Глава 20

Глава 20

В самое короткое время из узбека я превратился в москвича-татарина, и теперь меня звали не Мухтор, а Руслан. Но паспорт азиата Харитоша заховал на время, мало ли что может пригодиться в будущем? Кроме всего прочего, после моего отъезда Харитон должен был слетать на денек-другой в Махачкалу, оставить немного деньжат и откровенно рассказать отцу почти все, что произошло со мной за последнее время.

Сколько раз после того, как у меня появилась такая возможность, я звонил отцу из разных городов и республик, но он так и не верил, что разговаривает со своим сыном, постоянно отвечая почти одно и то же: «Не стыдно вам издеваться над чувствами отца, положите, пожалуйста, трубку и не звоните сюда больше. Моего сына расстреляли, и его давно уже нет в живых». И лишь каким-то чудесным образом, звонком из Москвы, я смог убедить его в обратном. Так что он ждал Харитошу с нетерпением, но отъезд кореша напрямую зависел от моего.

Лариса часто гостила у брата в Гамбурге и неплохо знала саму Германию, не раз побывав в Берлине, Лейпциге, Дюссельдорфе и Мюнхене. Она была младше брата, а значит, и Валерии на несколько лет и позже закончила факультет иностранных языков МГУ. Прекрасно говорила по-немецки, неплохо изъяснялась по-английски и даже бегло говорила по-французски. И с деньгами ни у нее, ни у брата проблем не возникало. Все, что было у меня, я оставил у Харитоши. Об этом не знал никто, даже его Леночка.

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как я прибыл в столицу. За это время я капитально оклемался, навел каны с хатой и подельником, послав ему цинк, что на время делаю ноги за бугор.

Ксива моя была выправлена, и в первых числах марта, вечером мы уже садились с Ларисой в один из комфортабельных вагонов «Красной стрелы», чтобы на время покинуть Первопрестольную, а на следующее утро уже прибыли в Северную столицу.

Здесь мы поселились в отеле «Астория» и стали ждать дня отплытия. Паром отчаливал через несколько дней, и у нас оставалось время побродить по магазинам и настроиться на минорный лад. Точнее, настраиваться нужно было мне, — Лариса олицетворяла само спокойствие. Это и немудрено, ведь она и в те времена, когда между нашей страной и окружающим миром висел «железный занавес», разъезжала по разным курортам и городам Европы, я же в то время находился либо в тюрьме, либо как волк рыскал в поисках добычи.

О какой загранице могла тогда идти речь? Разве что, лежа на нарах в разных тюрьмах и пересылках нашей необъятной страны, мы с братвой мечтали о посещении тех розовых стран, где нет ГУЛАГа и псов-легавых, где за воровство дают лишь шесть месяцев исправительных работ… Но все эти мечты были до такой степени призрачны, что даже в самом бархатном сне я не мог увидеть тогда того, что теперь постепенно являлось предо мной в реальности. Так что, безусловно, мы с Ларисой были в разных «весовых категориях», но при этом она вела себя деликатно и предупредительно-вежливо, как и подобает истинной леди, ни в чем не ущемляя моего самолюбия.

На небе ни тучи, все было непривычно тихо и спокойно. «Ну и жизнь, ну и судьба, — восклицал я порою вслух, — это надо же! Иди знай, где найдешь, где потеряешь. То с корабля на бал, то с бала на корабль, пока разберешься, что к чему, и жизнь пролетит, как на экране!» Лариса всегда посмеивалась над моей откровенной наивностью.

— Ну что ты, Заур, это же простая закономерность, как и все, что происходит в этом мире. Сколько можно страдать-то, милый? Вот Господь и решил сделать тебе небольшой подарок.

При этом она нежно прижималась ко мне, ласкаясь и мурлыча, как кошка. «Ну что ж, — внутренне соглашался я, — поживем — увидим, как дальше карты лягут».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.