III. «Сен-Мишель»

III. «Сен-Мишель»

1.

С тех пор как писатель приобрел в 1866 году старый рыбацкий баркас и переоборудовал его в парусное судно «Сен-Мишель», большую часть времени, с весны до осени, он проводил в «плавучем кабинете» – на борту своей яхты. В синей каскетке и морской робе, с обветренным загорелым лицом, коренастый, плотный, он походил на человека, привыкшего чувствовать под ногами шаткую палубу и, заходя в какой-нибудь порт, радовался, когда даже бывалые моряки принимали его за собрата.

«Чтобы воспевать море и понимать его поэзию, – пишет Жан Жюль-Верн, – он должен был постоянно общаться с ним. Трудно переоценить значение «Сен-Мишеля» в жизни писателя. Он пользовался любым предлогом, чтобы как можно чаще выходить в море, и провел на борту «Сен-Мишеля» значительную часть своей жизни… Он был настоящим моряком, и этим объясняются его познания и опыт в морском деле, осведомленность во всех вопросах, связанных с модем… Сомневаться не приходится: мысли, которые высказывают его герои, избороздившие океаны, – это его собственные мысли, а в образе капитана Немо воплотилась его собственная личность».

Внук писателя прослеживает маршруты каждой из трех яхт, дополняя «морскую биографию» деда новыми неизвестными фактами.

Баркас водоизмещением в восемь тонн был достаточно прочен, чтобы смело пускаться в каботажные плавания. Этот выработанный веками тип небольшого шлюпа, которому рыбаки от Северного моря до океана вверяют свою жизнь, не сложен в управлении парусами. Обычный экипаж такого судна состоит из трех человек. Чтобы иметь возможность постоянно выходить в море, Жюль Верн нанял двух бретонских матросов, пенсионеров военного флота, Александра Дюлонга и Альфреда Берло, которые сопровождали его во всех плаваниях.

Писатель избрал своей «резиденцией» рыбацкий поселок Ле-Кротуа, расположенный в семидесяти километрах от Амьена на Северном берегу Соммской бухты. И здесь же стоял на якоре его «Сен-Мишель», названный именем покровителя французских моряков, столь же широко распространенным в Нормандии и Бретании, как и у русских поморов «Святой Николай». Вместе с баркасом Жюль Верн покупает в Ле-Кротуа скромный домик, проводит в нем даже зимние месяцы и отдает сына в местную школу.

В первый же сезон он добрался до Нанта и оттуда взял курс на Бордо, где служил его брат Поль, офицер торгового флота. «Я не мог отказаться от соблазна повидаться с Полем и взять его к себе на борт», – сообщает он в письме к Этцелю. В Бордо писатель гостил около двух недель, а на обратном пути выдержал шквальный ветер и впервые «испытал все, что испытывают настоящие моряки».

Этцель, предпочитавший лечиться и отдыхать на Лазурном берегу, отнюдь не разделял его чувств. В этом отношении друзья решительно расходились во вкусах. В то время, как один упивался голубизною неба, другой обожал бороться с морской стихией. Но зато частым гостем и спутником Жюля Верна был сын издателя Жюль Этцель-младший, которому писатель охотнее рассказывал о своих рейсах, чем его отцу.

«Стоит ли объяснять, почему я не ответил на Ваше письмо? – писал он своему юному другу. – Я плавал на «Сен-Мишеле». Прекрасная поездка из Кротуа в Кале и возвращение в штормовую погоду с остановкой в Булонии. Ну, и качало же нас! Ну и качало! А не будь этого, в чем же тогда очарование?»

Яхта «Сен-Мишель». Рисунок Жюля Верна. 1866 г.

Выходы в море не обходятся без некоторого риска. Летом 1868 года он вынужден был долго отстаиваться в Дьепе в ожидании, пока не уляжется шторм. В Ле-Кротуа владелец яхты рассчитывал застать Поля, чтобы после короткого отдыха совершить с ним переход в Булонь, Кале и Лувр.

