Глава девятая Кин

Глава девятая

Кин

Рой Кин был игроком необычной энергии, мужества и темперамента, он обладал врожденным пониманием игры и ее принципов. В раздевалке ему не было равных, он был самым влиятельным в ней человеком. Это позволяло мне перекладывать на него большую часть ответственности за состояние умов игроков, за их мотивацию, и как тренер я не могу не выразить ему свою благодарность за такую помощь.

Но к тому моменту, как он покинул «Манчестер» в ноябре 2005 года, наши отношения были напрочь испорчены. Я четко представляю себе цепочку событий, которая привела к его переходу в «Селтик», но прежде чем рассказать о них, я должен объяснить, почему он так много значил для клуба.

Если, по мнению Роя Кина, ты плохо исполнял свои обязанности на поле, он немедленно набрасывался на тебя и устраивал взбучку. Скрыть это преступление от Роя было просто невозможно, и многие игроки испытали на себя его ярость. Мне всегда нравилась эта черта его характера. За годы в клубе у меня было много сильных личностей, содействовавших мне в управлении командой, помогавших мне навязать свою волю: Брайан Робсон, Стив Брюс, Эрик Кантона.

В мою бытность игроком тренеры редко когда выясняли отношения с футболистами сразу после матча, еще не отойдя от схватки. Как правило, поиск виноватых устраивали сами игроки, часто прямо в душевой, где под шум воды раздавались возгласы: «Ты, ты запорол этот момент, да как ты…»

Как игрок атаки я часто высказывал претензии вратарям и защитникам за забитые нам голы. При этом я понимал, что если сам потом не воспользуюсь шансом поразить ворота, вся моя предыдущая критика вернется мне от них сторицей. Но за право прямо и открыто высказывать свое мнение всегда приходится платить. Сейчас же все иначе, и тренеры не упускают возможность проанализировать игру, по хвалить или поругать футболистов в первые 10–15 минут после финального свистка (наилучшее время для привлечения внимания игроков).

Порой, когда Рой пытался навязать свою волю команде, случались и неприятности. Помнится, как-то раз после игры я зашел в раздевалку и обнаружил в ней схватившихся за грудки Кина и ван Нистелроя: другим игрокам пришлось применить силу, чтобы разнять их. Что ж, по крайней мере, у Руда хватило смелости противостоять Рою, а этим не каждый может похвастаться. Кин был яркой сильной личностью, внушавшей страх, и лучше вам было его не злить, потому что в ярости он сразу же шел в атаку, набрасываясь на тебя с кулаками и матюгами.

Полагаю, и Карлуш Кейруш разделяет мое мнение, что поведение Кина изменилось после того, как он осознал, что уже не тот, что был раньше. Мы уверены в этом. Убежденные, что возраст и травмы повлияли на его игровые качества, мы попытались изменить круг его обязанностей в команде в интересах как клуба, так и самого Роя.

Мы хотели изменить роль Кина на поле, отговаривая его носиться от штрафной до штрафной и подключаться к атакам, ведь каждый раз, когда его одноклубник получал мяч, Рой требовал его себе. Это хорошее качество, не спорю. Владение мячом – настоящий культ «Манчестер Юнайтед», и когда у кого-то из игроков оказывается мяч, все остальные должны двигаться вперед и поддерживать его игру. Однако Рой вступил в тот возраст, когда он уже не мог позволить себе так играть, но при этом смириться с новыми реалиями Рой оказался не в состоянии.

Думаю, он и сам осознавал справедливость наших слов, но гордость не позволяла ему с ними согласиться, ведь это значило отказаться от того, что определяло его положение на поле. В последнем сезоне перед нашим разладом Рой начал сдавать физически, перестав успевать возвращаться в оборону. Он уже не был прежним Роем Кином, что, в принципе, неудивительно, учитывая многочисленные операции на бедре и крестообразных связках колена, а также то, сколько раз за эти годы ему приходилось вступать в яростные схватки с противниками.

