Магия или наука?

Магия или наука?

Кем же все-таки был Вольф Мессинг — сверхчеловеком или просто ловким шарлатаном? Чтобы понять это, нужно вникнуть в суть его способностей, как подлинных, так и придуманных им самим или чересчур доверчивыми поклонниками.

В Советском Союзе в рамках борьбы с «поповщиной и вредной мистикой» любые выступления фокусников, магов и чародеев сопровождались объяснением, что на самом деле все их чудеса имеют сугубо материальную природу. Прямо по Булгакову — «сеанс черной магии с полным ее разоблачением». Конечно, от Мессинга тоже требовали таких предупреждений. Первое из них сочинили в Росконцерте еще до войны; именно его вызвалась зачитывать в Новосибирске Аида Рапопорт, что стало началом ее знакомства с телепатом. В 1950 году начальство решило сочинить для него более развернутый текст, который заказали не кому-нибудь, а Институту философии Академии наук СССР.

Автором текста стал преподаватель МГУ, известный психолог Михаил Ярошевский. Там говорилось: «Психологические опыты Мессинга, которые вы сейчас увидите, свидетельствуют о наличии у Мессинга чрезвычайно интересной способности: Мессинг в точности, безошибочно выполняет самые сложные мысленные приказания, которые любой из присутствующих пожелает ему предложить.

На первый взгляд, умение Мессинга улавливать мысленные приказания других людей может показаться какой-то таинственной, сверхъестественной способностью. Однако в действительности ничего сверхъестественного Мессинг не делает. Его опыты полностью объясняются материалистической наукой. Для того чтобы у присутствующих была полная ясность в отношении опытов Мессинга, кратко расскажем, почему ему удается выполнять сложнейшие задания зрителей. Органом мысли является мозг.

Вольф Мессинг постоянно давал понять, что обладает сверхъестественными способностями

Когда человек о чем-либо думает, его мозговые клеточки мгновенно передают импульс по всему организму. Например, если человек думает о том, что он берет в руку какой-либо предмет, представление об этом действии сразу же изменяет напряжение мышц руки. Таким образом, совершенно неправильно было бы думать, что опыты Мессинга доказывают возможность передачи мысли из одного мозга в другой. Мысль неотделима от мозга. Если Мессинг отгадывает ее, то только потому, что мысль влияет на состояние органов движений и всего тела, и потому, что сам Мессинг обладает способностью непосредственно ощущать это состояние.

Наблюдая опыты Мессинга, мы еще раз убеждаемся в том, что нет такого явления, которое не находило бы исчерпывающего научного объяснения с позиции диалектико-материалистической теории».

С тех пор все выступления Мессинга предварялись этим вступительным словом. Однако зрители слушали его не слишком внимательно: они приходили за чудом, за чем-то невиданным, а не за унылым материализмом, которого накушались досыта со школьной скамьи. Сам артист вынужден был лавировать: ни устно, ни письменно не опровергая официальной оценки, он всячески давал понять, что обладает-таки сверхъестественными способностями. Многочисленные примеры в мемуарах однозначно приписывали ему таланты гипнотизера, ясновидца, а главное — телепата. Известно, что он хотел озаглавить мемуары именно этим словом, но однозначный запрет заставил его ограничиться более скромным: «О самом себе».

Термин «телепатия» происходит от древнегреческих слов «теле» (далеко) и «патос» (мысль) и означает искусство улавливать людские мысли на расстоянии. Официальная наука, взгляды которой убедительно представлены в тексте М. Ярошевского, считает телепатию искусством чтения мышечных реакций на импульсы мозга — так называемой идеомоторики. Это движения (часто еле заметные) глаз, губ, рук, сопровождающие мысли человека на какую-нибудь тему. Если он, например, думает о еде, то непроизвольно облизывается, о трудной задаче — хмурится, о высокой башне — поднимает взгляд вверх. Это лишь простейшие примеры; специалистами описано более 400 идеомоторных реакций. Чем более человек взволнован, тем отчетливее эти реакции выражаются. Понятно, что человек, наделенный повышенной наблюдательностью от рождения или воспитавший ее многолетней практикой, может видеть их и на их основании угадывать, о чем думают люди.

Но есть и другая, ненаучная теория телепатии, гласящая, что мысли могут передаваться от одного человека к другому посредством особого поля — то ли электромагнитного, то ли торсионного, то ли «астрального». С этой точки зрения телепат — тот, кто может «подключиться» к полю другого человека или вообще всех окружающих и «считать» с них информацию. Опыты с чтением мыслей случались еще в эпоху Возрождения и стали обычными в 1870-е годы, когда на Западе вошли в моду спиритизм и теософия. Газеты заполнились новыми пересказами старинных легенд о женах, на расстоянии узнавших о несчастье с их мужьями, и о матерях, чье сердце разбилось в момент смерти сына в далекой стране. Считалось, что родственная связь усиливает способность «видеть мысли», и что эту способность дают человеку ангелы или бесы. Еще до Фрейда британский ученый Фредерик Майерс, придумавший слово «телепатия», считал ее феноменом подсознания, гигантского психического поля, охватывающего всех людей. В телепатию (как, впрочем, и в спиритизм) верили Артур Конан Дойл, Сомерсет Моэм, Райдер Хаггард. Последний считал, что она присуща не только людям, но и животным — однажды ночью он уловил боль и страх своей недавно пропавшей собаки и понял, что она умирает. Собаку нашли четыре дня спустя под железнодорожной насыпью, где ее сбил поезд.