«Благодаря некоторой переделке, – уверял он Этцеля, – «Сен-Мишель» стал одним из лучших ходоков в Соммской бухте, и, когда дует попутный ветер, он, как цветок, тянется к солнцу. Ах, почему Вы не любите моря! А нам случалось плавать и в шторм, корабль шел прекрасно».

Вряд ли бы он поверил тогда, что в один прекрасный день назовет свой парусник, которым так гордился («лучший ходок Соммской бухты!»), примитивным баркасом.

Между прочим, мы узнаем из того же письма, что писатель решил окончательно осесть в Ле-Кротуа и отказаться от парижской квартиры. Он хотел бы теперь проводить в Париже не более трех-четырех месяцев в году.

А издатель все не может смириться с тем, что его автор предается риску морских плаваний, которые он считает не только опасными, но и бесполезными. В ежемесячных отчетах бюро «Veritas» приводились сведения о потерпевших крушение коммерческих парусниках. В списке значилось не менее сотни судов, и это заставило Этцеля забить тревогу.

В письме, отправленном из Ле-Кротуа (1868), Жюль Верн пытается его успокоить: «Не гневайтесь на «Сен-Мишеля», он сослужил мне немалую службу. Вы преувеличиваете опасности, которые приносит море. Поверьте, моя жена, сопровождавшая меня во время последнего плавания, ни минуты не испытывала страха. Мне еще предстоят далекие путешествия: одно – в Лондон, другое – в Шербур, а может быть, доберусь и до Остенде».

Намерение удалось осуществить. Этцель-младший, жалея, что не смог участвовать в переходе, потребовал подробного «отчета о лондонском турне». «Но ведь о таких вещах не расскажешь и всего не опишешь – это слишком прекрасно! Такие путешествия легче совершать, чем о них рассказывать», – писал ему в ответ Жюль Верн.

После рождества 1868 года, проведенного в Нанте у родителей, он целиком отдается работе над вторым томом «Двадцать тысяч лье под водой». В письме к Этцелю из Ле-Кротуа (июнь 1869 г.) он говорит о вдохновляющем воздействии океана: «Ах, мой друг, какая это будет книга, если получится так, как задумано! Сколько я извлек интереснейших сведений о море и почерпнул наблюдений, плавая на «Сен-Мишеле»!»

Жюль Верн и сын издателя Жюль Этцель-младший (слева) на палубе миноносца, предположительно, во время франко-прусской войны.

Летом 1870 года началась франко-прусская война. Приказ о мобилизации застал Жюля Верна в пригороде Нанта Шантене, где он гостил с семьей у родителей. Призванный в армию по месту жительства, в Ле-Кротуа, он был зачислен в береговую оборону и назначен командиром сторожевого судна «Сен-Мишель». Вместе со своим «экипажем», Дюлонгом и Берло, писатель днем и ночью патрулировал бухту Соммы. Исправно неся караульную службу, Жюль Верн в эти месяцы вынужденного одиночества написал на борту яхты «Сен-Мишель» два романа: «Ченслер» и «Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке».

Биографы утверждают, что он вел судовой дневник, занося в него кроме обычных сведений также и личные впечатления. Но по-видимому, «морской дневник» Жюля Верна утрачен, так как маршруты «Сен-Мишеля» восстанавливаются из переписки романиста с издателем, родителями и братом Полем. В плавучем кабинете, где все было приспособлено для работы (стол, кресло, кровать, книжные полки и каждый предмет, вплоть до чернильницы-«невыливайки», предохранялись от качки особыми креплениями), Жюль Верн усердно трудился: если не мешала погода, работал, как и у себя дома, с пяти до одиннадцати утра, и в эти «священные часы» никто его не смел тревожить.

