Глава II СЛЕПНЕВСКАЯ ЗАТВОРНИЦА

Глава II СЛЕПНЕВСКАЯ ЗАТВОРНИЦА

Предложение брата съездить с ним в Москву Анна Львова встретила со смешанными чувствами. Затворнический образ жизни, который вела девушка, исключал возможность сделать достойную партию, да она уже и свыклась со своим одиночеством, с размеренной и тихой сельской жизнью.

Усадьба Слепнево представляла собой одноэтажный деревянный дом в семь окон по главному фасаду, с крестообразным мезонином вместо второго этажа. Стены были обшиты тесом, потолки в комнатах отделаны лепниной. Дом был окружен парком, где росли развесистые тополя, березы, липы и могучий дуб. Из слепневского парка, сколько хватало глаз, видны были холмистые поля, которые местные крестьяне не возделывали. Летом семья Львовых трапезничала прямо во дворе, за большим столом. Дети купались в пруду. Осенью на зиму заготавливали соленья, варили душистое варенье. Зимой главной забавой было катание на тройке да с горок на санях. А вечером Анна забиралась в домашнюю библиотеку. На слепневских полках стояло немало книг — из тех, какими в прежние времена увлекалось образованное общество. О старинной слепневской библиотеке поэт Николай Гумилёв напишет:

И не расстаться с амулетами,

Фортуна катит колесо,

На полке, рядом с пистолетами,

Барон Брамбеус и Руссо.

(«Старые усадьбы», 1913)

Патриархальный слепневский быт с доброй иронией он опишет в следующих строках:

Дома косые, двухэтажные,

И тут же рига, скотный двор,

Где у корыта гуси важные

Ведут немолчный разговор.

…………………………………………………

Порою крестный ход и пение,

Звонят во все колокола,

Бегут, то значит по течению

В село икона приплыла.

(«Старые усадьбы», 1913)

В селе Слепневе, раскинувшемся неподалеку от усадьбы, в низине, по документам 1842 года «недвижимого имения находилось… шестьдесят четыре мужеска пола души». Это даже было и не село, а деревня, так как церкви своей там так и не построили. Троицкая церковь, построенная в 1794 году, была в семи километрах от Слепнева, в старинном селе Градницы. Туда и ходили слепневские прихожане. Рядом с ней располагались дома церковного причта и кладбище с оградой. На кладбище был фамильный склеп Львовых.

По праздникам Анна с родителями бывала в уездном городе Бежецке, впервые упомянутом еще в уставе новгородского князя Святослава в 1137 году. Ей нравилось слушать малиновый перезвон многочисленных местных церквей, который далеко разносился по всегда чистым и ухоженным улицам. Нравилось также и то, что из города семейство всегда возвращалось с подарками.

Девочка росла не по годам развитой. Об удивительной образованности Анны Ивановны говорили все, кто знал ее. Воспитанный ею внук, известный ученый Лев Гумилёв признался как-то: «…в детстве мне было с бабушкой интереснее, чем с мальчишками — моими сверстниками».

Отец Анны — Иван Львович Львов происходил из обедневших тверских дворян. В начале XVIII века в селе Васильково Старицкого уезда Василий Львович Львов владел небольшим поместьем с тридцатью двумя крепостными крестьянами. В 1764 году у него родился сын, получивший по семейной традиции имя Лев. Когда мальчику исполнилось шесть лет, его определили в Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Это было время правления Екатерины Великой. Императрица желала видеть всех дворян при деле. В 1785 году в чине поручика Лев Васильевич был зачислен в артиллерийский полк.

Долго служить в губернских гарнизонах молодому офицеру не пришлось. Заключенный в Кючук-Кайнарджи мир с турками рухнул. 20 августа 1787 года на российский фрегат «Скорый» и бот «Битюг» под Очаковом напали турецкие корабли. Началась очередная Русско-турецкая война. Полк, в котором служил Львов, передислоцировался под Очаков и принял участие в осаде крепости. Русской армией командовал прославленный князь Григорий Потемкин. За проявленную храбрость при штурме Очаковской крепости поручик Львов получил чин капитана.