Ученые, вначале ставшие в тупик, быстро додумались объяснить телепатию с помощью идеомоторных реакций. Уже в 1874 году американский психолог Джордж Берд изобрел термин «чтение мышц» (muscle-reading); позже его принципы легли в основу известного «детектора лжи», или полиграфа, где идеомоторика фиксируется с помощью технических средств. Берд доказывал, что «чтением мыслей» может овладеть почти каждый. Ему возражал немецкий профессор Карл Прейер: «Каждый человек читает по движениям мускулов, но не каждый способен достигнуть величайшей степени ловкости в этом искусстве». Так оно и было: этот талант развивали в себе немногие, а остальные с удовольствием ходили на их выступления.

В 1920-е годы «эстрадная телепатия» достигла пика популярности в Европе, стремящейся забыться после ужасов войны. Ученые, в том числе российские, продолжали активно изучать это явление; среди тех, кто интересовался им, был и великий В. Бехтерев. В 1928 году сотрудник ленинградского Института мозга А. В. Дубровский выступил с научным докладом «О так называемом «чтении мускулов»», где раскрывалась как техника чтения идеомоторных актов, так и особенности воздействия «эстрадных телепатов» на публику. Благодаря последнему улавливание идеомоторных движений человека воспринимается зрителями как настоящая телепатия, т. е. чтение мыслей на расстоянии. Дубровский указал: «Едва заметные идеомоторные движения мускулов объекта опыта воспринимаются безотчетно (бессознательно) периферическими разветвлениями нервной системы, так называемыми кожными трансформаторами экспериментатора, и по нервным проводникам в виде нервного тока достигают центральной нервной системы, в частности, тех областей коры головного мозга, которые управляют ответной реакцией экспериментатора в виде ряда двигательных актов, которые ведут к выполнению задуманного объектом опыта».

«Чтение мыслей» — сложное занятие

«Эстрадные телепаты» раньше ученых поняли, что идеомоторные реакции легче заметить, если не просто глядеть на человека, а держать его за руку. Еще в 1913 году французский физиолог, нобелевский лауреат Шарль Рише описал выступление одного из таких виртуозов: «Субъект А, чуткий или якобы чуткий, во всяком случае расторопный, заявляет, что он может, держа кого-нибудь за руку, угадывать мысли этого лица. Он приводит на сцену субъекта Б, взятого наудачу из толпы. Несчастный Б, смущенный тем, что на него смотрят, нерешительный, неуклюжий, держится за руку А. Субъект А заставляет его ходить рядом с собой — быстро или медленно — и по движениям Б вследствие своей некоторой проницательности сразу догадывается, куда хочет привести его Б. Таким образом, он прямо подходит к какому-нибудь месту в зале (это и есть место, задуманное Б). Он останавливается перед одним из присутствующих и, продолжая держать руку Б, который по-прежнему направляет его своими движениями, роется в карманах зрителя, вытаскивает носовой платок и уносит его в другой конец театра, к громадному удивлению присутствующих, в особенности самого Б, который имел в виду все эти маневры и который воображает, что А прочел его мысли. В действительности А только ловко истолковывал бессознательные, невольные, наивные движения этого самого наивного Б, который и не воображает, что легким движением своих мышц он давал крайне точные указания. И публика покидает зал, убежденная в том, что видела телепатические явления. Таким образом, создается у толпы вера в телепатию, оказывающуюся явлением столь простым и очевидным. Во всем этом, однако, столько же телепатии, сколько в сокращениях мышц лягушки, возбуждаемой током электрической батареи».

В принципе Мессинг и многие его коллеги занимались абсолютно тем же самым. В одном из интервью Вольф Григорьевич с необычной для себя откровенностью объяснил: «Это не чтение мыслей, а, если так можно выразиться, «чтение мускулов». Когда человек напряженно думает о чем-либо, клетки головного мозга передают импульсы всем мышцам организма. Их движения, незаметные простому глазу, мною легко воспринимаются. Допустим, что, выполняя задание, я в какой-то момент совершаю ошибку. И тут же индуктор совершенно бессознательно, помимо своей воли, «сообщит» мне об этом. Его рука окажет неуловимое сопротивление, и нужно обладать большой чувствительностью, чтобы воспринять это. Я часто выполняю мысленные задания без непосредственного контакта с индуктором и даже с завязанными глазами. Здесь указателем мне может служить частота дыхания индуктора, биение его пульса, тембр голоса, характер походки и т. д. То, что мои глаза завязаны, больше всего действует на аудиторию. Мне же работать с завязанными глазами даже удобнее: я лучше сосредотачиваюсь. Такова в принципе моя методика «чтения мыслей»».

Это подтверждали те специалисты, которым довелось наблюдать выступления Мессинга. Член-корреспондент Академии медицинских наук СССР Д. А. Бирюков писал: «Мессинг и некоторые другие разгадчики мыслей обладают способностью улавливать самые тончайшие идеомоторные акты, причем это не обязательно должно быть движение, это может быть только напряжение мышц. Мессинг берет индуктора, то есть лицо, которому поручено задание, за руку и все время ее держит. При этом Мессинг создает разными приемами нервную обстановку. Он и сам очень впечатлителен, обладает своеобразной внешностью, быстро движется по залу со своим индуктором; создаются условия, при которых идеомоторные реакции проявляются отчетливей». Ему вторил известный физиолог Григорий Иванович Косицкий: «Наши мысли вызывают появление реакции мышц даже тогда, когда они остаются невысказанными. Но почему мы не видим таких реакций? Почему эти опыты не может проделать каждый из нас? Мессинг благодаря длительным упражнениям сумел развить природные способности, улавливая тонкие мышечные реакции другого человека, которые для многих остаются незаметными и могут быть выявлены только с помощью чувствительных приборов. Опыты Мессинга — результат огромного, напряженного труда. Мессинг был большим талантом!»