2

«Сен-Мишель» из Ле-Кротуа верой и правдой служил своему хозяину более десяти лет, пока в 1877 году на верфи в Гавре не был спущен на воду заказанный писателем парусник длиной 13,27 метра и шириной – 3,56. Яхта прошла ходовые испытания с экипажем из семи человек под управлением капитана Оллива, старого знакомого семьи Вернов. Судно оказалось на редкость удачным. «С таким можно отправиться и в Америку», – с гордостью заявил Жюль Верн. Он планировал трудные переходы, уговаривая Этцеля отважиться хотя бы на морскую прогулку, но, вопреки ожиданиям, эта элегантная яхта удержалась у него недолго.

Летом 1877, когда Жюль Верн находился в Нанте, готовясь к очередному рейсу на полюбившемся ему «Сен-Мишеле II», капитан Оллив вдруг узнал о продаже первоклассной паровой яхты, только что построенной для некоего маркиза де Прео, который к тому времени разорился. Жюль Верн из любопытства отправился на верфь, пригласив в качестве эксперта своего брата Поля. Бывший морской офицер, он отлично разбирался в судостроении и пришел от яхты в восторг. Паровая машина в сочетании с парусами давала неоценимые преимущества по сравнению с обычными яхтами. На таком судне можно было пускаться без риска в дальние моря.

Жюль Верн поддался искушению и вступил в переговоры с владельцем «Сен-Жозефа», мечтая поскорее переименовать его в «Сен-Мишель IJI». 1 сентября 1877 года он уведомляет Этцеля: «Наконец, я закончил крупное дело – покупку нового «Сен-Мишеля».

«Какое безумие! – восклицает он в следующем письме. – 55 000 франков! Половину я плачу наличными, а остальные через год! Но зато какое судно и какие плавания в перспективе! Средиземное море, Балтика, северные моря, Константинополь и Петербург, Норвегия, Исландия и так далее, какие впечатления меня ждут, какие богатые идеи. Я уверен, что мне удастся возместить цену яхты, да впрочем, она и через два года будет стоить не меньше своей теперешней цены… Повторяю, такие эмоции мне просто необходимы, я предвижу несколько хороших книг. Брат весьма доволен моим приобретением, он-то и подтолкнул меня на этот шаг».

Гонорар за последние две книги «Истории великих путешествий», поступления за спектакли по роману «Вокруг света в восемьдесят дней», имевшиеся у писателя сбережения и, наконец, срочная продажа «Сен-Мишеля II» – все это, вместе взятое, позволило ему в течение года выложить 55 000 франков – по тем временам целое состояние.

Новое судно обременило бюджет Жюля Верна: нужно было его оборудовать, привести в полный порядок, нанять и содержать экипаж.

Итак, «Сен-Мишель III»…

Сохранилось подробное описание: длина 28 метров (с бушпритом более 32-х), ширина 4,6 и осадка 3 метра. Железный корпус с пятью водонепроницаемыми переборками, разделявшими его на форпик, носовые жилые помещения, кочегарку, машинное отделение, кормовые каюты и ахтерпик. Двухцилиндровая машина «компаунд» с конденсатором для отработанного пара и одним винтом развивала свыше ста эффективных лошадиных сил, обеспечивая скорость девять – девять с половиной узлов.

Кормовая часть была отведена под салон, облицованный красным деревом, и спальню, отделанную светлым дубом. Носовая часть разделялась на каюту капитана, столовую, камбуз и буфетную. Все помещения, включая и капитанскую рубку, имели спальные места – диваны или постоянные койки. Одновременно могли разместиться 12–14 человек.

«Сен-Мишель III» был двухмачтовой шхуной с клиперским носом и бушпритом. Грот-мачта со стеньгой вздымалась над палубой почти на 15 метров, и ее гик выходил за корму. Фок-мачта была немного короче, а пятиметровый гик при перемене галса приходилось подбирать на топенанте, чтобы не задеть за дымовую трубу. Впереди яхта несла стаксель и кливер. Общая парусность составляла свыше трехсот квадратных метров. Корпус был покрыт черным лаком с золотой отделкой на корме и носу, а белая труба при поставленных парусах была малозаметна. Сильный наклон мачт и трубы придавал облику яхты стремительность.

