Глава 2 МОЛОДОЙ РАЗБОЙНИК

Глава 2 МОЛОДОЙ РАЗБОЙНИК

Детство и юность Котовского прошли в Бессарабии, одной из самых многонациональных губерний Российской империи. Название Бессарабия, согласно римскому географу Страбону, происходит от имени Бассараба, вождя племени бессов или басторнов, которые являлись частью народа гетов, жившего во времена Геродота в центральных областях гор Гемус (Балкан). Геты были родственны дакам, и оба эти народа являлись предками современных румын и молдаван. Согласно другой версии, принятой в румынской историографии, название Tara lui Basarab — «Земля Басараба» происходит не от легендарного гетского вождя, а от имени вполне конкретной исторической личности — валашского воеводы Басараба I Великого (1289–1352), правившего с 1310 года.

В 1889 году население Бессарабской губернии составляло 1 628 876 человек, включая 1 368 668 православных, 180 910 иудеев, 44 214 протестантов (в основном немцев-колонистов, имевших налоговые льготы), 21 900 раскольников, 9307 католиков (в основном поляков) и 3849 армяно-григориан. Из числа православных несколько менее миллиона составляли румыны, которые тогда официально молдаванами не назывались. Во всяком случае, в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в статье «Румыны» говорилось о проживающем в Бессарабии миллионе румын и подчеркивалось, что они с остальными румынами «составляют в отношении языка и племени одно целое». Статьи же «Молдаване» в словаре не было, а «Молдавией» именовалась только часть Румынии, бывшее княжество, без всяких указаний, что это название может быть распространено и на Бессарабию. Термин же «молдаване» в Российской империи существовал, но относился ко всему румынскому населению, включая выходцев из Валахии. До 1917 года термины «Молдавия» и «молдаване» не были в ходу применительно к Бессарабии и к ее населению, говорившему на румынском языке. Причем первыми название «Молдавия (Молдова)» стали использовать те местные политики, которые выступали за присоединение Бессарабии к Румынии, таким образом подчеркивая, что до 1812 года она была частью Молдавского княжества.

В среде румынского дворянства (бояр) и интеллигенции постепенно развивалось национальное движение. В 1883 году на их просьбу к властям допустить использование румынского языка в дворянских и земских собраниях был получен категорический отказ, мотивированный тем, что Бессарабия является «приграничной» губернией, где «все русское должно поддерживаться с особой строгостью» и русский язык «не должен уступать никакому иностранному языку». Уже в 1885 году начальник жандармерии Орхея сообщал, что местная интеллигенция провозгласила «неприязнь ко всему русскому» и вынашивает «мечту об отделении Бессарабии от России и присоединении ее к Румынскому королевству». В конце XIX века выходцы из Бессарабии, обучавшиеся в Дерптском (ныне Тартуском) университете, создали Дерптское землячество, которое, помимо студенческой взаимопомощи, занималось культурной и политической деятельностью. Члены землячества — Ион Пеливан, Василе Оатул, Георге Кику, Александру Оатул, Ал. Гришков и другие — выступали за воссоединение Бессарабии с Румынией и придерживались социал-демократических взглядов. Но весной 1902 года большинство из них были арестованы за призывы к антигосударственным действиям. Через пять месяцев заключения из-за отсутствия улик задержанных выпустили, кроме В. Оатула, И. Пеливана и Ал. Гришкова — их отправили в ссылку.

В сентябре 1905 года, после начала первой русской революции, группа бояр (крупных землевладельцев) и интеллигентов во главе с губернским предводителем дворянства Павлом Дическулом основала в Кишиневе Бессарабское молдавское общество «для содействия всеми средствами делу народного образования молдаван Бессарабии и всестороннему изучению края». В основу его была положена мысль, что «элементарное обучение возможно лишь на родном языке — молдавском», но общество не ставило перед собой каких-либо политических целей. Чтобы не конфликтовать с властями, не раздражать их, румынский язык был назван молдавским. Литературу и газеты Бессарабское молдавское общество получало из Румынии. За один только 1906 год в Бессарабии было продано более двух тысяч румынских книг, не считая журналов и газет.