Вскоре командовать войсками прибыл сам Александр Васильевич Суворов. Батарея капитана Львова охраняла русские берега от нападения турецких эскадр. Осенью 1789 года полк, где служил Львов, перевели под турецкую крепость Бендеры.

24 ноября 1789 года началась осада крепости Измаил, и артиллеристов перебросили туда. 11 декабря под командой Суворова начался завершившийся победой генеральный штурм. За отличие в боях Лев Львов был удостоен чина секунд-майора и по заключении мира в возрасте двадцати восьми лет вышел в отставку.

Вернувшись домой, Лев Васильевич поступил на службу пятисотенным начальником в подвижное земское войско. В том же году он сочетался браком с Анной Ивановной Милюковой. По семейным преданиям, Милюковы вели свой род от татарского князя Милюка, перешедшего из Орды на службу к Великому московскому князю. С тех пор много воды утекло. В глубине веков потерялись высокий аристократический титул, знатность и богатство. В приданое дочери Иван Федорович Милюков смог выделить лишь небольшое именьице Слепнево в Бежецком уезде. Именно в нем и поселились молодые Львовы. В 1800 году, в возрасте семидесяти лет в своем имении Васильково умер Василий Васильевич Львов. А через три года, после двенадцати лет совместной жизни, в семье Львовых наконец произошло радостное событие — родился сын, получивший при крещении имя Константин. 6 октября 1806 года в слепневской усадьбе появился на свет еще один Львов. Мальчика назвали Иваном.

Жизнь в имении текла спокойно и размеренно. Сыновья почитали отца и долгими зимними вечерами слушали рассказы о его военных баталиях. Поэтому, когда пришло время выбирать, кем быть, Константин решил стать военным моряком. До высоких чинов он не дослужился, не успел. В возрасте тридцати девяти лет мичман флота Константин Львов скончался, не оставив потомства.

Иван также выбрал военную службу на флоте. В четырнадцать лет отец отдал его в морской кадетский корпус.

Лев Васильевич в уезде пользовался уважением. За отличную службу в подвижном земском войске в 1806 году Львову вручили золотую медаль на Владимирской ленте и он получил право ношения милицианского мундира.

В 1809 году уездное дворянское собрание выбрало Львова судьей Бежецкого уездного суда, где он заседал до конца 1812 года.

Умер Лев Васильевич 10 января 1824 года и был похоронен на погосте в селе Градницы, став основателем фамильного некрополя. А в мае того же года его младшего сына выпустили во флот в чине гардемарина. В марте 1827 года Ивана Львова произвели в мичманы. Он ходил на парусных фрегатах и корветах, участвовал в военных кампаниях и заграничных походах.

Когда в 1828 году Россия выступила против Турции на защиту славян и греков, русские войска в Закавказье взяли Карс и Эрзерум. Основные действия развернулись там, где когда-то воевал отец Ивана Львовича, на Дунае. Война продолжалась с 1828 по 1829 год и была удачной для России. Мичман флота Иван Львов принимал участие в морских сражениях у турецких крепостей Пендраклия, Варна, Анапа, Акчесар, в блокаде с моря городов Мидии и Месемерии. Итогом военной кампании для Львова стало награждение его за проявленную храбрость серебряной медалью на Георгиевской ленте и орденом Святой Анны 111 степени с бантом.

Как в свое время отец, лейтенант флота, а по-пехотному штабс-капитан Иван Львович Львов в 1834 году, по достижении двадцати восьми лет, подал в отставку.