Рой выполнял просто гигантский объем работы на поле, но когда ты перешагиваешь тридцатилетний рубеж, бывает нелегко понять, что ты делаешь не так. Ты не можешь изменить свою натуру, не можешь просто так взять и отказаться от того, что и привело тебя к успеху. Нам стало очевидно, что прежнего Роя Кина с нами больше нет.

Мы предложили ему решение: держаться все время в центре поля, откуда он мог бы контролировать игру. Думаю, в глубине души Рой понимал необходимость этого лучше кого бы то ни было, но он просто не мог заставить себя отказаться от своей прежней роли.

Вот на этом фоне и развернулось противостояние, приведшее в итоге к уходу Кина из «Манчестера» в «Селтик». Рой считал, что не стареет, что он Питер Пэн. Но никому не быть вечно молодым. Пожалуй, Райан Гиггз лучше всех мог бы сойти за этого всегда юного сказочного персонажа, но у него никогда не было серьезных травм, тогда как у Роя их было полно, и самой тяжелой из них, сильнее всего повлиявшей на ухудшение его «физики», стала травма бедра.

Первый серьезный удар по нашим отношениям был нанесен во время предсезонной подготовки к кампании 2005/06 в тренировочном лагере в Португалии. Идею поехать туда выдвинул Карлуш Кейруш, он же занялся и организацией процесса. Комплекс, где мы остановились, Вале-ду-Лобу, оказался просто чудесным местом, как будто не от мира сего: тренировочные поля, тренажерный зал, небольшие дома для игроков – все было просто безупречно.

Я прибыл туда после летнего отпуска, проведенного во Франции. Все игроки и весь штаб уютно разместились в своих виллах, за исключением Роя, который просто замучил Карлуша.

Я поинтересовался, в чем, собственно, дело, и Карлуш объяснил, что Рой нашел дома в Вале-ду-Лобу не соответствующими своим стандартам и отказался в них поселиться. По рассказу Карлуша, в первом доме ему не понравилось отсутствие кондиционера в одной из комнат, у второго была та же проблема, а в третьем, который я проинспектировал лично и нашел превосходным, Рой отказался селиться без объяснения причин. Он хотел жить со своей семьей в соседней деревне, Кинта-ду-Лагу.

В первый же вечер после моего прибытия мы устроили барбекю на террасе отеля, и все было чудесно, пока ко мне не подошел Рой и не сказал, что ему надо поговорить со мной.

– Я тебя умоляю, Рой, не сейчас. Поговорим утром, – ответил я.

На следующий день после тренировки я отвел его в сторону: «Что происходит, Рой? – спросил я его. – Я видел дома, с ними все в порядке».

Рой просто взорвался, разразившись огромным списком жалоб, включая проблему с кондиционерами. Затем он перешел на Карлуша: «Почему мы готовимся к сезону именно здесь?», и так далее – одна сплошная критика, и ничего более. Это накалило наши отношения, после этой поездки между нами стало нарастать отчуждение. Я был разочарован, ведь Карлуш работал не покладая рук, пытаясь всем угодить.

После возвращения в Англию я пригласил Роя в свой кабинет, чтобы уговорить его хотя бы извиниться перед Карлушем, но он и слышать ничего не хотел.

Мы с ним поспорили, и Рой сказал мне: «Ты изменился».

Я ответил: «Рой, конечно, я изменился, ведь сегодня – это не вчера. Мы живем в другом мире, у нас в команде игроки из двадцати разных стран. Ты говоришь, я изменился? Надеюсь, так оно и есть, ведь если бы я не менялся, то не смог бы удержаться на своем посту».

А он лишь повторил: «Ты стал другим».

В общем, мы серьезно поссорились, и я сказал ему, что он ведет себя неуместно: «Ты капитан, Рой, однако поступил безответственно. Мы же не предлагали тебе поселиться в какой-то лачуге. Это были хорошие дома, в них можно было жить».