Одиннадцатого декабря 1905 года Бессарабское земство приняло решение о необходимости преподавания молдавского языка в начальной школе. При этом сохранялось также обязательное преподавание русского языка. Молдавский язык был восстановлен в богослужении. На русском и молдавском языках печатался церковный журнал «Луминэторул», что стало первым шагом на пути возвращения румынского языка в церковь, где он после 1812 года был насильно заменен церковнославянским. Румынский язык был утвержден русским Синодом только как факультативный. В 1906–1908 годах семинаристы Кишинева организовали забастовки. Многие из них были за это отчислены из семинарии.

Небольшая группа молодых интеллигентов-националистов, членов Бессарабского молдавского общества, объединившихся вокруг издававшейся при финансовой поддержке из Румынии газеты «Basarabia», требовала радикальных социальных реформ, прежде всего аграрной, а в перспективе — воссоединения Бессарабии с Румынией. Против этого не возражала и умеренная часть общества, но не озвучивала такие требования публично, опасаясь репрессий. Таким образом, все члены общества признавали принадлежность населения Бессарабии к «великой румынской нации». Газета «Basarabia», издававшаяся с 1906 года и редактировавшаяся Ионом Пеливаном, опубликовала программу из четырех пунктов: «Автономия (имелось в виду возвращение к ограниченной автономии Бессарабии, существовавшей до 1873 года. — Б. С.). Румынский язык и культура. Полные гражданские права для Бессарабии. Земля для бессарабских крестьян». Серьезным оппонентом Бессарабского молдавского общества стал лидер русских националистов Бессарабии Павел Крушеван, также выходец из бояр. Издаваемая им газета «Друг» обвиняла членов общества в сепаратизме и выступала против школьного обучения на румынском языке. В начале 1907 года появилась вторая румыноязычная газета «Молдованул (Молдаванин)», финансировавшаяся губернскими властями и редактировавшаяся Георгием Маданом, сыном священника, вернувшимся из Румынии. Она критиковала политический «сепаратизм» газеты «Basarabia», но разделяла ее культурную программу. Кроме того, Мадан, подобно Крушевану, называл лучшими друзьями молдаван членов черносотенного Союза русского народа и разжигал антисемитские настроения. В марте 1907 года «Basarabia» была закрыта властями за публикацию стихотворения «Пробудись, румын!» (Deste?pta-te, rom?ne!). Попытки возродить ее под другими названиями результата не принесли — подобные газеты также были закрыты. «Молдованул» был запрещен в октябре 1908 года. После закрытия газеты «Basarabia» «Молдаванул» фактически являлся органом умеренного крыла Бессарабского молдавского общества. Молдавские националисты так и не смогли провести ни одного депутата в Государственную думу, потому что молдавские крестьяне чаще всего поддерживали крайне правые русские партии. Вплоть до Первой мировой войны молдавское национальное движение, лишенное своих печатных органов, переживало упадок. Многие его деятели эмигрировали в Румынию.

Большинству крестьян оставались чужды требования румынской интеллигенции. Сказывались низкий уровень грамотности молдаван и их тяжелое экономическое положение. Кроме того, в сельской местности русификация в школе и церкви проявлялась гораздо слабее, чем в городах. В связи с этим губернское жандармское управление сообщало, что «молдоване, пребывая под русским владычеством, не только не обрусели, но омолдованили и продолжают омолдованивать славянские элементы», что «румынский язык является более распространенным в Бессарабии, чем русский. Румынский язык есть язык купли и продажи для большинства населения в губернии». В конце XIX века уровень грамотности сельского населения Бессарабии не превышал 12 процентов. А в целом по губернии среди граждан старше девяти лет грамотных было только 20 процентов. Но в 1908 году царское правительство приняло решение о введении всеобщего начального образования. В 1917 году в школах Бессарабии училось уже 53 процента детей. Это создавало объективную основу для нового подъема молдавского национального движения. В 1913 году в губернии появились новые издания на румынском языке: «Гласул Басарабией» («Голос Бессарабии») и «Кувынт Молдовенеск» («Молдавское слово»).