Вернувшись в родное Слепнево, он занялся наведением порядка в своем крошечном имении с шестью десятками крепостных мужиков. А в следующем году посватался к дочери помещика Курской губернии Юлии Викторовой, которой шел в ту пору двадцать второй год. Ее отец, Яков Алексеевич Викторов, владел селом Викторовка в Старо-Оскольском уезде. Поместье было небольшое, доход невеликий. Но Викторов жил безбедно. Отец Юли, будучи офицером, 20 ноября (2 декабря) 1805 года под Аустерлицем получил тяжелое ранение. Остался жив храбрый офицер благодаря преданности своего денщика Павлюка, который вынес барина под неприятельским огнем с поля боя. После того как в лазарете Викторову перевязали раны и немного подлечили, верный Павлюк на перекладных повез Якова Алексеевича в родную Викторовку. Оправившись от тяжелого ранения, Викторов остался в своем поместье и подал в отставку. Боевые заслуги храброго офицера обеспечили ему высокую пенсию. Дочь Юля хорошо помнила, как отец ездил за ней на лошадях в Старый Оскол. Выезд всегда сопровождался большими хозяйственными закупками, так как пенсию старый воин получал три раза в год.

Новая семья Львовых поселилась в Слепневе. Уже вскоре, 11 августа 1836 года, на свет появился первенец — Яков. 11 февраля 1838-го — Лев. В следующем году, 2 декабря, появилась на свет Варвара. В 1842 году (когда умер брат отца Константин) родилась Агата.

Совсем уж напоследок, когда отцу исполнилось сорок восемь, а матери сорок лет, 4 июня в семье Львовых родилась девочка, получившая при крещении имя Анна.

Иван Львович заботился о детях, старался, чтобы они получили необходимое образование. Сам согласился возглавить в Москве ремесленное училище. Однако после уединенного, спокойного и безмятежного бытия в Слепневе городская жизнь очень скоро ему наскучила. Он оставил службу и вновь поселился в своем поместье. Иван Львович любил и умел принимать гостей, хотя порой бывал со своими домашними нетерпелив и горяч. Как человек военный и обязательный, Львов страшно не любил опаздывать. Однажды, когда, по устоявшейся семейной традиции, Львовы собирались на пасхальное богослужение в Троицкую церковь, дети замешкались. Отец так на них прикрикнул, что Агата с испугу надела новое платье наизнанку. Когда они, как обычно, заранее появились в церкви, крестьяне указали молодой барыне на ее промашку. Агата Ивановна смутилась и тут же пошла переодеваться.

За доброту и отходчивость Ивана Львовича любили не только домашние, но дворовые и крепостные. Он частенько прощал им долги, хотя имение позволяло только-только прокормиться и никаких излишек не оставалось. Умер Иван Львович 20 февраля 1862 года в возрасте пятидесяти шести лет. Стояли холода, до фамильного кладбища предстояло проделать путь в семь километров по полям и холмам, насквозь продуваемым злыми колючими ветрами. Приготовили дроги, дворовые хотели на них установить гроб с покойным, но крестьяне не позволили этого сделать. До градницкого погоста они несли своего барина на руках. Анне исполнилось в тот год всего двенадцать лет.

Старший ее брат, Яков Иванович, поначалу решил стать морским офицером. С благословения родителей он поступил в морской кадетский корпус. Учился Львов легко, но из-за вспыльчивого и гордого характера никак не мог приладиться к железной дисциплине, царившей в этом учебном заведении. Пришлось перевестись в пехотное училище. Но, став пехотным офицером, Львов недолго носил мундир. Вскоре он женился на богатой невесте, получив в приданое поместье, и вышел в отставку, сделавшись обыкновенным помещиком. Молодые жили в любви и согласии, да вот беда — наследников Бог не дал! А Яков Иванович очень любил детей, приезжая в Слепнево баловал подарками младших сестер. В конце концов он взял из приюта на воспитание девочку и удочерил ее. В слепневском имении Яков не нуждался, и, с согласия матери Юлии Яковлевны, после смерти Ивана Львовича оно перешло Льву Ивановичу. Лев пошел по стопам отца. Окончив морской кадетский корпус, навсегда связал свою жизнь с морем и не мог заниматься имением. На хозяйстве осталась Юлия Яковлевна. Она всех жалела и вела полумонашеский образ жизни. Жили тем, что собирали с полей, лишних денег никогда не было. Чтобы заработать на свечки, которые по православным праздникам и дням поминовения она ездила ставить в Троицкую церковь, Юлия Яковлевна вязала чулки и носки, продавая их за бесценок «на масло для лампад».

