ВВЕДЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Гагарин — влажная, что называется, фантазия любого биографа. В его жизни есть то, что может тронуть кого угодно, — приключения, странные знакомства, феноменальный карьерный взлет, неразрешенная загадка и соответствие архетипическим фольклорным сюжетам. Источниковая база кажется неисчерпаемой. Гагарин позиционировался как идеальный гражданин СССР — поэтому неудивительно, что советская власть всячески стимулировала сослуживцев, учителей, друзей и родственников Гагарина писать и публиковать мемуары. В результате в одной только гагаринской семье оказалось четверо писателей: сам Юрий Алексеевич, издавший автобиографию — и международный бестселлер — «Дорога в космос», его жена, мать и брат. Словно всего этого недостаточно, на протяжении пятидесяти лет центральная и местная пресса СССР и затем России рыскала в поисках любого мало-мальски неизвестного эпизода из жизни первого космонавта. Тем страннее, что итоговой, закрывающей тему книги после крушения СССР так и не появилось; никто не систематизировал набравшиеся за 20 лет информационные накопления — и это притом что, судя по соцопросам, Гагарин является самой привлекательной личностью если не за всю историю России, то уж точно за XX век.

Удивительно даже не то, какой колоссальной славы сподобился сам Гагарин — в конце концов, первый человек в космосе, почему нет. Удивительно, сколько людей — у которых, не будь Гагарина, никогда не было бы шанса оказаться интересными для СМИ, медийного, так сказать, пролетариата — получили свои 15 минут славы. Чтобы гарантированно попасть в газету, вовсе не обязательно иметь в активе родство или дружбу с Гагариным. Полученный с бухты-барахты автограф, история о том, как вы увидели его выступающим с трибуны, случайная встреча на улице — даже 50 лет спустя такой мелочи достаточно, чтобы вы стали ньюсмейкером. Всё, что имеет к Гагарину отношение, по-прежнему важно для общества — и поэтому до сих пор ликвидно.

По существу, с Гагариным связан не только полет в космос, но еще и настоящая информационная революция — благодаря ему в СМИ выплеснулось гигантское количество народных голосов: мы видели, мы дотрагивались, мы имели отношение — и теперь свидетельствуем. В этом тоже следует искать корни обожествления Гагарина, почитания его в качестве святого: он дал массам не только осуществившуюся мечту, но и голос. Все эти воспоминания — своего рода коллективное евангелие.

Помимо неквалифицированных синоптиков[6] Гагариным занимались многие профессиональные, абсолютно не халтурные, любившие своего «клиента» биографы — Лидия Обухова, Ярослав Голованов, Татьяна Копылова, Владислав Кац, Олег Куденко, Николай Варваров; они провели колоссальный ресерч[7], поговорили с кем только можно — и было бы неуважением к их труду, к их полевым исследованиям, сделать вид, что их не существовало, или все время пересказывать их «близко к тексту» — притом что, по большей части, это тексты, не нуждающиеся в редактуре. Да, очень многие из этих биографий, в силу обстоятельств эпохи, были подогнаны под известный идеологический шаблон и агиографический канон, да, они во многом состоят из мемуаров школьных учительниц, которые в ответ на просьбу вспомнить что-нибудь пикантное, краснея от собственной смелости, припоминали, что на уроках Юра пускал самолетики, а иногда — слишком громко играл на трубе; тем не менее если состыковать разнотипные, вступающие между собой в диалог свидетельства, то событийная матрица все равно прояснится.

В нашей книге много цитат «из народа» — голосов поварих, бильярдистов, офицерских жен, всех тех, кто охотно идет на контакт и искренне пытается припомнить все что можно; проблема — и обратная сторона медали — состоит в том, что главные действующие лица, в общем, так и не заговорили. Молчит вдова, Валентина Ивановна Гагарина, — и в советские времена по мере возможности избегавшая медийности, а затем, в начале перестройки, окончательно захлопнувшаяся, как моллюск в раковине, — по-видимому, крайне недовольная тем, как ее показали в фильме «Гагарин, я вас любила». Показали плохо; похоже, создатели фильма втерлись к ней в доверие, а затем, что называется, «кинули втемную»; мужу бы это не понравилось. Кстати, в фильме видно, что в гагаринской квартире живет попугай — на вид вполне себе говорящий — по имени Лора. Возможно, он и есть идеальный свидетель, который мог бы рассказать о своем хозяине всю правду. В любом случае, проинтервьюировать Лору проще, чем вдову Гагарина.

И ладно бы только вдова. Сразу стало ясно, что те (не очень многие уже), кто имел отношение к космосу и знал Гагарина лично, не горят желанием давать материал биографу — и это притом что автор этой книги, несомненно, находился в условиях почти исключительных — мог говорить не просто «я пишу книгу о Гагарине», но «я пишу книгу в серию „ЖЗЛ“ издательства „Молодая гвардия“» — издательства, которое комплектовало будущему космонавту библиотечку, еще когда он отбывал срок в сурдокамере, в 1960-м, и с которым он сотрудничал впоследствии.

И дело даже не в том, что информаторы еще 50 лет назад поняли, что знать, думать — да хотя бы и рассказывать под рюмочку — про космическую программу СССР и Гагарина можно все что угодно, но когда включается диктофон, следует оперировать четко ограниченным набором мнений и эпизодов; тем мемуаристам, которые вздумают отступить от официальной версии, грозит остракизм, отлучение от корпорации.

Другая проблема состоит в том, что количество неумерших людей, сколько-нибудь плотно общавшихся с Гагариным, довольно невелико, и если они в принципе готовы были беседовать с прессой, то за 50 лет они рассказали то, что можно, раз по пятьсот. Рассказано было немногое. Несмотря на внешнюю открытость, так и не заговорил, в общем-то, Алексей Леонов. Бессовестным образом так и не рассказал ничего внятного — и не оставил откровенных мемуаров — Герман Титов. Первый отряд космонавтов был закрытый клуб; даже если они и знали или знают что-то о Гагарине, то никому из них нет смысла говорить о национальной иконе что-либо, что отступает от официального канона.

Единственной по-настоящему крупной утечкой, своего рода околокосмическим WikiLeaks, был «Скрытый космос» — опубликованные в 1990-е дневники начальника космонавтов генерала Николая Каманина. Но тому нечего было терять, да и утечка была, в сущности, дозированной — подчеркивающей то значение воспитательной работы, которую приходилось проводить ему, инструктору отряда. Так или иначе, это главный источник сведений о последней трети жизни Гагарина; тогда как тем, кто захочет понять, что такое советский космос, его идею и то, как она реализовывалась, мы советуем книгу Я. Голованова «Королев. Факты и мифы». Эти два источника — аналоги Юпитера и Сатурна в Солнечной системе; по своей массе они гораздо значительнее массы всех прочих планет; мы цитируем их чаще прочих.

Некоторые части нашей книги — там, где материал позволял не раздражать читателя лишними комментариями — исполнены в жанровой манере, впервые использованной В. Вересаевым, чьи биографии Пушкина и Гоголя были коллажами из остроумно смонтированных цитат.

Когда нам кажется, что читателю имеет смысл знать, откуда именно взят фрагмент, — мы, наряду с цифровым кодом (цифра в скобках), отсылающим к Индексу источников в конце книги, оставляем и имя автора и/или название источника; в случае, когда личность говорящего очевидна по самому характеру цитаты или когда точная идентификация голоса в данный момент необязательна, мы оставляем только цифровой код, который читатель может легко расшифровать, открыв Индекс источников.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.