По данным переписи 1897 года, в Бессарабской губернии было 1 933 436 жителей (991 257 мужчин и 942 179 женщин), из них в семнадцати городах проживало 304 182 человека, в том числе в губернском городе Кишиневе — 108 796 человек. 47,6 процента жителей Бессарабии были молдаванами, 19,6 — украинцами, 11,8 — евреями, 8 — русскими, 5,3 — болгарами, 3,1 — немцами и 2,9 процента — гагаузами. Кроме того, в губернии жили поляки — 0,5 процента, цыгане — 0,4, армяне — 0,11, греки — 0,1, албанцы — 0,04, французы — 0,02, чехи — 0,02 и караимы — 0,005 процента. По сравнению с 1859 годом доля молдаван (румын) снизилась на 7,3 процента. Русские преобладали в государственной администрации, судах, полиции, где их доля превышала 60 процентов.

Среди горожан 37,2 процента составляли евреи, 24,4 — русские, 15,8 — украинцы и только 14,2 процента — молдаване. Горожане, включая этнических молдаван, получали образование на русском языке. Особенно много украинцев было на севере, в Хотинском уезде, а также в южных уездах Бессарабии (Буджаке), откуда местное, преимущественно тюркоязычное население (ногайские татары и турки) было выселено русскими оккупационными властями еще в ходе Русско-турецких войн 1806–1812 и 1877–1878 годов. Здесь же были сосредоточены переселившиеся из Османской империи гагаузы и болгары. Большинство украинцев, немцев, болгар и греков приехали в Бессарабию уже в бытность ее в составе Российской империи после 1812 года в качестве колонистов осваивать свободные земли на юге губернии. Бессарабия никогда не знала крепостного права, но большинство крестьян не имели собственной земли и вынуждены были работать на помещиков, которые были представлены румынами, русскими, немцами и армянами. К последним, как мы помним, принадлежал и покровитель Котовского Манук-бей. В 1868 году в руки крестьян было передано за выкуп, который они вносили до 1905 года, 1,6 миллиона гектаров земли, 2,2 миллиона гектаров остались у помещиков и монастырей. К концу XIX века 60 процентами всей пахотной земли владели крестьяне, у дворян оставалось около 25 процентов, у купцов и иных городских сословий — 8 процентов, у иностранных православных монастырей (румынских, болгарских и греческих) — 5 процентов. В 1905 году 1427 дворянских семейств владели только 22 процентами сельскохозяйственных земель. Средний размер дворянского имения составлял 603 десятины. При этом в Бендерском и Измаильском уездах средний размер имений составлял около двух тысяч десятин. Большинство же помещиков владели от пятидесяти до двух тысяч десятин. Имений же площадью более десяти тысяч десятин было только два. Частных землевладельцев из других сословий было более пяти тысяч. Некоторые мещане и крестьяне владели многими сотнями и даже тысячами десятин земли. В том же 1905 году насчитывалось более тысячи крестьян, которые владели свыше десяти десятинами земли. Особенно много таких было в Бендерском уезде, где средний размер крестьянского частного владения составлял около 300 десятин. Средний же размер крестьянского владения в Бессарабии составлял 48 десятин, то есть 1971 семья владела 95 тысячами десятин. Мещане же владели 125 тысячами десятин при среднем размере владения 143 десятины. После 9 ноября 1906 года и вплоть до 1915 года 12 тысяч крестьян оформили в частную собственность 132 тысячи десятин, или 7,3 процента всей надельной земли.