О таком корабле можно было только мечтать! Интересно, что описание шхун подобного типа можно встретить в разных книгах Жюля Верна («Найденыш с погибшей «Цинтии», «Матиас Шандор» и других).

«Сен-Мишель III» с легкостью выдержал на испытаниях штормовую погоду. Капитаном был приглашен тот же многоопытный Оллив; боцман, имевший за плечами двадцать пять навигаций, был прекрасным моряком и очень осторожным человеком. Остальной экипаж, также сплошь из бретонцев, включал механика, двух кочегаров, парусного мастера, двух матросов, юнгу и кока.

«Сен-Мишель III» на фоне Везувия. Картина из фондов Музея Жюля Верна в Нанте.

3

В 1878 году, после пробного перехода в Брест, Жюль Верн совершил на «Сен-Мишеле III» первое значительное плавание: выйдя из нантского порта, к которому было приписано судно, он побывал в Виго, Лиссабоне, Кадисе, Танжере, Гибралтаре, Малаге, Тетуане, Оране и Алжире – в компании Поля Верна, его сына Мориса, амьенского знакомого Рауля Дюваля и Жюля Этцеля-младшего. Протяженность морских переходов теперь измерялась не сотнями, а тысячами миль.

Следующее большое плавание привело Жюля Верна в Эдинбург, к восточным берегам Англии и Шотландии.

Осенью 1879 года, когда «Сен-Мишель III» стоял на рейде в Сен-Назере, ночью, во время сильной бури, на него навалило большое трехмачтовое судно, сорвавшее его с якоря и нанесшее повреждения: был разбит форштевень и сломан бушприт. Наспех засветили огни, и, чтобы избежать новых столкновений, сдрейфовали и ошвартовались у берега.

«Какая ночь! – писал Жюль Верн Этцелю-младшему. – …Если бы купец ударил нас в борт, мы пошли бы ко дну и Вашему отцу самому пришлось бы закончить «Паровой дом». Поль, Мишель (сын писателя) и три его двоюродных брата впопыхах выскочили на палубу в одних сорочках. К счастью, повреждения не слишком серьезные».

Не проходило лета, чтобы Жюль Верн не совершил одного или двух дальних переходов. Нет, его не манили гонки паровых яхт, хотя «Сен-Мишель III» вполне мог бы занять призовое место! Писатель знакомился с портами разных морей, набирался впечатлений о жизни, культуре и обычаях народов, населяющих прибрежные страны.

Жюля Верна давно манило Балтийское море с белыми ночами в Ботническом и Финском заливах, хотелось повидать «Северную Пальмиру» – столицу Российского государства, на просторах которого полностью или частично протекают события не менее чем в семи романах его многотомной серии («Михаил Строгов», «Клодиус Бомбарнак», «Сезар Каскабель», «Найденыш с погибшей «Цинтии», «Упрямец Керабан», «Драма в Лифляндии», «Робур-Завоеватель»).

Плавание в Петербург удалось предпринять лишь в 1880 году. Крайне неблагоприятная погода – два мощных циклона с неизбежными для июня резкими похолоданиями – выбила из намеченного графика и не позволила «Сен-Мишелю» не только достичь Петербурга, но выйти даже в центральную часть Балтики.

Об этом плавании остались воспоминания Поля Верна «От Роттердама до Копенгагена на борту яхты «Сен-Мишель», напечатанные в виде приложения к роману «Жангада» (1881).

Первоначальный маршрут в Петербург через Северное море, вокруг Ютландского полуострова, через проливы Скагеррак и Каттегат с заходами в Христианию (Осло), Копенгаген и Стокгольм, пришлось изменить в ходе плавания.