Однако сам Вольф Григорьевич исподволь отрицал, что его дар сводится к чтению идеомоторных актов. В мемуарах он приводит свое интервью, опубликованное в польской провинциальной газете в 1930-е годы. «Беседа с профессором Мессингом», проведенная неким Шимоном Л., озаглавлена «Таинственная наука в освещении известного телепата». Там говорится:

«Будучи сильно заинтересованными личностью известного телепата, который стал широко знаком нашей публике своими замечательными и достойными удивления выступлениями, мы решили посетить профессора и поделиться с читателями своими впечатлениями.

Профессор Мессинг принял нас в элегантной комнате отеля «Варшавский» и, посмотрев своими глубоко проникающими, умными глазами, сразу же догадался о цели нашего посещения.

Ввиду недостатка времени профессор согласился только дать ответы на поставленные нами вопросы.

— Не можете ли вы подробно объяснить, что такое телепатия?

— «Телепатия» — слово греческое: «теле» — далеко, «патос» — чувство, т. е. чувство далекого, ясновидение. Телепатия — для нас еще тайна. К телепатии относится также способность видеть события, места и людей, находящихся далеко от нас и недоступных нашему глазу.

— Вы говорили, что телепат в состоянии каталепсии может предвидеть будущее. Так ли это?

— Я это знаю по собственному опыту. Выступая в Лодзи, я в таком состоянии предсказал за полгода до выборов, что профессор Мосьцицкий будет во второй раз избран президентом.

— Можно ли по манере письма определить характер и способности человека?

— В какой-то степени это возможно. Вы, наверное, удивляетесь, почему я обычно требую написания имени объекта. Это очень важно, так как свое имя человек пишет часто, не думая, бессознательно. А вот это самопроизвольное движение пером и дает представление о характере человека. Так же часто человек пишет свою фамилию. Но я не требую этого, так как не желаю быть заподозренным в каких бы то ни было махинациях.

— Скажите, можете ли вы указать счастливый номер лотерейного билета?

— Видите ли, само слово «лотерея» означает случайность. Скажу вам убежденно, что с помощью телепатии таких случайностей предсказать нельзя. Наоборот, укажите вы мне такого телепата, который выиграл бы в лотерее по выбранному им билету. Если бы я обладал этой сверхчеловеческой способностью, я давно уже был бы миллионером.

Профессор поднялся с места, очевидно, устав за день. Принимая это во внимание, мы задаем последний вопрос:

— Многие ли обладают способностью к телепатии?

— Должен сказать, что да! — уверенно отвечает профессор. — Так же как многие обладают другими способностями, о которых они не знают и которые обнаруживаются случайно. Эти способности надо развивать, кристаллизовать. Так же как человек, обладающий хорошим голосом, должен окончить консерваторию, чтобы стать профессиональным певцом, точно так же человек, одаренный ясновидением, должен окончить психологический институт».

Оригинал статьи не сохранился, перевод ее сделан самим Мессингом, и можно полагать, что хвалебные эпитеты в свой адрес он добавил собственноручно. Однако статья и правда была — Т. Лунгина видела ее в бумагах своего друга. В ней Мессинг фактически уравнивает между собой понятия телепатии, ясновидения и гипноза (точнее, самогипноза). Похоже, он, как и многие парапсихологи, считал, что эти явления связаны между собой и происходят от воздействия на одни и те же участки головного мозга. По его утверждению, будущее он предсказывал в состоянии каталепсии, крайней формы самогипноза. Правда, пример предсказания он, как указал Б. Соколов в своей книге, выбрал крайне неудачный. Игнаций Мосьцицкий был марионеточным президентом Польши при Пилсудском, и предсказать его переизбрание было не труднее, чем победу В. Путина на последних выборах в России.

В годы жизни в Советском Союзе Мессинг был вынужден высказываться о телепатии менее определенно. С одной стороны, он подчеркивал ее «материалистическую» природу, с другой — резко осуждал тех «лжетелепатов», что дурачили публику ради денег и власти. К ним он относил таких деятелей, как его вечный антагонист Хануссен: «Я видел их близко, видел и за кулисами, трогал тайные механизмы устройств, с помощью которых они дурачили легковерных зрителей. Я не люблю обмана. И мне гораздо симпатичней честный факир Бен Алли, в свое время выступавший в Варшавском цирке. Один из его номеров состоял в том, что в него стреляли из пистолета, а он ловил руками пули. Он не скрывал, что это ловкий фокус, не ссылался на потусторонние помогающие ему силы. И когда один офицер предложил ему выстрелить в него из своего пистолета, он серьезно ответил:

— Пан! Неужели вы бы согласились, будучи на моем месте, за какие-то пять злотых в день оказаться убитым?!»