Однако гораздо хуже обстояло дело на надельных землях, составлявших в 1905 году 46,7 процента всех сельскохозяйственных угодий. У царан (бывших владельческих крестьян, живших ранее на помещичьих и монастырских землях), на которых приходилось 39 процентов всех надельных земель, средний надел не превышал четырех десятин. За надельную землю царанам до 1905 года приходилось платить помещику, хотя крепостного права в Бессарабии не было. Лучше было положение бывших государственных крестьян, у которых средний размер надела составлял 9,6 десятины и на которых приходилось 35 процентов всех надельных земель. У бывших колонистов (поселян собственников), живших в основном в Буджаке, владевших 25 процентами надельной земли, средний размер надела достигал 16,3 десятины. Таким образом, примерно у 178 тысяч крестьянских семей было менее пяти десятин земли, что не обеспечивало надежного прожиточного минимума. Еще примерно 110 тысяч семей своей земли не имели и вынуждены были ее арендовать. Вот эти крестьяне-бедняки да еще почти 200 тысяч сельскохозяйственных рабочих и поставляли кадры для разбойничьих шаек и горячо сочувствовали таким, как Котовский, нередко укрывая их от полицейской погони. 97 тысяч зажиточных крестьянских семейств, наоборот, могли в любой момент стать жертвой Котовского и его людей. Самыми бедными в Бессарабии были Хотинский и Оргеевский уезды, где бедных дворов было более 93 процентов. Также неблагополучны были Сорокский и Кишиневский уезды, где доля бедняков составляла соответственно около 88 и более 80 процентов, тогда как в остальных уездах бедняков было меньшинство. Замечу также, что в Оргеевском и Хотинском уездах была значительная доля украинского населения, что предопределило значительное участие украинцев в банде Котовского. Преобладали украинцы и среди батраков. Кстати сказать, в 1909–1913 годах в Бессарабии мужчинам-батракам без лошади платили на своих харчах в период весеннего сева 71 копейку в день, в период сенокоса — 85 копеек, в период сбора урожая — 92 копейки. На хозяйских харчах расценки понижались соответственно до 53, 66 и 70 копеек. В соседней Подольской губернии расценки были значительно ниже, а в Херсонской — весной ниже, а летом выше. Так что бессарабским батракам жилось сравнительно неплохо, что, однако, не избавляло их от зависти к богатым помещикам, кулакам и купцам. Также и крестьянам, даже имевшим менее пяти десятин или арендовавшим землю, голодная смерть ни в коем случае не грозила. Засеяв кукурузой 1 фальчу (около 1,3 десятины), крестьянская семья могла прокормиться круглый год. Обычно же меньше трех десятин земли в распоряжении крестьянской семьи не было. Другое дело, что хозяйства, имевшие менее пяти десятин, почти не производили товарной продукции. Продавали лишь столько, чтобы хватило на уплату аренды и налогов (а иногда деньги зарабатывали в качестве поденщиков). Поэтому особых стимулов к производительному труду у крестьян не было. Для того чтобы прокормить семью, часто достаточно было обработать лишь половину надела.

Многие жители губернии немолдавского происхождения именовали себя бессарабцами, к их числу принадлежал и Григорий Иванович Котовский. Начиная свою деятельность «благородного разбойника», он был чужд каких-либо молдавских (румынских) национальных устремлений, будучи русским по национальности. Состав его шайки был интернационален. В нее входили как молдаване, так и украинцы. Вот евреев не было — сказались сильные антисемитские настроения среди румынского и славянского населения Бессарабии (хотя сам Котовский решительно осуждал антисемитизм и погромы) и то, что евреи в губернии сосредоточились преимущественно в городах, а примерно восемь тысяч евреев-колонистов жили вполне безбедно и необходимости выходить на большую дорогу у них не было. В 1899 году евреи в Бессарабии владели 65 тысячами десятин земли и еще 95 тысяч десятин арендовали, тогда как обрабатывали только семь тысяч десятин. Аренда евреями помещичьих и монастырских земель была важным источником дохода для полиции. Вот позднее, когда Котовский стал активно действовать в Одессе, среди членов его шайки и пособников действительно оказалось немало евреев, в том числе и его будущий убийца. Да и трудно было работать без помощи евреев в городе, где они составляли треть населения, а среди уголовного элемента имели еще более высокую долю. И Котовскому удавалось поддерживать вполне мирные отношения между бессарабской и одесской частями своей банды. А активные контакты с евреями-уголовниками Котовский завязал еще в кишиневской тюрьме. Об этом речь впереди.

