в России «уже два года тому назад был задуман и действительно создан колоссальных размеров научно-исследовательский институт, которому вряд ли можно найти равный в мире».

«Немецкий медицинский еженедельник» писал в заключение:

«Многие покачивают головой, узнав, что голодающая Россия не побоялась тратить средства на предприятие с широким размахом. Нам следовало бы брать пример с России, так как только успехи в области культуры могут спасти нас из настоящего бедственного положения».

«Когда в 1920 году группа советских ученых была командирована за границу, мы были посланцами и сторонниками той самой Советской власти, против которой ополчился весь капиталистический мир от социал-демократов до реакционеров, — пишет А. Ф. Иоффе в своих воспоминаниях „Встречи с физиками“. — Прошло три года Советской власти, которую зарубежные газеты изображали как разрушителя культуры, как врага передовых ученых, а в нашем лице перед западным миром представали знакомые ему раньше физики, которые рассказывали, как за эти три года развернулась научная деятельность, как Советская власть организовала новые научные институты. Иностранные ученые узнали о десятках физических исследований, о бурном росте советской культуры. Все это создавало резкий контраст с газетной информацией и вызывало тем более живой интерес ученых, привыкших верить фактам больше, чем словам».

«Поражающие» сообщения из Советской России распространялись по европейским странам, вырастая по пути как снежный ком, и вот уже в один прекрасный день, именно 20 ноября 1920 года, английский журнал «Нейши» напечатал такую сенсационную заметку:

«Радиотелеграф принес нам известие, что один из русских ученых полностью овладел тайной атомной энергии. Если это так, то человек, который владеет этой тайной, может повелевать всей планетой. Наши взрывчатые вещества для него — смешная игрушка. Усилия, которые мы затрачиваем на добычу угля или обуздание водопадов, вызовут у него улыбку. Он станет для нас больше чем солнцем, ибо ему будет принадлежать контроль над всей энергией. Как же воспользуется он этим всемогуществом? И кому он предложит тайну вечной энергии: Лиге наций, папе римскому или, быть может, III Интернационалу? Отдаст ли он ее в обмен на хартию, которая положит навсегда конец войне и эксплуатации труда? Употребит он ее на то, чтобы создать на земле золотой век? Или же продаст свое открытие первому попавшемуся американскому тресту?»

Конечно, в те времена тайна атомной энергии не была еще никем раскрыта ни в России, ни в другой стране. Но дыма без огня не бывает.

В личной библиотеке В. И. Ленина, в Кремле, под № 4552 имеется книга академика В. И. Вернадского «Очерки и речи», вышедшая в 1922 году. Она содержит речи ученого по вопросам «Использования химических элементов в России» и «Задачам дня в области радия», относящиеся к предшествующим годам. Вернадский был энергичнейшим пропагандистом своего убеждения в том, что «лучистая и атомная энергии… должны уже теперь занимать мысль всякого государственного деятеля, смотрящего вперед, как источники будущих благ человечества».

В предисловии к этому сборнику речей Вернадский уже прямо писал:

«Мы подходим к великому перевороту в жизни человечества, с которым не могут сравняться все им раньше пережитые. Недалеко время, когда человек получит в свои руки атомную энергию, такой источник силы, который даст ему возможность строить свою жизнь, как он захочет. Это может случиться в ближайшие годы, может случиться через столетие. Но ясно, что это должно быть».

Английский журнал несколько предупреждал события, но в общем правильно оценил и грядущий переворот в жизни человечества и зависимость его всецело от того, в чьи руки попадет тайна атомной энергии.

10 марта 1918 года Советское правительство во главе с В. И. Лениным перенесло центральные государственные учреждения и свое местопребывание в Москву.

Естественно, что представители московской научной общественности стали ближайшими проводниками советской политики во всех областях науки и техники.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.