Юлия Яковлевна всегда привечала в своем доме странников: богомольцев, нищих и убогих. После отмены крепостного права в окрестных поместьях случались поджоги барских усадеб, расправы с помещиками. И только в Слепневе все было тихо и спокойно. Однако события после 1861 года сказались и на укладе жизни Львовых: большая и дружная семья распалась. Вскоре после мужа, в феврале 1865 года, скончалась и Юлия Яковлевна. К тому времени в усадьбе уже остались одни дворовые люди. Старшая дочь Львовых, высокая стройная красавица с пышными светлыми косами, пользовалась успехом в бежецком дворянском обществе. Несмотря на отсутствие приданого, от желающих добиться ее руки отбоя не было. На ту пору в Бежецке квартировал лейб-гвардии уланский полк. Глянулся слепневской красавице стройный полковник-улан Фридольф Лампе. Варвара Ивановна приняла его предложение. Лампе, человеку принципиальному и мужественному, из-за решения жениться на русской девушке пришлось пойти на полный разрыв с семьей. Родные, гордившиеся своим знатным финским родом, не хотели об этом и слышать. Служба в уланском полку требовала денег, и немалых. Пришлось поставить крест на военной карьере. С женой и сыном Иваном Фридольф Иванович уехал в Царицын, где поступил на должность судебного следователя. Родившуюся вскоре дочь супруги Лампе назвали в честь его матери Констанцией, но это не помогло. Свекровь до конца жизни не признала ни русскую невестку, ни ее детей. Несчастья преследовали Варвару Ивановну и в Царицыне. Муж заболел холерой. Как ни ухаживала она за ним — спасти его не удалось. С двумя детьми, практически не имея средств к существованию, Варвара Ивановна уехала в Москву, чтобы устроить их судьбу. Ей удалось подыскать работу классной дамы. Сына Ивана Варвара Ивановна определила в гимназию, а дочь Констанцию устроила позднее в консерваторию.

Двух младших дочерей, Агату и Аню, Юлия Яковлевна за несколько лет до кончины отправила жить к своему престарелому отцу в Викторовку. Яков Алексеевич овдовел, и некому было вести его хозяйство. Вдвоем со своим преданным денщиком большую часть времени он проводил дома.

Агата, старшая, вела домашнее хозяйство, отвечала за различные соления и заготовки. Младшая, Аня, умная и образованная девочка, читала деду вслух получаемые им газеты. Яков Алексеевич любил слушать внучку, сидя в мягком кресле и закутавшись в теплый плед. На это занятие уходило много времени, так как дедушка требовал читать честно, все подряд. Как он говорил: «От доски до доски!» У него была большая библиотека со множеством французских романов, которыми увлекалась взрослеющая Анна.

Любил дед баловать внучек. Зная эту его слабость, в усадьбу часто наведывались заезжие «торговцы-венгерцы». Яков Алексеевич покупал своим любимицам все — от духов и пудры до дорогих меховых вещей. Себе же каждый раз брал шелковой материи «на смертный халатик». Чем больше дед старел, тем больше впадал в детство и все чаще говорил о смерти. Он мог часами сидеть возле своего денщика, по древности лет подолгу не слазившего с теплой печки. Изредка он окликал старого слугу: «А что, Павлюк, какая нынче погода?» И тот, не глядя за окно (зима ли, лето), отвечал, глубоко вздохнув и почесав в затылке: «Видать, позёмная поперла!»