Бессарабия была почти исключительно сельскохозяйственной губернией. В начале XX века зерновые занимали здесь почти 96 процентов посевной площади. Три процента урожая зерновых в Российской империи приходилось на Бессарабию, хотя эта губерния составляла лишь 0,21 процента территории страны. Пшеницу выращивали на экспорт (благо под боком была Одесса), а для внутреннего потребления сеяли кукурузу. В Бессарабии были также развиты бахчеводство, садоводство, табаководство и виноделие. После разразившейся в конце XIX века эпидемии филлоксеры, пожирающей виноградную лозу, восстановление виноградников началось только в 1906 году с использованием прививного растительного материала. В 1900–1904 годах в среднем производилось только семь миллионов ведер вина (одно ведро — около 12,6 литра) в год, а виноградники занимали 74 тысячи гектаров. К 1912 году производство вина упало до 3,4 миллиона ведер, что не помешало Бессарабии сохранить первое место среди губерний Российской империи по сбору винограда и производству вина. Кроме того, немало вина производилось в крестьянских хозяйствах для личного потребления. Интересно, что в том же 1912 году Бессарабия потребила более 1,5 миллиона ведер 40-градусной водки, или 0,63 ведра на душу населения, общей стоимостью 13 миллионов рублей, тогда как выручка за произведенное вино составила лишь около 8,3 миллиона рублей. А в связи с упадком виноградарства была широко распространена фальсификация вин путем добавления сахара, дрожжей, спирта и других продуктов. Развивалось и животноводство, продукция которого поставлялась на общероссийский рынок. В 1905 году в Бессарабии имелось 377 тысяч лошадей, 583 тысячи голов крупного рогатого скота, 303 тысячи свиней и 1454 тысячи овец. В устье Дуная и на побережье Черного моря население занималось рыбным промыслом. В конце XIX века в губернии было 526 заводов и фабрик, главным образом винокуренных, табачных и мукомольных, отправлявших продукцию в основном на экспорт. Все вместе они производили продукции на 6,2 миллиона рублей в год, или в среднем на 12 тысяч рублей на предприятие. Большинство предприятий были мелкими, с небольшим числом рабочих, которые почти все были выходцами из крестьян. Некогда развитое производство табака пришло в упадок, не выдержав конкуренции с крупными фабриками в других губерниях. Даже в 1907 году в Бессарабии было всего 115 крупных предприятий с 3,4 тысячами рабочих. Поэтому популярность социал-демократов, в том числе большевиков, в Молдавии была небольшая. На заре своей криминальной деятельности Котовский имел контакты с эсерами, которые были не прочь использовать его для экспроприаций (эксов) с целью пополнения партийной кассы. Но вскоре Григорий Иванович решил, что гораздо выгоднее действовать самостоятельно. А после 1917 года он стал и для большевиков желанным союзником, популярным среди бессарабского крестьянства, равно как и среди городских обывателей, имеющим связи в криминальном мире и в то же время готовым подчиняться директивам из Москвы.

Наиболее остро классовые противоречия в Бессарабии проявлялись в аграрной сфере. Почти четверть крестьянских хозяйств не имели собственной земли и вынуждены были арендовать ее на кабальных условиях. Еще около 40 процентов крестьянских хозяйств являлись малоземельными, то есть имели не более пяти десятин земли. В губернии насчитывалось 190 тысяч сельскохозяйственных рабочих, из которых 85 тысяч прибыли из других регионов России. Крестьянская беднота сочувственно относилась к многочисленным разбойничьим шайкам, наводнившим губернию и грабившим помещичьи усадьбы и богатых путешественников. Эти шайки легко находили пополнение среди крестьян-бедняков и батраков.

Нельзя сказать, что межнациональные отношения в Бессарабии были безоблачными. В начале XX века среди значительной части православного населения господствовали антиеврейские настроения, вылившиеся в печально известный кишиневский еврейский погром 6–7 апреля 1903 года. По данным еврейской общины, было убито 49 человек, ранено — 586 и разрушено более 1500 домов, свыше трети жилого фонда Кишинева. По данным прокурорского отчета, не слишком отличавшимся от данных еврейской общины, было убито 42 человека, включая 38 евреев, из 456 раненых было 394 еврея, разрушено около 1350 домов. Полиция бездействовала, пришлось применять войска. Было арестовано 800 погромщиков, из которых 300 предали суду. Часть из них была приговорена к каторжным работам и тюремному заключению, но многие были оправданы. В 1903–1914 годах около четверти евреев покинули Бессарабию. Благодаря этому доля румын среди городского населения поднялась до одной трети. Молдаване заняли то место в торговле и ремесленничестве, которое вынуждены были освободить евреи.

