День постановщика

День постановщика

Почти двадцать лет назад я описывала свой день тренера. Прямо скажем — сумасшедший день. Выбрав театр, я думала, что вот теперь-то меня ждут спокойные деньки. Но я жестоко ошибалась. В театре день строился не менее круто, а объем работы оказался значительно больше. Постановочный день обычно превращался в постановочные сутки. А сам постановочный период начинался у меня с того момента, когда мною выбрана музыка для спектакля. Бывает, что мне присылают музыку, написанную специально для постановки, как это было со спектаклем «Красавица и Чудовище», когда я ездила несколько раз к композитору в Англию. Но обычно я останавливалась на музыке великих русских композиторов — Петра Ильича Чайковского для «Спящей красавицы» или Сергея Сергеевича Прокофьева для «Золушки». «Держать в руках» такую музыку уже большое счастье. Я работала с отличным музыкальным редактором Геннадием Папиным, нас познакомил мой дорогой дружок Евгений Баранкин, о достоинствах которого я уже писала раньше. Когда музыка великая, переложить ее на требуемые два часа — это большое искусство, и с этим блистательно справлялся Гена Папин.

К первому дню постановки у меня всегда лежало готовое либретто. Писал его обычно Баранкин, вернее — переписывал сто пятьдесят раз. Оно бесконечно нами обсуждалось. Женя мне прочтет вариант, мы поспорим, потом он его переписывает, что-то дополняет, что-то убирает. Наконец нами определены действующие лица, а мною — исполнители: список вывешивался на доске. Я приказов никогда никаких не писала, артистам достаточно списка, кто в первом составе, кто во втором. Все знают, что я не определяю: эти первые, а эти вторые, мне несколько составов нужны на случай болезни и травм. Любая роль должна быть взаимозаменяемая, тут все не раз и четко продумано. Подготовительная работа — подводная часть огромного айсберга, и она не измеряется временем. Я не работаю от и до. Нет у меня такого: пришла на каток в девять часов утра и ушла в девять часов вечера. Впрягаешься и тянешь этот воз. Замертво падаешь, не спишь, а если и заснула, то просыпаешься и сразу в дело. Это работа на износ, но от нее такой кайф! Я арендовала лед на своем любимом тренировочном «Кристалле» в Лужниках. Мне помогал генеральный директор стадиона Владимир Владимирович Алешин. Заказывала лед с десяти утра до шести часов вечера. На самом деле я с раннего утра готовилась к репетиции дома. А на «Кристалл» приходила обычно за полчаса до десяти, но еще раньше, за час до ледовой репетиции, ребята собирались в балетном классе с балетмейстером-репетитором Владимиром Николаевичем Ульяновым. Он устраивал для них небольшой класс, потом шли предварительные репетиции, артисты разучивали новые элементы. Все они приезжали на «Кристалл» со своими бутербродами, с термосами кофе.

Обычно я отводила себе на постановку шесть недель, но, как правило, ставила двухчасовой спектакль за три, реже за четыре недели Я не знаю, сколько времени на постановку такого спектакля положено на Западе, но я не могла себе позволить больше полутора месяцев. Мой день вне дома начинался с того, что я садилась в машину и включала в магнитоле музыку, которую я уже слушала тысячу раз. Но пока еду, значит, еще сорок пять минут могу поработать с ней. Почему я приезжала на каток за полчаса до репетиции? Пока разложишь все вокруг по своим местам, пока настроишься. Главное, я всегда знала, с чего сегодня начну. Я готовила каждый день примерно семь — десять минут постановки и должна была эти семь — десять минут отрепетировать сразу с несколькими составами. Так и сижу на катке с десяти часов утра до четырех или до пяти дня. Потом мы обычно оставались еще на час, обсуждали то, что сделано.

Когда я ставлю определенный кусок, я всегда иду с самого начала. В подготовке спортивных программ я могла со своими учениками разбираться с любой части, но здесь я шла только от начала, точно, как по сценарию. Нам предстояло выступать на маленькой сцене, поэтому мои несколько составов разъезжались по разным углам площадки. На «Кристалле» я выкраивала четыре условные «сцены». Все одновременно разучивают одно и то же, все очень удобно, так как при такой системе запоминание идет быстрее. Иногда собираемся вместе, когда делаем массовые сцены с участием всей труппы.

И так каждый день. Сперва мы на пару вместе репетируем, а потом, после того как они расходятся по группам, Владимир Николаевич занимается с ними по очереди, перемещаясь из угла в угол. А я сижу. Сижу и ставлю, сижу и ставлю. Выхожу на лед, что-то показываю, или сама на коньках, или в зимних ботинках. Потом, когда репетиция на льду заканчивается, иду на какое-то время в зал: новые элементы отрабатываются сперва на полу. Наконец я уезжаю домой и, пока еду обратно, снова слушаю музыку, но это уже музыка на завтрашний день. Дома у меня выключаются телефоны, я ни на что не в состоянии отзываться. Обедаю, ложусь, час-полтора после работы я должна поспать или полежать. Встаю около восьми вечера. Вновь два часа слушаю музыку. Слушаю, пока голова ее может выдержать, и наконец ложусь спать. А затем наступает утро, и, проснувшись, я опять слушаю музыку. Завтракаю — слушаю, сажусь в машину — слушаю, но обычно уже с вечера я знаю, как надо делать сегодняшний кусок. Приезжаю на «Кристалл», сажусь на стульчике на лед. И так день за днем, неделя за неделей.

Я все время повторяю: слушаю музыку, слушаю музыку, и, наверное, может возникнуть впечатление, что сидит человек и наслаждается мелодией. Нов это время я придумываю, представляю себе новую мизансцену, передо мной возникает картина, которую мне предстоит поставить. Я слушаю музыку, для того чтобы придумать движения.

В спортивной своей карьере я ставила танцы, ставила без конца, десятками, но только парам. А здесь передо мной целый ансамбль, но человек, пока живет, всему может научиться, если занят своей профессией. Я не исключение — я училась. Наташа и Володя Ульяновы мне помогали, и о них я еще расскажу. Но прежде всего я училась на репетициях Игоря Александровича Моисеева. Глаз у меня хороший, поэтому я на его репетициях многое сумела рассмотреть.

В субботу я редко репетирую, но если это и происходит, то обычно недолго. Как правило, в этот день уступаю Наташе с Володей, которые просят меня дать им возможность технически «вычистить» то, что я поставила за неделю. Они любили это делать без меня. Тогда я уезжаю на дачу, беру с собой музыку и готовлюсь к следующей неделе. Два дня отдыха, два дня подготовки к предстоящим пяти дням. Нередко со мной и следующий акт спектакля, я с ним работаю, делаю отметки его читая, что-то смотрю… А с понедельника, как я уже говорила, беру в себя музыку маленькими кусочками.

Балетная память у меня хорошо развита, но я всегда просила своих артистов относиться к моим указаниям внимательно, потому что я могу потерять движение, потерять то что мною уже сделано, поскольку уже сосредоточена на другом. То, что пройдено, должны уже помнить они и репетитор, а я иду дальше.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.