Иногда дедушка устраивал смотр своим «смертным» халатам. Случалось, посылал один тяжкому больному или покойнику. Однажды Яков Алексеевич приказал изготовить для него гроб. Делать было нечего — заказали. Когда гроб привезли, он установил его в прихожей и лег в него, чтобы проверить, подходит ли по размеру. Смотром Яков Алексеевич остался доволен, но прежде чем отправить гроб на чердак, приказал, чтобы местный священник его отпел. Ему очень хотелось услышать, какие слова о нем будут говорить после смерти. Но священник возмутился и счел просьбу старого барина богохульством. Дедушка осерчал, долго сидел в своем кабинете и плакал, причитая: «Вот до чего я дожил: и панихиду по мне не хотят петь». На ту пору умер престарелый дворовый по имени Яков. Заказали ему панихиду и устроили торжественное отпевание со свечами и певчими. Чувствительные дворовые бабы и девки плакали в голос. Церемония прошла в благолепии, пристойности и высоком трауре. Старый барин остался доволен. Видимо, душа его уже просилась к Богу. Вскоре он и впрямь скончался, завещав имение двум своим любимицам, Агате и Анне. Анне на ту пору исполнилось восемнадцать лет, Агате — тридцать. За год до смерти дедушки она вышла замуж за жандармского офицера Владимира Павловича Покровского. В мае того года, когда умер дедушка, у Агаты Ивановны родился сын Борис. Сестры решили продать дедово имение и получили по восемь тысяч рублей — по тем временам огромные деньги. Анна вернулась в Слепнево, отложив деньги себе на приданое.

В Слепнево периодически наведывалась и Агата. Личная жизнь у нее складывалась неудачно. В семье Львовых служба в жандармском корпусе не считалась почетной, поэтому родственники не особенно жаловали Владимира Павловича. Муж Агаты Ивановны частенько выпивал и буянил. Тогда она забирала сына и уезжала в Слепнево. Там она оставалась до тех пор, пока Владимир Павлович не присылал ей свои слезные раскаяния.

В 1876 году старший брат Анны Яков умер. Девушке пора было всерьез подумать о своей судьбе. Анна любила детей и легко находила с ними общий язык. Четыре года добровольного заточения в слепневской усадьбе зародили в душе девушки огромное желание изменить свою жизнь, протекавшую так уныло. Правда, пребывание в сельской местности, вдали от городской суеты определило характер Анны Ивановны, которая в любых ситуациях оставалась спокойной и рассудительной.

Когда осенью 1876 года в имение приехал с женой брат Лев, Анна обрадовалась. Брат завел с ней задушевную беседу, нажимая на то, что пора ей подумать о своем будущем. Семя упало в подготовленную почву. Лев Иванович рассказал ей о своем друге Степане Гумилёве, о том, какое с ним приключилось горе. Девушка увидела особый знак в том, что покойную жену незнакомого ей морского офицера тоже звали Анной. Так что в Москву Львовы приехали с серьезными намерениями. Анну не смущало, что жених старше ее на целых восемнадцать лет. Раз брат говорил ей о нем — значит, человек он достойный. Теперь, когда она потеряла отца, мать, старшего брата Якова, Лев стал для нее единственным авторитетом.

Наверное, двум этим людям, испытавшим горечь потерь близких, помогал Всевышний. Степан Яковлевич понравился Анне. А Гумилёв прежде всего увидел в высокой стройной девушке с благородным взглядом больших серых глаз и мягким овалом лица добрую мать для Шурочки. К тому же благодаря заботам Юлии Викторовны Анна Ивановна получила хорошее домашнее образование и воспитание: девушка свободно говорила и читала по-французски, одевалась скромно, не любила шумные балы.

Сорокалетний вдовец сделал предложение двадцатидвухлетней красавице, и она, не задумываясь, его приняла. Отпраздновать это событие решили в слепневской усадьбе.