С этого и началось постепенное ухудшение наших отношений. А затем Рой выступил на нашем телеканале МЮТВ, где хорошенько прошелся по некоторым молодым игрокам команды, якобы плохо исполняющим свои обязанности. Игроки давали интервью на канале по очереди, и в тот день это должен был делать Гари Невилл. В понедельник после провальной субботней игры с «Мидлсбро» пресс-атташе сообщил мне, что вместо Гари выступит Рой, но я не придал этому никакого значения.

Как вскоре выяснилось, в своем интервью Рой разнес в пух и прах некоторых игроков за субботнюю игру. Около четырех часов дня мне позвонили домой: «Ты должен это увидеть».

Кирану Ричардсону Рой дал характеристику «ленивый защитник», удивился, почему «в Шотландии так восхищаются Дарреном Флетчером», а про Рио Фердинанда сказал, что «если тебе платят по сто двадцать тысяч фунтов в неделю, за которые в матче против “Тоттенхэма” ты всего лишь двадцать минут проводишь на хорошем уровне, это еще не значит, что ты суперзвезда».

Пресс-атташе сразу же позвонил Дэвиду Гиллу, и показ интервью отложили до моего решения. «Хорошо, привезите кассету к завтрашнему утру в мой офис, и я посмотрю ее», – сказал я.

Боже, это было просто невероятно! От Роя досталось всем и каждому: Даррен Флетчер, Алан Смит, ван дер Сар – Кин не пощадил никого.

На той неделе матчей не было, и я собирался съездить посетить нашу футбольную школу в Дубае. Утром мне из раздевалки позвонил Гари Невилл и попросил спуститься к ним. Я подумал, что Кин хочет извиниться, однако ошибся: Гари с порога заявил, что игроки недовольны тренировочным процессом. Я просто не поверил своим ушам. Рой пользовался немалым авторитетом в раздевалке, и думаю, он попробовал употребить свое влияние, чтобы обратить ситуацию себе на пользу. Да, Карлуш Кейруш порой может быть несколько однообразен, заставляя игроков делать одни и те же упражнения, но именно так и становятся хорошими футболистами, отрабатывая навыки до совершенства. И в целом он отличный тренер.

Я отругал их: «Вы заставили меня спуститься сюда, чтобы пожаловаться мне на тренировки? Вы, двое, даже и не начинайте… Забыли, с кем разговариваете?» – и вышел из раздевалки.

Позже Рой пришел ко мне в кабинет, и я сказал ему, что в курсе всего случившегося, после чего поднял вопрос о его выступлении на телевидении: «Это твое интервью – настоящий позор, посмешище. Ты позволил себе раскритиковать своих одноклубников и еще хотел, чтобы это стало достоянием публики?»

Рой предложил показать интервью игрокам и позволить им самим решить, стоит ли такое ставить в эфир или нет. Я согласился, и мы собрали всех членов команды на просмотр. Дэвид Гилл был в тот момент на базе, однако отклонил мое приглашение посетить показ: он решил, что будет лучше, если я сам с этим разберусь. Но Карлуш и весь остальной персонал на нем присутствовали.

После просмотра Рой спросил, не хочет ли кто-нибудь из игроков высказаться по существу увиденного?

Первым вызвался Эдвин ван дер Сар, заявив, что Рой перешел все границы, решив публично раскритиковать партнеров по команде, и Кин немедленно набросился на него: «Да кто ты вообще такой, что ты вообще знаешь о клубе?» В поддержку Эдвина высказался ван Нистелрой, за что ему следует отдать должное, и Рой обрушился и на него. Затем он прошелся еще и по Карлушу, но больше всего в итоге досталось лично мне.

– В споре с Манье ты впутал клуб в свои личные дела, – заявил он.

В этот момент некоторые игроки стали демонстративно уходить: Скоулз, ван Нистелрой, Форчун.