Из Ле-Трепора «Сен-Мишель» взял курс через Ла-Манш в Северное море, но сильный шторм заставил прижаться к юго-восточному, подветренному берегу Англии и с помощью лоцмана, взятого в Диле, искать убежища в Ярмуте, обычном месте встречи английских, французских и голландских рыбаков.

В Ярмуте Жюль Верн вместе со своими спутниками – братом Полем, его старшим сыном и адвокатом из Амьена Робером Годфруа – внимательно осмотрел город и съездил к памятнику адмиралу Нельсону, воздвигнутому в 1817 году. Как только погода позволила, «Сен-Мишель III» снова вышел в море, но вскоре полным курсом под штормовыми парусами вынужден был спуститься под ветер и попал в Роттердам.

Сильное волнение задерживало выход из порта, и тогда Жюль Верн решил повернуть обратно и плыть по каналам, соединяющим реки Маас и Шельду. Миновав Антверпен и войдя в восточное устье Шельды, «Сен-Мишель» стал на якорь на рейде Зирикзе, в тринадцати милях от выхода в море.

Как только утихло, яхта перешла во Флиссинген, где запаслась углем, но ввиду неустойчивой погоды решено было идти в Гамбург. От намерения пересечь Балтику пришлось отказаться.

И тут новый циклон, обрушившийся на Северное море, заставил искать укрытия в бухте германского военного порта Вильгельмсхафена. Хотя экипаж яхты был принят портовыми властями весьма учтиво, в посещении знаменитого арсенала Жюлю Верну было отказано. Здесь он узнал, что в Балтику можно пройти кратчайшим путем по внутренней водной системе.

Яхта взяла курс на небольшой порт Теннинг, расположенный в устье реки Эйдер, впадающей в Северное море в самом узком месте основания Ютландского полуострова. Кильский канал тогда еще не был открыт, но яхта с осадкой в три метра могла в полную воду подняться по реке Эйдер до шлюза в городе Рендсбурге, оттуда по каналу перейти в Кильскую бухту и выйти в южную часть Балтийского моря.

Гавань Теннинга позволяла во время прилива заходить судам с осадкой до четырех метров. «Сен-Мишель III» благополучно достиг этой гавани, но на телеграфный запрос администрация канала в Рендсбурге ответила, что шлюз пропускает суда длиною не свыше ста футов. А «Сен-Мишель III» с бушпритом имел более ста пяти!

– Ну и что же! – воскликнул Жюль Верн. – «Сен-Мишель» слишком длинен? Укоротим ему нос, а если и бушприта будет мало, срежем гербовой щит у форштевня. Никто не посмеет сказать, что бретонцев могут остановить препятствия!..

Однако «укорочения носа» удалось избежать: шлюз оказался настолько широк, что яхта, став по диагонали, поместилась без снятия бушприта.

Выйдя из Рендсбурга 17 июня по каналу, миновав шесть шлюзов, два железнодорожных и несколько шоссейных мостов, наши путешественники прибыли в Кильскую бухту, одну из самых красивых и живописных в Европе.

18 июня яхта направилась в Копенгаген. В течение восьми дней писатель и его спутники осматривали достопримечательности датской столицы. Поль Верн поднялся со своим сыном по трудной винтовой лестнице на самый верх старинной готической церкви и заметил по этому поводу в путевом очерке: «Мой брат в «Путешествии к центру Земли» дал нам возможность присутствовать на «уроке бездны», который профессор Лиденброк преподал своему племяннику Акселю. Нам же приходилось обеими руками цепляться за перила, чтобы удержаться и устоять от ужасных порывов ветра».

Вернувшись по каналу Эйден в Северное море, «Сен-Мишель» через три дня вновь оказался близ Ярмута, на рейде Дила. Отсюда яхта снова пришла в Ле-Трепор и затем возвратилась в Нант.

4

Жюль Верн не раз еще совершал круизы к берегам Англии и Шотландии, но самым длительным и самым впечатляющим было плавание 1884 года по Средиземному морю.