Князь Сергей Дмитриевич Урусов, назначенный губернатором Бессарабии в июне 1903 года, вспоминал свою встречу с губернатором Р. С. фон Раабеном, уволенным из-за апрельского погрома: «„Только что я начал знакомиться с губернией, как мне приходится уезжать из нее“, — сказал мне Раабен после четырехлетнего пребывания в Бессарабии. Но даже после этих слов я остаюсь при том убеждении, что Раабен благополучно продолжал бы управлять Бессарабией до сего дня, получая награды и окруженный общей любовью, если бы не случилось апрельского события. Известного рода порядочность в служебных отношениях, отсутствие придирчивости и желания всюду совать свой нос, проявляя везде свою власть, доброжелательное отношение ко всем и незапачканные чужими деньгами руки — не малые качества для губернатора. Кроме того, Раабен, как нельзя более, подходил к общему характеру края, в котором среди богатой природы царствовали лень и беззаботность. Малоразвитое, необразованное, зажиточное и спокойное земледельческое население; легкомысленные, жизнерадостные, любящие пожить помещики; снисходительное к своим и чужим слабостям, склонное к внешнему блеску и тяготевшее к представителям власти общество; мало труда и характера, много добродушного хлебосольства и некоторая распущенность нравов — такова в общих чертах Бессарабия, и надо сознаться, что она составляла для своего губернатора вполне подходящую рамку». Добавим, что такая губерния была еще и подходящим местом охоты для разбойников, вроде Котовского, поскольку легкомысленные и беспечные бояре-помещики и купцы так и просились в руки гайдуков. Раабен действительно был далеко не худшим из губернаторов, боевым генерал-лейтенантом и георгиевским кавалером. Да и взятки брал, по тамошним меркам, весьма умеренно, только то, что ему причиталось по сложившимся традициям.

Урусов потом оказался в либеральной оппозиции к самодержавию, сблизился с кадетами во Временном правительстве, был товарищем министра внутренних дел, составил законопроект о милиции, который был принят, но реально претворялся в жизнь уже большевиками. Впоследствии князя несколько раз арестовывала ЧК, но всякий раз его освобождали благодаря хлопотам видных большевиков. Сергей Дмитриевич умер в Москве в 1937 году своей смертью. Он даже успел получить персональную пенсию за «большие заслуги в разоблачении погромной политики царизма».

Однако следует сказать, что уровень преступности в Бессарабии в начале XX века, если не брать во внимание знаменитый погром, был довольно низким. Русский географ и зоолог, будущий академик АН СССР, в 1894 году окончивший с золотой медалью Вторую кишиневскую гимназию и тогда же перешедший из иудаизма в лютеранство, чтобы продолжать образование в Московском университете, Лев Семенович (Симонович) Берг писал в 1918 году: «Преступность в Бессарабии сравнительно мала; в 1912 году на сто тысяч населения приходилось осужденных общими и мировыми судебными установлениями 73 человека. Для сравнения укажем, что для Эстляндии тот же коэффициент равен 307, а для Курской губ. 45. В соседней Херсонской губ. преступность значительно выше, именно 253, и даже в Подолии 145. Причина малой преступности в Бессарабии заключается в том, что большая часть населения занимается сельским хозяйством». Конечно, в городах преступность была гораздо выше. Из-за этого, в частности, Одесса обеспечивала соседней Херсонской губернии перевес в три с половиной раза над Бессарабской, а рекордный уровень преступности в Эстляндии был достигнут благодаря Ревелю (Таллину), где к тому же базировался Балтийский флот, матросы которого отличались отнюдь не кротким нравом. Но, в свою очередь, Котовский и другие разбойники-гайдуки обеспечивали Бессарабской губернии уровень преступности в 1,6 раза больше, чем в спокойной Курской губернии, тоже сельскохозяйственной, но расположенной в центре России, где последние разбойники перевелись еще во времена Емельяна Пугачева. А впоследствии, как мы убедимся, Котовский стал активно работать и в Херсонской губернии, особенно в Одессе.

Тот же Берг отмечает, что физически молдаване — очень здоровый народ. Сравнивая молдаван и украинцев (малороссов), он приходит к выводу, что у молдаван на 100 тысяч человек приходится 12 слепых, восемь глухонемых, двое немых и восемь умалишенных, а у украинцев — 18 слепых, 12 глухонемых, трое немых и восемь умалишенных.