6 октября 1876 года в Троицкой церкви села Градницы коллежский советник, старший судовой врач 5-го флотского экипажа Степан Яковлевич Гумилёв и потомственная дворянка Анна Ивановна Львова обвенчались.

После свадьбы Гумилёвы вместе с семилетней Шурочкой отправились в Кронштадт.

Молодой жене Степана Яковлевича после Слепнева город не показался унылым и безрадостным, как в свое время Анне Михайловне — после Москвы. Скорее наоборот, город предстал во всем величии своей морской славы, тем более что брат в свое время много рассказывал ей о Кронштадте. Анна Ивановна сразу нашла общий язык со своей падчерицей. Правда, самой Шурочке, после пристального внимания бабушек, выполнявших все ее капризы, не сразу удалось привыкнуть к новой жизни. Для ликвидации пробелов в образовании девочке наняли гувернантку. Анна Ивановна чутко относилась к падчерице, не позволяя себе не только словом, но даже взглядом обидеть девочку. К тому же в детстве ей пришлось много натерпеться от своей гувернантки. Юлия Яковлевна, поручив свою дочь молодой учительнице, не вмешивалась в процесс обучения. А гувернантка заставляла Анну зубрить французские глаголы и за малейшую нерадивость наказывала девочку тем, что заставляла ее бить земные поклоны или вязать чулок. Сама же она при этом уходила на балкон слепневской усадьбы, где читала какой-нибудь французский роман. Поэтому, подобрав хорошую и знающую гувернантку для падчерицы, Анна Ивановна старалась не мешать обучению, но и не допускала излишней строгости по отношению к девочке.

Вскоре Степан Яковлевич простился с дочерью и молодой женой. 25 мая 1877 года он надолго ушел в поход на корвете «Гриден». Анна Ивановна забрала падчерицу и уехала с ней в Слепнево. Зимой и поздней осенью усадьба, принадлежавшая Льву Ивановичу, находившемуся в морских походах, пустовала, а ближе к лету в старое родовое гнездо съезжались сестры Львовы со своими детьми.

В конце лета в новой семье Гумилёва родился первенец. Отец находился в море. Девочку назвали Зиной. Шурочка, привыкшая быть в центре внимания, была огорчена. Анна Ивановна все время проводила с маленькой Зиночкой. Тети были заняты своими детьми. Варвара Ивановна — Яной и Катей, Агата Ивановна — Борей. Горничная и кухарка жалели Шурочку и старались ее полакомить, угощая пирожными, пирогами, ягодами. Съесть все гостинцы сразу девочка не могла, поэтому прятала их за дрова, уложенные около печи.

Гувернантка, нанятая для Шурочки, требовала от нее полного подчинения и порой бывала очень строга. Шурочке гувернантка не нравилась, и учеба продвигалась трудно. Девочка воспринимала учение как наказание, и ей хотелось отомстить гувернантке за свои мучения. Однажды она дождалась, когда та вышла из комнаты, схватила ее любимый наперсток и, выбежав на улицу, бросила в колодец. Девочка торжествовала. Но вскоре ее поступок был открыт. Анна Ивановна, дождавшись возвращения Степана Яковлевича, рассказала ему о проделках дочери, и отец решил отдать Шурочку в пансион для благородных девиц.

Тем временем в семье случилось несчастье — умерла Зиночка. Анна Ивановна тяжело перенесла утрату, но в конце концов вернулась в Кронштадт. Жизнь вошла в обычную колею: ожидание мужа, его побывки дома, рассказы о минувшей кампании. Обычно летом Гумилёв уходил в море, а зимой нес службу в Кронштадте. С 5 мая по 28 июля 1878 года и с 22 мая по 18 августа 1879-го он служил на корвете «Варяг» и винтовой лодке «Лихач». Это были последние морские кампании, в которых участвовал врач Гумилёв. Семнадцатилетние морские скитания дали о себе знать, здоровье начало пошаливать. Пришлось всерьез задуматься о будущем.

