Любовь с «улыбкою прощальной»

Любовь с «улыбкою прощальной»

После смерти жены Гёте прожил 1блет. Это не был, говоря словами Пушкина, «закат печальный». Великий олимпиец не мог жить без женщин, без их участия, обожания, без их любви. Он был слишком велик, чтобы женщины не замечали его, наоборот, они льнули к нему. Слава притягательна, как мед, и Гёте была приятна ее сладость.

Кого отмечают биографы поэта? Веймарскую актрису Корону Шрётер, скромную девушку Минну Герцлиб, которая питала настоящую страсть к Гёте, и такую, что родственники, опасаясь за ее здоровье, изолировали Минну от Гёте, отправив ее в далекий пансион. Следует вспомнить и очаровательную Марианну, жену банкира Виллемера. Во время разлуки Гёте писал ей: «Сердце мое жаждет тебе открыться. Я ничего не в состоянии делать, как только любить тебя в полной тишине…» Она отвечала ему теми же признаниями, и их переписка длилась до самой смерти Гёте.

И, наконец, последняя любовь — Ульрика фон Левенцов. Уже 75 лет от роду Гёте, как юноша, влюбился в 18-летнюю Ульрику, очаровательное и юное создание. Самое удивительное то, что Ульрика ответила взаимностью. И это всех шокировало: что любит старик юную деву — понятно, но что она полюбила человека, который ей годится не то что в отцы, а в дедушки, этого никто понять не мог. Между тем Ульрика полюбила старика Гёте искренней, пылкой любовью. Когда их разлучили, Ульрика была безутешна. Она ни за кого не вышла замуж, прожила долгую жизнь (умерла в 96 лет), в течение которой сохраняла в сердце память о Гёте.

Получив отказ, Гёте тоже был безутешен. И, как всегда, нашел утешение в поэзии. Как отмечает Стефан Цвейг, «немецкая поэзия не знала с тех пор более блистательного часа, чем тот, когда мощное чувство мощным потоком хлынуло в бессмертные стихи».

Новелла Цвейга об этом называется «Мариенбадская элегия». Эта тема затронула и Юрия Нагибина. В рассказе «О ты, последняя любовь!..» он писал:

«Пророчество Гёте сбылось — она так никогда и не вышла замуж; на могильной плите почти столетней старухи было выбито: „Фрейлейн Левенцов“. В женихах не было недостатка, иным удавалось затронуть ее сердце, другим — разум, понимавший, что пора наконец сделать выбор и зажить естественной и полноценной женской жизнью. Но что-то всякий раз мешало, останавливало у последней черты. Быть может, память о старике с огненными глазами. Но кто знает?..»

«Старик с огненными глазами» перешел 82-летний рубеж и шел к 83-летнему, но на полпути умер. Это произошло 22 марта 1832 года. Видимая причина: простуда. Простуженный, он сидел в кресле, попросил вина с водой. Потом неожиданно вскрикнул: «Больше света!» И умолк навеки. Легкая смерть. Некоторые биографы пишут другое: болезнь его была тяжелой, хоть и короткой. А теперь снова вернемся к последней любви старого Гёте, к юной Ульрике. Ситуация неординарная, и она вдохновила многих поэтов на размышления о любви, когда можно любить, а когда нельзя.

Всё то, что Гёте петь любовь заставило

На рубеже восьмидесяти лет, —

Как исключенье, подтверждает правило, —

А правила без исключенья нет

Так посчитал Александр Межиров.

Поэт Серебряного века Михаил Кузмин в 1916 году написал стихотворение «Гёте» и в нем нарисовал такой образ великого олимпийца:

Я не брошу метафоре:

«Ты — выдумка дикаря Патагонца»,

Когда на памяти, в придворном шлафоре

По Веймару разгуливало солнце.

Лучи свои спрятало в лысину

И скромно назвалось Geheimrath’om,

Но ведь из сердца не выкинуть,

Что он был лучезарным и великим братом.

Кому же и быть тайным советником,

Как не старому Вольфгангу Гёте?

Спрятавшись за орешником,

На него почтительно указывают дети.

Конечно, слабость: старческий розариум,

Под семидесятилетним плащом Лизетта,

Но всё настоящее в немецкой жизни — лишь комментариум,

Может быть, к одной только строке поэта.

Лизетта… Ульрика… что-то юное и благоухающее… ступенька к ушедшей молодости… жажда возрождения… и ясное понимание, что это всего лишь иллюзия… возможно лишь то, что возможно, а это… И как писал Петр Вегин в стихотворении «Любовь старого Гёте»:

Кончено, милая, кончено.

Судьбу не перехитрить.

Ты мне годишься в дочери —

как мне тебя любить?

Имя твое многоточием

я заменю в стихах…

Но я не помню — как дочек

держат отцы на руках.

Небезошибочно Время.

Я не могу быть отцом.

Но молит она на коленях:

«Останься моим певцом!»

Он и остался. Отсюда и «Мариенбадская элегия».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.