Самое неприятное в Рое – это его язык; он самый грубый человек, которого я когда-либо встречал. Рой буквально за пару секунд может спустить с небес на землю любого абсолютно уверенного в себе человека. Во время нашей ссоры в тот день я заметил, как его глаза стали сужаться, превращаясь в маленькие точки. Это внушало страх, а ведь я родом из Глазго, и меня не так легко испугать.

После ухода Роя Карлуш заметил, как сильно я был расстроен произошедшим. «Никогда в своей жизни не видел ничего подобного», – сказал он, назвав случившееся худшим спектаклем, который только можно устроить в профессиональном футбольном клубе. «Карлуш, ему придется покинуть команду», – сказал я. «Согласен на все сто, – ответил он. – Тебе надо избавиться от него».

До следующей среды меня не было в стране, однако я позвонил Дэвиду Гиллу из Дубая и предупредил его, что нам придется расстаться с Кином. Дэвид согласился со мной, сказав, что у нас нет другого выбора. Он поговорил с Глейзерами, и они одобрили уход Роя. Мы договорились с Дэвидом выплатить Кину все оставшиеся деньги, причитающиеся ему по контракту, плюс устроить в его честь прощальный матч, так что нельзя сказать, что мы обошлись с ним несправедливо.

Вернувшись с Ближнего Востока, я узнал от Дэвида, что Глейзеры приедут в пятницу и что он уже позвонил Майклу Кеннеди и назначил с ним встречу. Мы встретились с ними и согласовали все детали.

Рой потом публично заявлял, что был разочарован тем, что наше решение о его уходе было доведено до него не лично мной. Но после той ссоры между нами все было кончено, и я не хотел ни развязывать еще один конфликт, ни даже просто пересекаться с ним лишний раз.

Придя на тренировку, я сообщил всем игрокам об уходе Роя: для них всех это был просто шок.

Одним из своих лучших тренерских качеств я считаю умение быстро принимать решения, основываясь на бесспорных фактах и собственном убеждении. Мне было абсолютно ясно, что надо сделать, чтобы преодолеть этот кризис. Если бы я ушел от конфликта, то еще выше поднял бы авторитет Кина в раздевалке, еще больше уверил бы его в собственной правоте, дал бы ему время, чтобы убедить в этом остальных. А он был неправ, он поступил дурно.

Оглядываясь назад, вспоминаю немало случаев с участием Роя, которые постепенно привели его к уходу из клуба. Самым ярким из них, конечно, был его конфликт на чемпионате мира 2002 года с главным тренером сборной Ирландии Миком Маккарти, приведший к его досрочному возвращению домой.

Мы с моим братом Мартином тогда поехали на неделю в отпуск, чтобы отметить мое шестидесятилетие. Отправляясь на ужин, я не стал брать телефон, но Мартин свой захватил, и когда мы уже собирались уходить, он зазвонил. Это был Майкл Кеннеди, пытавшийся со мной связаться. Он дал понять, что на Сайпане, где ирландская сборная готовилась к старту чемпионата мира, что-то произошло. «Тебе надо поговорить с Роем, ты единственный человек, которого он может послушать», – сказал мне Майкл. Я был озадачен; совершенно не понимал, отчего Майкл так расстроен, пока он не рассказал мне подробности ссоры между Роем и Миком Маккарти. Он дал мне телефон Роя, по которому я не смог дозвониться, поэтому попросил, чтобы Рой сам мне позвонил.

В трубке раздался голос Кина. «Рой, о чем ты вообще думаешь?» – спросил я его, и он выплеснул на Маккарти всю свою злость. Я сказал: «Успокойся и позволь мне дать тебе совет. Ты же не хочешь, чтобы твоих детей в школе начали преследовать из-за этой истории? Подумай о своей семье, подумай о том, какой это для них будет кошмар. Пресса забудет о чемпионате мира и вместо него все лето будет писать только про тебя».