В 1881 году у Степана Яковлевича обострилась ревматическая болезнь. Пришлось взять отпуск на двадцать восемь дней. В следующем году Гумилёв вынужден был лечиться уже два месяца. Учитывая заслуги старшего экипажного врача, с 5 июня по 21 августа 1883 года начальство командировало его за счет Морского министерства в Старую Руссу для лечения болезни минеральными водами и кумысом. А несколькими месяцами ранее его успехи на службе были отмечены орденом Святого Станислава II степени.

Отныне главными событиями для семьи стали повседневные городские новости: 75-летие Кронштадтского Морского собрания, освящение новых приделов Андреевского собора, посещение города Государем Императором.

В 1882 году, по окончании Павловского военного училища, в Кронштадт прибыл молодой подпоручик 148-го каспийского полка Семен Надсон. К тому времени он был уже известен как поэт: печатался в литературных столичных журналах, был главным действующим лицом на литературно-музыкальных вечерах, пел в любительском хоре Морского собрания и принимал участие в самодеятельных спектаклях.

7 февраля 1884 года морские врачи Кронштадта отмечали большой праздник, 25-летие Общества морских врачей. На юбилей Степан Яковлевич Гумилёв пришел с Анной Ивановной.

В пять часов вечера в большом, ярко освещенном зале Морского собрания состоялся праздничный обед, в котором приняли участие известные люди города, гости из столицы, генерал-штаб-доктор В. С. Кудрин, депутаты от различных обществ, выступавшие с поздравлениями. Под громкое «ура» почетный штаб-хирург В. С. Кудрин провозгласил первый тост — за Государя Императора. Оркестр заиграл народный гимн. Потом последовали тосты за генерал-адмиралов Их Императорских Высочеств Алексея Александровича и Константина Николаевича, за управляющего Морским министерством, за В. С. Кудрина и непосредственного начальника Гумилёва, сидевшего от него неподалеку за столом, главного доктора Кронштадтского госпиталя Д. В. Мерцалова. Доктор В. И. Богданов вдохновенно прочел стихи собственного сочинения:

Товарищи! В заветный день наш круг

Собранья здесь семей врачей обширный,

И старого товарищества дух

Мне слышится в беседе нашей мирной.

Стихи вызвали взрыв рукоплесканий, и Богданов вынужден был продекламировать их еще раз.

На обеде доктор Н. Н. Викуловский раздал членам общества слова популярной старинной студенческой песни «Gaudeamus», которую они исполнили с необычайным воодушевлением. Залу собрания начали покидать, когда стрелки часов показали два часа ночи. Домой Гумилёвы вернулись в хорошем настроении.

С июня по сентябрь того года Степан Яковлевич вновь находился на лечении — в Пятигорске и Кисловодске, так что 15-летие Шурочки, приходившееся на 29 июня, отпраздновали без него. Дочь Степана Яковлевича, вернувшись из пансиона, попала в непривычную для нее обстановку. Она привыкла в пансионе шутить, громко разговаривать и смеяться. Дома ей пришлось менять свои привычки. Отец часто болел, был раздражителен, страдал сильными болями в ногах. Правда, к жене он относился бережно. После семи лет ожидания в семье наметилось пополнение. Тяжело пережившая утрату дочери, Анна Ивановна мечтала родить мальчика.

И вот 13 октября 1884 года на свет появился здоровый, крепенький мальчик, получивший при крещении имя Дмитрий. Для Гумилёвых начиналась новая жизнь. Здоровье Степана Яковлевича ухудшалось. Ему подыскивали службу сообразно с его возможностями. Так, с 17 мая по 11 сентября он заведовал госпитальными бараками на ораниенбаумском берегу.

В следующем году Степан Яковлевич вновь испросил двухмесячный отпуск для поправки здоровья. Год этот стал особенным не только для семьи Гумилёвых, но и для русской литературы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.