Бессарабской полиции, главному противнику Котовского, Урусов дал следующую характеристику, которая на фоне порядков, царивших в других губерниях Российской империи, читается едва ли не как похвала: «Мне пришлось, на первых же порах, обратить серьезное внимание на местную полицию, городскую и уездную. Вскоре оказалось, что состав ее, в отношении способностей и деловитости отдельных полицейских чинов, весьма удовлетворителен, что особенно стало заметно в городе Кишиневе после того, как руководство городской полицией принял на себя приглашенный мною, бывший когда-то полицмейстером в Риге, полковник Рейхарт, опытный и дельный исполнитель. Из пяти городских приставов — двое положительно выдавались, двое были вполне удовлетворительны, и только одного пришлось удалить за слишком бесцеремонное взяточничество (остальные, очевидно, брали точно по чину. — Б. С.).

Раз речь зашла о незаконных поборах, приходится на этом вопросе остановиться. Как-то раз я, при содействии одного из членов прокурорского надзора, знатока края, попробовал вычислить поддающуюся примерному учету часть поборов, производимых полицией по губернии. Вышло значительно более миллиона рублей в год (т. е. как минимум шестая часть от общего объема промышленного производства губернии). Чтобы несколько реабилитировать бессарабскую полицию в глазах наивных людей, которым когда-нибудь придется читать эти строки, я упомяну, что петербургская полиция, по самому тщательному дознанию знатока дела, служившего в градоначальстве, получает до 6-ти миллионов рублей в год одних подписных денег, т. е. таких, которые даются не за нарушение закона или злоупотребления по службе, а просто за то, что существуют обыватели-домовладельцы, лавочники, трактирщики, фабриканты и т. п. Поборы за нарушение законов, в интересах дающих, здесь в расчет не приняты, ввиду невозможности их учесть.

Итак, я скоро убедился, что взятка среди бессарабской полиции, за малыми исключениями, играет большую роль. В этом убедиться было нетрудно, глядя на то, как становые приставы разъезжают четверками, в рессорных колясках, ездят в первом классе по железным дорогам, приобретают дома и участки земель и проигрывают в карты сотни, а иногда и тысячи рублей. Нетрудно было узнать и об источнике их доходов. В развращении полиции оказались виновными все те же злополучные евреи — язва Бессарабии.

Евреи, по временным правилам 1882 г., не могут арендовать земли. Земли бессарабских помещиков в аренде у евреев — вот первый источник доходов полиции. Фиктивные договоры, по которым помещичьи земли сдаются подставным лицам, за которыми стоит действительный арендатор, — еврей, подлежат уничтожению судом, исковым порядком, причем истцом является губернская администрация. Доказать такой иск почти невозможно, приходится обыкновенно его проигрывать и, сверх того, платить судебные издержки из средств казны, которая их притом не отпускает, так что губернское начальство неохотно берется за такого рода дела и к возбуждению их полицию не поощряет. С другой стороны, незаконному арендатору все же приятнее уплатить 50 коп. с десятины, нежели возиться с властями и таскаться по судам. Отсюда появление арендных книг, по которым производятся в два срока платежи, или исправнику, который их распределяет, или, если исправник не берет взяток (таких было у меня три), то непосредственно приставам.

Вторая статья поборов — право временного пребывания евреев в сельских местностях. Жить в селах они не могут, но временно пребывать, по торговым и другим делам, — имеют право. Что значит — временно? Какие признаки указывают на окончание дела? Эти вопросы разрешаются в первой инстанции местной полицией, приводящей немедленно в исполнение свое решение. Потом можно жаловаться и доказывать свои права, доходя до Правительствующего сената, но полицейский чин не отвечает за свои действия по выдворению евреев из села. Его действия закономерны, он так понимает закон, и в действительности вопрос с точки зрения законности всегда спорен, притом разрешение его зависит от дознания, производимого той же полицией. Опять является выгодным заплатить полиции и мирно окончить в селе свои дела.

Кроме того, надо упомянуть, что под видом временного пребывания значительное количество евреев живет в сельских местностях в сущности постоянно. Таких незаконно проживающих евреев в одном Хотинском уезде насчитывалось в мое время, по сведениям местного предводителя дворянства, около 8000. Знатоки края и уезда подтверждали не раз, что цифра эта не преувеличена.