Этим шарлатанам он противопоставлял «истинных» телепатов, в первую очередь себя. Однако критики Мессинга обвиняли его именно в том, что он создавал мнение о наличии у него сверхспособностей, выходящих за пределы чтения идеомоторных актов. Одним из этих критиков был профессор-физик Александр Китайгородский, с которым Мессинг вступил в открытую полемику, отразившуюся и на страницах мемуаров. Профессор утверждал, что телепатия невозможна, поскольку нет волн, способных переносить мысли из мозга в мозг. Мессинг возражал, что мыслительная деятельность человека сопровождается возникновением в мозгу биотоков, которые фиксируются с помощью энцефалограмм. Пусть эти токи неощутимо малы, но «почему бы уважаемому ученому не попробовать — пусть в виде гипотезы — принять предположение, что и чувствительность человеческого мозга к биотокам, рожденным в другом мозге, значительно выше, чем у наших приборов?»

Далее он писал: «Второе возражение против электромагнитного поля биотоков как переносчика информации состоит в том, что его считают явлением не главным в процессе мышления, а чем-то сугубо побочным, вроде дыма из заводских труб. Я охотно соглашаюсь с этим, но хочу напомнить, что и по дыму из заводских труб можно многое сказать о производстве. Дым мартеновских печей скажет специалисту о рождающейся стали. Дым цементных печей отличен от этого дыма. Дым из труб завода, в печах которого идет обжиг руды, ртути, нельзя спутать с дымом из котельной ТЭЦ. И опять, споря методами аналогий (ибо какие же еще методы могу применить я в этом споре со скептиками-учеными?), могу сказать: почему бы не предположить, что у некоторых людей есть тонкие анализаторы, не только точно фиксирующие состав этих «дымов», но и четко определяющие, в результате чего эти «дымы» получились, и способные ответить, какую «продукцию» выпускает «завод»».

Вольф Мессинг в 1950-е гг.

Не исключено, что Мессинг и правда обладал уникальной способностью улавливать мозговые импульсы других людей, позволявшие понять, о чем они думают. Правда, такое понимание могло быть лишь приблизительным — к примеру, телепат мог угадать предмет, о котором думает индуктор, но не задуманные им текст или число. Тем более никаких доказательств этого нет — Мессинг после смерти завещал свой мозг ученым для исследования, но категорически запрещал проводить эксперименты над собой при жизни. Между тем изучать мыслительную деятельность мозга имеет смысл, только если он живой. Не исключено, что телепат подсознательно боялся, что исследование обнаружит отсутствие каких-либо необычных свойств его мозга, что могло подорвать не только его популярность, но и глубоко усвоенное им чувство собственной исключительности. Похоже, Вольф Григорьевич и в самом деле был честным человеком и мог убеждать в чем-то других лишь тогда, когда верил в это сам.

Немало места в его мемуарах занимают доказывающие его теорию примеры, подобранные или, по крайней мере, литературно обработанные Михаилом Хвастуновым. Особенно его интересовал инженер-электрик польского происхождения Бернард Кажинский, разработавший гипотезу об электромагнитной природе телепатии: «Мне много рассказывали об этом интереснейшем человеке, и я сожалею, что не удалось познакомиться с ним, а теперь это невозможно — он умер в 1962 году. Это был человек изумительной эрудиции, принимавший участие в опытах известного дрессировщика животных В. Л. Дурова, друживший с К. Э. Циолковским, В. М. Бехтеревым, П. П. Лазаревым. Некоторые считают, что и он сам обладал незаурядными телепатическими способностями. Кажинский явился прототипом одного из героев известного научно-фантастического романа А. Р. Беляева «Властелин мира» — инженера Качинского. Как известно, инженер Качинский в романе Беляева также занимается разработкой проблемы непосредственной передачи мыслей.

Роман «Властелин мира» написан в 1928 году. Но еще в 1923 году вышла в свет книга самого Б. Б. Кажинского «Передача мыслей». А в 1962 году издал он свою последнюю в жизни книгу — «Биологическая радиосвязь». Все это время, почти сорок лет, разделяющие две книги, ученый следил за достижениями целого ряда наук — от психиатрии до радиоэлектроники, находя все новые и новые доказательства своей гипотезе. Да и сам он провел сотни и тысячи разнообразнейших опытов, стремясь окончательно доказать ее.

Нашел ли он их? Кажинский считал, что нашел. В частности, вместе с Дуровым он проводил опыты внушения животным из металлической заземленной камеры, не пропускавшей радиоволн. При открытой двери камеры внушение достигало цели, животное выполняло мысленный приказ, при закрытой — опыты оказывались безрезультатными. Но мне не кажется окончательно убедительной эта серия опытов, хотя бы потому, что аналогичные опыты ленинградского ученого Л. Л. Васильева дали противоположный результат: изолирующая от радиоволн камера ни в малой степени не мешала у него передаче мысленного внушения. И поэтому вопрос о гипотезе электромагнитной, или, точнее, радиоволновой, природе передачи мыслей все еще остается предположением. Надо четко и бесповоротно установить, участвует ли в передаче мыслей электромагнитное поле. Со своей стороны могу сказать: для меня почти безразлично, есть ли у меня личный контакт с моим индуктором или нет, т. е. держу я его за руку или нет. Большинству же телепатов легче проникнуть в мысли человека, если они держат его за руку. Может быть, этот факт поможет в поисках истины?»