Он знал, что я прав. Я предложил ему вернуться к Маккарти, поговорить с ним с глазу на глаз, уладить все недоразумения и пообещать вернуться в команду. И Рой согласился. Но к тому времени, как он смог вернуться, Мик уже дал пресс-конференцию, на которой рассказал обо всем, что происходит, и обратная дорога для Роя оказалась закрыта.

Я полностью поддержал Роя в том конфликте, ведь, выступая за «Манчестер», он привык к высоким стандартам подготовки. Естественно, у него были все причины для злости из-за слабой тренировочной базы с полным отсутствием инвентаря и экипировки. И как капитан сборной он имел полное право выражать свое недовольство, вопрос только в том, насколько далеко он имел право зайти.

Какими бы плохими ни были условия на Сайпане, Рою не следовало так сильно гневаться. Но в этом был весь Рой, человек крайностей.

Я всегда защищал своих игроков, и Кин тут не исключение. Это часть моей работы. Даже если они были неправы, я все равно вставал на их сторону и не считаю нужным за это извиняться. Были времена, когда я говорил себе: «Господи, и о чем ты только думал?» (Кэти часто задавала мне этот вопрос), но при этом не мог предать своих игроков. Я не имел права публично их осуждать. Конечно, порой мне приходилось их наказывать, налагать штраф или какие-то другие взыскания, но это никогда не выносилось на публику. Иначе мне тем самым пришлось бы отказаться от одного из моих главных принципов как тренера: всегда защищать своих футболистов. Нет, не защищать их, а оберегать от нападок извне.

В современном футболе звездные игроки часто обладают большим влиянием, чем тренер. В мои игровые годы ни у кого и духу не хватило бы перечить тренеру, это означало бы немедленную смерть. Сейчас же все иначе, и мне не раз приходилось слышать в последние годы истории об игроках, использовавших свое влияние против тренера, об игроках, получивших в этом поддержку со стороны широкой публики и даже менеджмента клуба. Футболист всегда может высказать свое негодование любому, кто захочет его выслушать, но тренеру, чья ответственность гораздо выше, такое непозволительно.

Мне кажется, Рой понял, что его игровая карьера близится к закату, и начал думать о себе как о тренере. Он стал брать на себя тренерские обязанности, но публичная критика своих одноклубников на телевидении ничего общего с ними не имеет.

Не дав хода тому видео, мы не позволили Рою потерять уважение со стороны своих партнеров по команде. Но после произошедшего на той встрече в моем офисе Рою места в клубе больше не было.

Я никак не мог допустить утраты контроля над командой, ведь без него я перестал бы быть тренером. Как и в случае с Дэвидом Бекхэмом, я понимал, что как только в клубе начнет распоряжаться игрок, нам конец. Футболистам нравится такой подход, им нравятся жесткие тренеры. Или которые могут быть жесткими.

Игрокам нравятся сильные тренеры, в этом есть свои плюсы. Они думают: «Во-первых, может ли он привести нас к победе? Во-вторых, может ли он помочь мне играть лучше? В-третьих, верен ли он нам?» С точки зрения игрока это очень важные вопросы, и если ответ на все три – «да», то тогда они готовы будут простить тебе все что угодно. За свою карьеру я не раз выходил из себя после игр, не раз позволял своему гневу и эмоциям взять над собой верх. И этим отнюдь не горжусь. Порою я возвращался домой, с ужасом ожидая последствий. Может, игроки больше не захотят со мной разговаривать? Может, они будут злиться на меня, строить заговоры, что-то замышлять? Но вернувшись на базу в понедельник, я обнаруживал, что они боятся меня сильнее, чем я их. Ведь увидев меня потерявшим самообладание один раз, они не горели желанием испытать на себе мой гнев снова.

Рой – парень умный, и я не раз заставал его за чтением интересных книг. Если он в хорошем расположении духа, то лучшего собеседника тебе не найти. Физиотерапевты часто приходили и спрашивали, в каком настроении Рой сегодня, ведь от этого зависело состояние и всех остальных игроков, настолько большим влиянием он обладал в раздевалке.