15 мая яхта покинула порт прописки и сделала первую остановку в испанской гавани Виго, откуда Жюль Верн писал Этцелю: «Я позволил всей веселой компании – Дювалю, Жюлю (сын издателя. – Евг. Б.) и моему брату, несмотря на жару, отправиться в десятичасовую прогулку в глубь страны. Но подобный зной не для меня… Что касается Онорины, то она отправилась с Мишелем и Годфруа прямо в Оран, где будет жить у своего шурина Леларжа и ожидать там прихода «Сен-Мишеля III».

Еще одна короткая остановка была в Гибралтаре, английской военно-морской крепости, произведшей на писателя гнетущее впечатление, которое через несколько лет отразилось в сатирической новелле «Жиль Бралтар».

27 мая достигли Орана, где Жюль Верн встретил жену и сына. Местное географическое общество устроило заседание в его честь.

Затем «Сен-Мишель III» направился дальше вдоль Африканского побережья в город Алжир. 10 июня он бросил якорь у стен укрепленного алжирского города Бон, неподалеку от границы с Тунисом. Этот маленький порт находится в одной миле от развалин древнего города, бывшего когда-то резиденцией нумидийских царей. Писатель с любопытством осмотрел все, что от нее осталось.

Следующий отрезок пути – в порт Тунис, проходил между северным берегом Африки и островами Сардиния и Сицилия, в местах, известных бурями и сильными течениями. Недавнее крушение трансатлантического судна в этом районе Средиземного моря так напугало Онорину, что Жюль Верн, уступая ее настойчивым просьбам, согласился сойти на берег и продолжать путешествие по суше, в то время как капитан Оллив должен был привести яхту в порт Ла-Гуллет в Тунисском заливе.

Чтобы облегчить писателю поездку, местные власти прикомандировали к нему в качестве проводника французского чиновника Дюпорталя. Железная дорога обрывалась в Сахаре. От конечной станции курсировал дилижанс и довозил до Гарнадау, где снова можно было сесть в поезд. Пришлось остановиться на ночлег в отвратительной харчевне. Здесь супруги Верны подверглись нашествию клопов, провели бессонную ночь и вдобавок еще заболели от недоброкачественной пищи. Затем они проехали сто километров по ужасной дороге в дилижансе и вконец измученные добрались до железнодорожной станции. Там их ожидал сюрприз – специальный поезд бея, оказавшего им в Тунисе великолепный прием.

Пребывание во французских колониях Северной Африки оставило у писателя живые впечатления, получившие отзвуки в ряде романов («Удивительные приключения дядюшки Антифера», «Кловис Дардентор», «Вторжение моря»).

В гавани Ла-Гулетт, которая соединяется каналом с городом Тунисом, хозяина яхты встретил капитан Оллив. Отсюда взяли курс на Мальту, но не успели выйти в открытое море, как поднялась буря, заставившая искать укрытия за мысом Бон, гористым выступом, образующим восточную оконечность Тунисской бухты. Пока «Сен-Мишель» стоял на якоре, путешественники отправились купаться на пустынный пляж. Место было безлюдное, кругом дюны, и ничего не выдавало присутствия посторонних глаз. Не будь рядом яхты, легко было вообразить себя на необитаемом острове.

И вот знаменитый писатель, вспомнив, как он мальчишкой играл в Робинзона, танцует вокруг воображаемого костра. Сын Жюля Верна, оставшийся на борту «Сен-Мишеля III», восхищенный этими плясками, салютует отцу выстрелом из ружья. Жители арабской деревушки, скрытно наблюдавшие за пришельцами, решив, что их атакуют, тоже открывают стрельбу. Ошеломленные купальщики бросаются к шлюпке. К счастью, никто не пострадал.

На следующий день яхта подняла якорь и взяла курс на юго-восток. И тут ожидала настоящая опасность. Поднялся сильнейший шторм: судно могло разбиться о скалы у острова Мальта, капитан Оллив стал подавать сигналы бедствия, но никто не откликнулся. Всю ночь ему пришлось бороться с бурей и только на заре, когда волнение улеглось, появился лоцман и прежде всего выразил удивление, что застал яхту целой и невредимой.