Бернард Кажинский предположил, что мозг через глаза излучает электромагнитные волны определенной частоты, способные влиять на поведение человека или животного, вызывать в его сознании определенные образы и мысли. Поверив в эту идею, член знаменитой цирковой династии Владимир Дуров провел в 20-е годы множество опытов над собаками — смотрел им в глаза, мысленно приказывая выполнять разные задания. Больше половины опытов завершилось успехом: к примеру, собака Марс по мысленному приказу Дурова несколько раз находила на столике среди других предметов и приносила ему телефонную книгу! Развивая эксперимент, Кажинский запирал Дурова в камеру с железными стенами, через которые тот безуспешно пытался передать Марсу мысленные указания; по мнению ученого, это означало, что железо блокирует передачу волн. Опыты раскритиковал В. Бехтерев, считавший, что собака реагирует прежде всего на движение глаз дрессировщика и его мимику. Это подтверждалось тем, что мысленные приказы всех людей, кроме своего хозяина, собаки исполнять отказывались.

После войны Б. Кажинский работал в киевском Институте кибернетики. Его работы того периода, что характерно, были закрытыми и почти наверняка имели отношение к так называемому «психотронному оружию» — мысленному внушению, используемому в военных целях. Фантастические романы тех лет полны сюжетов о людях или животных, которых путем внушения превращают в орудия убийства (термина «зомбирование» тогда еще не знали). Как советские, так и западные спецслужбы немало трудились в этом направлении, но желаемых результатов так и не достигли. За прошедшие полвека не были открыты и таинственные волны, переносящие мысли. Но в космические 60-е годы, когда от науки каждый день ждали новых удивительных чудес, Мессинг мог совершенно искренне писать: «Надо будет найти еще не известное нам поле, которое ответственно за телепатические явления. Найти и изучить его. Овладение им может открыть новые, совершенно удивительные возможности, не меньшие, чем открыло овладение электромагнитным полем. Вспомните: Генрих Герц открыл радиоволны в 1886 году. И меньше чем за сто лет стало возможно радио, телевидение, радиолокация, закалка токами высокой частоты и т. д. и т. п. Почему же не ожидать, что новое, не открытое еще сегодня поле не одарит нас еще большими чудесами?! Что это за поле? Я, конечно, не могу ответить на этот вопрос. Известный советский ученый Козырев высказал предположение, что это могут быть волны гравитационного поля. Такое мнение разделяют и некоторые другие ученые. Они мотивируют свое предположение тождеством свойств гравитационных волн, для которых нет преград, нет непрозрачных экранов и так сказать «телепатических волн», которые также, по некоторым опытным данным, обладают почти абсолютной способностью пронизывать любые препятствия».

Нетрудно заметить, что эта версия — не более чем объяснение свойств одного неизвестного при помощи другого. К теории известного астрофизика Н. А. Козырева о вездесущем гравитационном поле, аккумулирующем в себе громадную энергию Вселенной, его коллеги отнеслись критически. Впрочем, Мессинг приводил в доказательство данные не только физики, но и других наук, в том числе биологии: «За счет телепатии объясняли, например, тот широко известный факт, что некоторые виды бабочек узнают о нахождении родственной особи на расстоянии до километра. На счет телепатии записывают и другой общеизвестный акт: одновременность взмахов крыльев стайки нескольких бабочек, сидящих рядом. Телепатией объясняли удивительную одновременность и единодушность действия рыбных косяков, рыбьих стай. И так далее. Но чем выше развит организм, тем меньше нужды ему в телепатии. Лев может находить другого льва по его рыку. Волк — по запаху. Тигрица заранее предупреждает тигрят о своем приходе тихим мурлыканьем. Обезьяны имеют развитую систему звуков для сообщения друг другу своих эмоций, предупреждений об опасности и т. п. Такую же систему звуков, как выяснилось в последнее время, имеют вороны и, вероятно, другие животные и птицы, живущие стадами или стаями. Еще менее нужна телепатия человеку, имеющему множество способов обмена информацией. И поэтому она почти исчезла из обихода людей, оставшись слабым рудиментом, и лишь иногда она неожиданно воскресает в полную меру у отдельных индивидуумов. Это атавистическое свойство, присущее редким людям от рождения. Ну так же, как у некоторых людей от рождения есть хвост или они от рождения покрыты волосами. Сторонником этой точки зрения в настоящее время является, например, кандидат медицинских наук В. А. Козак. Вот что пишет он по этому вопросу:

«У людей биологическая связь типа телепатической может выплывать из-под спуда эволюционных наслоений высших этажей головного мозга преимущественно в случаях, связанных с бедственным положением и вообще тяжелыми переживаниями, когда отдельные функции, находящиеся в нижних отделах головного мозга, могут выходить из-под контроля соответствующих отделов коры головного мозга.

Характерно, что до сих пор ни в одном опыте не было передано сколько-нибудь определенной фразы. Это также косвенно свидетельствует о том, что феномен биосвязи мы получили «по наследству» от животных, которым чуждо понятие о логически связанных словах, тем более фразах, а также представлениях о подробной сущности предмета. По-видимому, не случайно биологическое воздействие на расстоянии воспринимается нами чаще всего как неопределенное чувство беспокойства о близком человеке или предчувствие какого-то события. Вероятно, информация идет преимущественно на уровне первой сигнальной системы или таких ощущений, как страх, чувство опасности и т. п. Вполне естественно поэтому, что наибольшего развития способность передачи информации достигла в первую очередь у насекомых и других низших представителей животного мира. В настоящее время такая форма биологической связи, по всей вероятности, анахронизм.»

Другие утверждают: нет! Все примеры, которые вы приводите, можно объяснить и другими способами. Бабочки находят друг друга по запаху — и ничего более. Стаи рыб воспринимают команду вожака по движению струй воды и, повторяя ее, передают дальше. Телепатия — это свойство, которое только рождается. Оно придет на смену другим способам передачи информации. Телепатия исключает возможность обмана нечеткости, поэтому она станет основным средством общения в обществе будущего, когда у людей не будет и тени мысли обмануть другого. Люди, обладающие повышенными способностями телепатии, принадлежат будущему. Это — первые вестники грядущего в наших днях».