Но перемены в его настроении были абсолютно непредсказуемы: в один момент он мог быть просто душкой, а уже через минуту становился абсолютно невыносим.

В своем роде уход Роя пошел клубу только на пользу: многие игроки были запуганы им до такой степени, что после его отъезда сразу же воспряли духом и стали играть лучше, например, Джон О’Ши и Даррен Флетчер. Болельщики, впрочем, были сильно недовольны происходящим, и на разминке перед игрой против «Лилля» в Париже 2 ноября 2005 года освистали команду. Частично это было следствием того, что Рой сказал в том интервью нашему телеканалу, и значительная часть недовольства вылилась именно на головы О’Ши и Флетчера.

Мне кажется, с уходом Роя напряжение в команде спало и многие вздохнули с облегчением, ведь им не нужно было больше постоянно выслушивать критику со стороны Кина. Расставание с ним прошло не так болезненно, как могло бы, случись это, скажем, тремя годами ранее – его карьера уже шла на спад, и он не играл для нас такую значительную роль, как прежде. Через несколько месяцев после его ухода я смотрел матч между «Селтиком» и «Рейнджерс», в котором принимал участие Кин, и перед стартовым свистком сказал Карлушу: «Сегодня Рой будет блистать на поле».

Однако он был пассивен и совершенно незаметен, и я не увидел на поле когда-то такого динамичного и требовательного Роя Кина. Но ему нравилось выступать за «Селтик». Я спросил его, как ему в новом клубе, и он стал расхваливать их материально-техническую базу, тренировочный процесс, систему послематчевого анализа Prozone. В целом наши отношения наладились. Примерно два месяца спустя, когда я обсуждал с Карлушем командные дела в своем офисе, мне позвонили и сообщили, что Рой хочет меня видеть. Это озадачило меня.

– Я просто хочу извиниться за свое поведение, – сказал он, после чего стал описывать мне ситуацию в «Селтике» и то, как у него там все отлично. Но та игра с «Рейнджерс» показала мне, что долго он у шотландцев не продержится.

Перестройка клуба началась задолго до ухода Роя, хотя эти изменения и не были очевидны всем. В «Манчестере» всегда, вне зависимости от обстоятельств, много молодых игроков, много новых имен, и у нас были наготове наши воспитанники, когда Рой уходил. Флетчер взрослел и набирался опыта, я привел в клуб Пак Чжи Суна, на подходе был и Джонни Эванс.

Как правило, игроки основы не способны распознать процесс обновления, происходящий в команде: они просто не видят ничего дальше собственного носа, не понимают, что происходит у них под боком и в молодежных командах «Юнайтед». Исключения бывают, но редко: Гиггз, Скоулз и Невилл, может быть, еще Рио Фердинанд и Уэс Браун. Все остальные считали, что от них требуется только играть. Но я понимал, что мы закладываем основу новой команды. Для нас то время было не самым удачным с точки зрения завоеванных титулов, однако когда ты проводишь перестройку, тебе приходится мириться с неизбежными поражениями, ведь этот процесс занимает не один год.

Впрочем, надеяться на три или четыре года спокойной работы я тоже не мог: в таком великом клубе, как «Манчестер Юнайтед», тебе никто и никогда не даст столько времени. Поэтому часто приходится форсировать события, брать на себя риск, вводя в состав молодых игроков, проверяя их на поле в официальных матчах. Лично я никогда этого не боялся и занимался этим не только потому, что того требовали мои обязанности как тренера, но и потому что мне это нравилось. Я делал это и в «Сент-Миррене», и в «Абердине», и в «Манчестере». Так что мы никогда, даже в самые неудачные времена, не боялись доверять молодым игрокам.