– А вы еще сомневались, месье Верн, стоит ли приобретать это судно, – сказал капитан Оллив. – Будь мы на «Сен-Мишеле II», давно бы уже покоились на дне!

Лоцман благополучно провел корабль в военный порт Ла-Валетта, столицу Мальты, где скучающие английские офицеры с радостью встретили писателя, по слухам, очень известного.

Жюль Верн в то время работал над «Матиасом Шандором», романом, в котором действие развертывается в Средиземном море. Трудно было отказаться от продолжения плавания, отказаться от Адриатики, но Онорина с нетерпением ожидала минуты, когда можно будет покинуть яхту и ступить на твердую землю.

Сотня километров, отделявшая Мальту от Катании, была пройдена при хорошей погоде. В гавани старинного сицилийского порта, в 1693 году совершенно разрушенного землетрясением, «Сен-Мишель III» отдал якорь, ошвартовавшись кормой к каменному молу. Путешественники смогли осмотреть когда-то знаменитый город и съездить к Этне. Вулкан бездействовал. По сравнительно сносной дороге, проложенной местными жителями и приносившей им изрядный доход, Жюль Верн и его спутники поднялись на вершину Этны в повозке, запряженной мулами.

Покинув Сицилию, они перешли Мессинский пролив, направились в Неаполь, а потом в Чивитавеккью. И тут Онорина, испытывая терпение мужа, решительно отказалась продолжать плавание и потребовала того же от Жюля. Чтобы избежать ссоры, он согласился покинуть «Сен-Мишель III», поручив капитану Олливу провести судно до устья Луары. Впрочем, Жюль Верн и не очень сопротивлялся, так как давно мечтал повидать дорогую его сердцу Италию.

В Рим отправились поездом. Неожиданно для писателя он был принят в «вечном городе» как почетный гость и даже получил аудиенцию у папы Льва XIII, который одобрительно отозвался о нравственной чистоте его сочинений, невзирая на то, что пронизывающий их дух материализма противоречит религиозным догматам. Очевидно, главе католической церкви было выгодно поощрить знаменитого романиста, чьи книги распространялись в Италии и во всем «христианском мире».

Впервые оказавшись в Риме, Жюль Верн обнаружил доскональное знание города, вплоть до мельчайших топографических подробностей, чем немало удивил префекта, пригласившего его на обед.

Во Флоренции и Милане (здесь он долго рассматривал инженерные эскизы и заметки Леонардо да Винчи) писателю удалось сохранить инкогнито. Чтобы не привлекать праздного любопытства, он останавливался в отелях под именем своего дяди Прюдана Аллота. Но в Венеции все же дознались, кто этот путешественник. Перед отелем собралась толпа. В честь Жюля Верна было устроено факельное шествие с фейерверком и светящимися транспарантами: «Eviva Giulo Verne!» (Да здравствует Жюль Верн!). Стоя на балконе, смущенный писатель отвечал на приветствия экспансивных итальянцев.

Меньше всего он тогда мог помыслить, что фактически завершил «морскую карьеру», что это одно из последних плаваний…

Казалось бы, все у него складывалось удачно. В 57 лет он был полон сил, энергии, оптимизма, строил планы на много лет вперед, и в эти планы входило также «освоение» новых морей и стран. Однако в начале 1886 года он неожиданно продает свою яхту менее чем за полцены, никому не объясняя, что заставило его принять такое решение.

Возможно, содержание экипажа из десяти человек обременяло его бюджет, и он подумывал о более скромном «Сен-Мишеле IV». Возможно, были какие-то иные причины, о которых можно только догадываться. Но роковым образом вскоре после продажи яхты на Жюля Верна обрушилась «черная серия» несчастий, превративших его в «амьенского затворника».