Здесь Мессинг явно возражает против того, чтобы его считали атавизмом, и претендует на право называться первым представителем грядущей сверхразвитой расы — чего-то вроде «люденов» у братьев Стругацких или «детей индиго» новейшей желтой журналистики. Однако до настоящего времени ничего хотя бы отдаленно похожего на такую расу не появилось. А биологи так и не нашли подтверждений существования телепатии у животных. Все приведенные Мессингом примеры на этот счет можно объяснить иными причинами — например, передачей сигналов, которые не улавливают человеческие, куда более грубые органы чувств. Или действием ультразвука, с помощью которых общаются между собой, например, дельфины и летучие мыши. По свидетельству Т. Лунгиной, Мессинг живо интересовался «дельфиньей» темой и просил ее делать вырезки статей, касающихся удивительных способностей этих животных.

Она писала: «Толчком к замыслу Мессинга поэкспериментировать с этими удивительными существами послужили довольно частые сообщения о спасении дельфинами в открытом море обессиленных или раненых людей — при кораблекрушениях или опрометчивых дальних заплывах во время купания. Ход рассуждений Мессинга был таков. Как существо чрезвычайно умное и ласковое, дельфин может играть с человеком в воде и резвиться как малое дитя: катать на спине, подталкивать на отмель, подпрыгивать и нырять, состязаясь в ловкости. Так играют с человеком и его домашние животные — собака и кошка. Но каким образом дельфин понимает, что плывущий даже сравнительно близко от берега человек ранен или обессилен, если нет даже следа крови, что как-то могло бы объяснить его догадливость? Почему он не вступает с ним в игру, а уверенно, как медсестра на поле боя, уводит его от опасности! Очевидно, стрясшуюся с человеком беду дельфин понимает не визуально и не другими известными органами чувств. Можно предположить, что он «перехватывает» импульсы страха, улавливает чувство смертельной опасности, обуревающие в такую минуту человека. Ведь бедствие прежде всего осознается, о возможной гибели человек думает, и эти мысли улавливаются дельфином — вот что поражает!

И тогда Мессинг задался вопросом: а нельзя ли проверить возможность понимания дельфином человека не в критической ситуации, когда все-таки можно себе представить «радар» инстинкта, а в самых благоприятных условиях, и главное — в решении качественно разных задач и без использования условных рефлексов животного. Предполагалось, что по завершении «внутренней готовности» к проведению опытов Мессинг получит если не командировку, то хотя бы разрешение Академии наук поработать некоторое время в дельфинарии на Черноморском побережье Грузии. Поэтому он под разными предлогами отклонял гастрольные поездки в те края, пока не представится возможность отправиться туда, сочетая приятное с полезным. Ему хотелось соединить отпускное время с гастрольной поездкой, чтобы подольше поработать с дельфинами.

В чем видел он смысл этой пробной работы? Какие возможности — свои и дельфинов — хотел проверить? Полный ответ теперь уже никто дать не может. Не будут весомыми и мои сведения, так как идею свою Мессинг не опробовал экспериментально. Я лишь укажу направление, в котором он двигался. Желание у него было «скромное»: общаясь несколько недель с одной и той же особью, попытаться давать приказания дельфину тоже телепатически, не отрабатывая с животным никаких опытов, основанных на запоминании команд при помощи условного рефлекса. К сожалению, свалившиеся на него в последние годы недуги выбивали его из седла, мешая планомерной подготовке к фантастическому, небывалому опыту. И не оборви смерть все замыслы, кто знает, какой величественный памятник можно было бы поставить этим морским интеллектуалам».

«Психологические опыты» В. Мессинга были очень популярны

В 1960-е годы в разных странах много писали о разумности дельфинов; говорилось и о наличии у них телепатических способностей. Конечно же, это заинтересовало Мессинга, хотя в его мемуарах о дельфинах не сказано ни слова, так что Т. Лунгина могла преувеличивать его интерес к ним. По свидетельствам знакомых, Вольф Григорьевич часто «загорался» какой-нибудь темой, связанной с телепатией и мыслительными процессами. Много информации на этот счет ему давали разговоры с М. Хвастуновым, Р. Щербаковым и другими работниками «научпопа». Расспрашивать ученых-профессионалов о чем-либо он избегал, сохраняя в общении с ними дистанцию. Вероятно, причиной было нежелание создавать мнение, что они знают больше его. Не читал он и научных книг по интересующим его проблемам — во всяком случае, никто не видел их в его библиотеке. Предпочитал научно-популярную литературу и, как и раньше, детективы и фантастику, из которых черпал мотивы для своих удивительных историй.

Впрочем, по крайней мере одна из рассказанных им историй была вполне реальной — тому есть свидетели. Он описал ее в мемуарах так: «Я показывал свои «психологические опыты» в редакции одной газеты. После сеанса меня пригласили в кабинет главного редактора. Присутствовали человек 10 журналистов. Разговор зашел о возможностях телепатии. Кто-то выразил сомнение в моих возможностях. Слегка возбужденный после только что окончившегося сеанса, еще не вошедший в «нормальное состояние», да еще подзадоренный разговором, я сказал:

— Хорошо. Я вам дам возможность убедиться в силе телепатии. Вы все журналисты. Возьмите свои блокноты.