Кстати, что касается новых игроков, Карлуш однозначно рекомендовал Андерсона. Дэвид Гилл, отправляясь в Лиссабон, чтобы купить у «Спортинга» Нани, съездил затем еще и в Порту, чтобы приобрести там Андерсона. Конечно, пришлось хорошенько раскошелиться, но эти покупки в очередной раз продемонстрировали наше отношение в клубе к молодым футболистам. У нас была отличная линия обороны в лице Фердинанда, Видича и Эвра, а талант Руни раскрывался все сильнее и сильнее. Мы были вынуждены продать Луи Саа, которого замучили травмы, зато заполучили на некоторое время Хенрика Ларссона, который играл просто блестяще.

К сожалению, после некоторого сближения наши отношения с Роем снова ухудшились. Я прочитал в газетах его слова о том, что он вычеркнул «Манчестер Юнайтед» из своей жизни; он утверждал, что мы все уже успели забыть о нем. Но как можно забыть то, что он сделал для клуба? Из-за его постоянного стремления к победам и того, какое влияние он оказывал на команду, пресса воспринимала его чуть ли не как играющего тренера. Журналисты постоянно спрашивали меня: «Как считаете, сможет ли из Кина выйти хороший тренер?» Наблюдая потом за его работой в «Сандерленде» и «Ипсвиче», я заметил, что для достижения результата ему необходимо было тратить много денег: он постоянно покупал новых игроков. Думаю, у него просто не было терпения для постепенного строительства команды.

В сезоне 2011/12 после поражения в Базеле, лишившего нас возможности продолжить выступления в Лиге чемпионов, мы снова скрестили с ним шпаги. Рой крайне резко отозвался о наших молодых игроках, и я ответил ему, употребив в его адрес термин «телекритик». Посмотрите на его последние недели в «Сандерленде» и «Ипсвиче»: с каждым днем в его бороде прибавлялось седых волос, а его глаза мрачнели. Возможно, на кого-то его выступления на телевидении и производили впечатление: «Ух ты, а он не трус, раз не боится связываться с Алексом Фергюсоном», но только не на меня. С той минуты, как он стал телекритиком, я знал, что рано или поздно он наведет свои орудия на «Манчестер».

Что касается тех обвинений в адрес молодых игроков, то он, конечно, нашел себе легкую мишень. Он не посмел направить свои стрелы на Руни, который такое просто не потерпел бы. Опытные игроки также легко бы поставили его на место. Поэтому неудивительно, что он решил обвинить во всем Флетчера и О’Ши, из-за чего наши болельщики и освистали их перед игрой с «Лиллем». На мой взгляд, две его попытки поработать тренером доказали лишь одно: ему нужно много денег. Он хорошо потратился в «Сандерленде» и не преуспел. Он израсходовал немало в «Ипсвиче» и провалился.

В своем интервью Дэвиду Уолшу из газеты «Санди Таймс» он заявил, что я все время заботился лишь о себе, приведя в качестве примера историю с Джоном Манье и скаковой лошадью Скала Гибралтара. Просто не верится. В тот день в моем кабинете, когда мы с ним крепко поссорились и я увидел в его почерневших глазах злобу, он тоже вспомнил про Джона Манье. Никогда не понимал, почему он так одержим той историей.

В ту судьбоносную пятницу, когда мы договорились о его уходе, мы также заключили соглашение, что никто из нас никому и никогда не станет рассказывать подробности нашего разрыва. Если бы Кин не нарушил эту договоренность, я бы продолжал хранить молчание. Когда Рой еще работал в «Сандерленде», он обвинил «Юнайтед» в том, что мы оскорбили и обманули его при подготовке его ухода. Клуб всерьез рассматривал идею выдвинуть против него судебный иск, ведь Рой отказался взять свои слова обратно. Думаю, он ждал этого, хотел выступить в суде, чтобы произвести впечатление на болельщиков, для многих из которых он все еще был настоящим героем. Поэтому я посоветовал Дэвиду Гиллу отказаться от этой затеи, и, как мне кажется, мы повели себя более чем достойно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.