Одни с интересом, другие со скептической улыбкой, но блокноты вытащили все. Те, у кого блокнотов не оказалось, взяли чистые листы бумаги со стола главного редактора. Вооружились вечными перьями.

— Теперь пишите, — скомандовал я весело, — сегодня — пятое июня. Между двадцатым и двадцать пятым июня, простите, как ваша фамилия? — обратился я к одному из присутствующих.

— Иванов Иван Иванович, — с готовностью ответил тот.

— Так вот, между двадцатым и двадцать пятым июня вы, Иванов, получите очень крупное повышение по служебной линии. Новое назначение. У меня просьба ко всем: когда это случится, позвоните мне. Все записали? Ну вот, через несколько недель и выясните, прав я был или нет.

Двадцать второго числа мне позвонили в разное время четыре человека. Иванова назначили главным редактором одной из крупнейших газет.

Свидетели этого случая все живы, и я думаю, все помнят этот день — пятое июня. Только фамилию Иванова не ищите в списках главных редакторов: я не знаю, будет ли ему приятно широкое обнародование этого случая, и поэтому не назвал ни редакции газеты, ни его настоящей фамилии.

Не надо спрашивать, как мне это удалось. Скажу честно и откровенно: не знаю сам. Точно так же, как не знаю механизма телепатии.»

Описанное случилось 5 июня 1959 года в редакции газеты «Комсомольская правда», главным редактором которой был в то время зять Хрущева, 35-летний Алексей Аджубей. Точно в указанный срок он был назначен руководителем второй по важности в стране газеты «Известия». Однако никакой тайны в этом не было: Хрущев давно собирался заменить главреда этой газеты, пожилого и бесцветного К. Губина, кем-нибудь помоложе, и его энергичный зять был вполне вероятным кандидатом — о чем Мессинг вполне мог слышать от своих высокопоставленных знакомых. Так что телепатия здесь могла оказаться вовсе ни при чем. Обнародуя факт предсказания, Вольф Григорьевич как бы осенял Алексея Ивановича поддержкой сверхъестественных сил, рассчитывая на его ответную благодарность. Но просчитался: к моменту выхода мемуаров (1965 год) и Аджубей, и его тесть лишились своих высоких должностей.

История с пророчеством подводит нас к еще одной сфере предполагаемых талантов Мессинга — ясновидению. Это слово часто считается синонимом телепатии, но если телепат хотя бы теоретически может черпать информацию из «мозговых волн» живых людей, то ясновидец неведомым образом получает знания о событиях прошлого и будущего. Во времена Кассандры и Нострадамуса все было понятно: эти знания провидцам сообщали всеведущие боги или духи. Позже, когда «тайным знаниям» стали подыскивать научное обоснование, ясновидение столкнулось на этом пути с наибольшими трудностями. Часть провидцев — как правило, служители церкви или истово верующие вроде популярной ныне матушки Матроны — называла источником своих слов Божественное откровение. Другие, наподобие Елены Блаватской и Эдгара Кейси, ссылались на духов или «элементалей». Третьи по старинке уповали на гадание по картам, линиям руки или кофейной гуще. Во второй половине XX века обрели популярность «экстрасенсы» типа знаменитой Ванги, якобы получающие сведения о будущем из некоего «единого информационного поля». Желтая пресса полна случаев предвидения будущего (проскопии), однако ни один из них нельзя доказать достоверно. К тому же предсказания большинства прорицателей высказаны в нарочито затемненной форме и могут толковаться как угодно.

Мессинг, которого часто — во всяком случае, в нашей стране, — причисляют к великим ясновидцам, никогда себя так не называл. Если телепатию еще можно было объяснить с позиций материализма, то к предсказанию будущего теоретики и практики марксизма вряд ли отнеслись бы по-доброму. Однако исподволь Мессинг всегда намекал, что может предвидеть будущие события, и если назначение Аджубея он мог «прочитать» в мыслях готовивших его людей, то откуда ой мог, например, в 1937 году узнать о поражении Гитлера в войне? Его единственный ответ — «не знаю сам». Никто из его поклонников тоже не выдвинул вразумительных версий, если не считать оккультной болтовни о «космических силах» и «тонких мирах». Впрочем, как мы уже видели, все предсказания Мессинга или имеют вполне рациональное объяснение (как в случае с Аджубеем), или просто выдуманы — чаще всего самим телепатом.

В. Мессинга часто называли ясновидцем, но сам себя он так никогда не именовал

Сложнее обстоит дело с другим «амплуа» Мессинга — способностью к гипнозу. Этот талант вызывает не меньший интерес, чем умение предсказывать будущее: ведь гипноз, как принято считать, может подавить волю человека, превратить его в покорное орудие чужой воли. Сегодня методами гипноза или близкого к нему нейролингвистического программирования (НЛП) пытаются пользоваться спецслужбы, политики, криминальные круги и даже рекламные агенты, навязывающие населению товары и услуги. К их услугам — десятки практик, сотни курсов, где за пару недель обещают научить «влиять на людей и заставить их выполнять ваши желания». При этом гипноз, в отличие от ясновидения, имеет вполне материальное объяснение. Наука рассматривает его как погружение человека с помощью специальных методов в гипнотический сон («гипнос» по-гречески и означает «сон»), в котором он послушно выполняет команды гипнотизера, тут же забывая об этом после пробуждения.

Физиологическое объяснение гипноза дал академик Иван Павлов. В состоянии бодрствования в коре головного мозга преобладает процесс возбуждения, в состоянии сна — процесс торможения, а гипноз — это очаг возбуждения в заторможенной коре. Через этот очаг в мозг поступают команды, которые он воспринимает, но, находясь в сонном состоянии, не может критически осмыслить. Гипноз имеет ограниченную сферу применения — не каждый человек поддается усыплению и даже в спящем состоянии не каждый забывается настолько, чтобы выполнить любую команду гипнотизера. Поэтому для гипнотических опытов стараются отбирать людей с повышенной внушаемостью.

Первую научную теорию гипноза создал в конце XVIII века австрийский врач Франц Месмер, который «вытягивал» из своих пациентов истерию и другие невротические заболевания при помощи магнита. Вскоре он выяснил, что больные поддаются лечению без всяких магнитов, и решил, что обладает «животным магнетизмом» или «месмеризмом», с помощью которого может лечить невротиков. Лишь полвека спустя ученые выяснили, что никакого «животного магнетизма» нет, а больных исцеляет убежденность в могуществе врача, внушенная им при помощи определенных слов и движений — гипнотических пассов. Само слово «гипноз» первым применил английский хирург Джеймс Брэд, который в 1840-е годы научился искусственно погружать больных в сон. Еще до этого в Париже проводил сеансы «магнетического усыпления» аббат-португалец Жозе де Фариа — прототип героя «Графа Монте-Кристо». Много лет прожив в Индии, он научился практике местных факиров, которые испокон веков умели погружать как себя, так и других в «сон, неотличимый от смерти». Это каталепсия — состояние полного оцепенения, возникающее иногда в результате гипноза.

Ученые XIX века сразу заинтересовались гипнозом, но долго не могли понять его причин и возможностей. В конце столетия по поводу гипноза разошлись во мнениях две научных школы: Нансийская во главе с И. Бернгеймом считала его одной из форм внушения, достаточно безобидной и даже полезной, а Парижская, которую возглавлял известный психолог Ж. М. Шарко, — искусственно вызванным неврозом, несущим только вред. Авторитет Шарко затормозил медицинское применение гипноза, но врачи скоро обнаружили полезность гипнотических техник для лечения не только неврозов, но и других болезней, имеющих невротическую природу. Например, паралича ног, вызванного тем, что в мозгу больного после сильного потрясения или травмы возник очаг торможения, блокирующий те нервные клетки, которые отвечают за движение нижних конечностей. Такие случаи встречаются нередко, а в древности, когда люди были более впечатлительными, их было гораздо больше. С этим связаны случаи «чудесных исцелений», совершенных врачами и мудрецами, владеющими техникой гипноза. Вспомним, что Мессинг тоже лечил пациентов при помощи гипнотического внушения — снимал головную и другую боль, избавлял от заикания, даже исцелил нескольких паралитиков, что многим казалось чудом.

Сегодня с помощью гипноза лечат не только неврозы, но и ожирение, алкоголизм, наркоманию, игроманию и еще многие болезни, затрагивающие человеческую психику. Гипноз применяют и для обезболивания во время операций — например, в 2008 году английский гипнотизер Алекс Ленкей, загипнотизировав сам себя, перенес без наркоза сложную и болезненную операцию на левой руке. Позже он рассказывал: «У меня ушло от 30 секунд до минуты на то, чтобы погрузить самого себя в состояние гипноза — и с этого момента я почувствовал очень глубокую расслабленность. Я понимал, что происходит вокруг: люди разговаривали, а в какой-то момент стали применять долото и молоток и хирургическую пилу, но я боли не чувствовал».

Специалисты различают разные стадии гипноза. За первой, обычным гипнотическим сном, следует вторая — гипотаксия («подчинение»), при которой загипнотизированному человеку можно придать любые, самые причудливые позы и оставить в них на несколько часов. Третья стадия, сомнамбулизм («снохождение»), заставляет человека ходить во сне и вспоминать навыки, утраченные много лет назад. Немецкий врач Левенфельд наблюдал, как пожилая женщина в состоянии глубокого гипноза танцевала бальные танцы, которыми увлекалась в молодости и давно о них забыла. Сомнамбула может вообразить себя другим человеком и даже животным — например, встать на четвереньки и лаять по-собачьи. Правда, если обычному гипнозу подвержены три четверти людей, то до сомнамбулического состояния может дойти только четверть. Еще раз подчеркнем, что в гипнотический сон человека можно ввести только добровольно — поэтому все попытки использовать гипноз для совершения или, напротив, раскрытия преступлений до сих пор не имели однозначного успеха.

В Советском Союзе применение гипноза было строго ограничено. Циркуляр Наркомздрава от 19 апреля 1923 года гласил: «Нельзя публично гипнотизировать больных и еще менее позволительно производство эксперимента на здоровых людях без врачебных к тому показаний. Публичные демонстрации явлений гипнотизма никому не должны быть разрешаемы; чтение же популярных лекций по гипнозу может быть дозволено лишь врачам-специалистам, посвятившим себя изучению и работе в области психотерапии вообще». Постановление ВЦИК от 1 декабря 1924 года разрешало применять гипноз только в государственных лечебных и научных учреждениях, а дополнительная инструкция от 30 декабря требовала присутствия при этом как минимум двух врачей, чтобы не допустить злоупотреблений со стороны гипнотизера. Видимо, советские чиновники были хорошо знакомы с бульварными романами и фильмами, в которых злодеи гипнотизировали своих жертв, а потом грабили или насиловали их.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.