Бороться с такого рода обходом закона евреями губернское начальство не в силах. Сельские власти часто скрывают эти факты от полиции, низшая полиция — от уездной, уездная — от губернатора. Хотя выселение евреев из сел производится полицией постоянно и дел такого рода в производстве масса, но все же большинство незаконно проживающих евреев устраивается так, что их никто не трогает. Если бы я не боялся впасть в преувеличение, то сравнил бы действия властей по отношению к рассыпавшимся по селам евреям с охотой, производимой в местности, очень богатой дичью, если бы число имеющих право охоты при этом было ограничено, а известные сорта дичи, по охотничьим правилам, были бы запретными.

Бессарабия длинной своей стороной прилегает к Австрии и Румынии. Жители пограничной полосы имеют право переходить границу без паспортов, по билетам станового пристава, для отыскания пропавшего скота и по торговым делам. Евреи оживленно торгуют, и благодаря этому обстоятельству получается третья статья дохода для полиции. Выгоднее для еврея дать приставу 3 рубля, нежели выписывать 15-рублевый паспорт из губернаторской канцелярии в том случае, если пристав не признает просителя торговцем.

Таковы, освященные традицией и поддерживаемые особым законодательством о евреях, главные статьи полицейских доходов. О второстепенных, мелких поборах я здесь не упоминаю. Не говорю я и о тех взятках полицейских чиновников, которые взимаются не с евреев, а также о случаях злоупотреблений, признаваемых таковыми обычным правом.

В общих чертах, уже по вышеописанным примерам, можно судить о составе бессарабской полиции: несколько человек, не берущих ничего, множество лиц, ограничивающих поборы теми пределами, которые, по местным взглядам, считаются естественными и дозволенными, и, наконец, меньшинство таких взяточников, которые всегда и всеми признаются за порочных людей: на них жалуются, их преследует прокурорский надзор, и губернское начальство от времени до времени принуждено причислять их к губернскому правлению или сплавлять соседним губернаторам, получая иногда взамен изгнанников с такими же свойствами.

Я сознавал обязанность свою как начальника всей губернской полиции принимать меры для борьбы с теми злоупотреблениями, которые только что мною описаны; но скоро я должен был убедиться в том, что уничтожить незаконные поборы — задача для меня непосильная. Мне удалось избавиться от самых ярких взяточников — тех, которые, так сказать, срывали незаконные поборы на глазах у всех. Благодаря внимательному расследованию и широкому доступу ко мне просителей, случаи удовлетворения законных прав за деньги, случаи торговли законом, быть может, при мне несколько уменьшились. Но обычай вознаграждать полицию за снисходительное отношение к обходу закона остался и при мне во всей силе, и я не думаю, чтоб это зло могло быть искоренено, пока часть населения будет лишена тех естественных прав на существование, которыми все население пользуется…

Однажды я решил зайти в управление пристава одного из участков г. Кишинева, чтобы ознакомиться с его делопроизводством. Я прежде всего обратил внимание на помещение канцелярии, очень просторное и даже комфортабельное, установленное столами, за которыми, несмотря на поздний час, занимались 6 человек. Я спросил каждого из них о размере содержания, получаемого ими, и выяснил следующие цифры. Старший делопроизводитель получал 600 р. в год, двое других — по 480 руб. и три писца вместе стоили 660 руб. На канцелярские расходы выходило, по словам пристава, от 200 до 300 руб. ежегодно. Составлялась цифра в 2,300–2,400 руб., тогда как все содержание пристава, с расходом на канцелярию, не превышало двух с половиной тысяч в год. Мне оставалось только посмотреть книги и движение дел, тщательно обойдя вопрос о том, на какие средства живет сам пристав.

Другой случай касается уездной полиции. Место пристава в Новоселицах, на границе Австрии, считалось первым в губернии, так как приносило занимавшему его лицу, по общим отзывам, до 15 тысяч рублей в год. Такая цифра всем колола глаза, и я счел необходимым назначить ревизию делопроизводства этого стана. При этом обнаружилось, между прочим, такое явление. Одному из новоселицких евреев было сдано приставом право торговли легитимационными билетами, на основании которых жители пограничной полосы переходили границу по своим торговым и другим делам. Желающий взять такое удостоверение являлся к арендатору и получал от него талон, по которому в канцелярии пристава бесплатно и беспрекословно выдавался билет, а арендатор, взамен такой привилегии, содержал на свои средства всю канцелярию стана. Пристава я уволил и назначил на его место другого, но вскоре убедился в том, что незаконные поборы продолжаются в другой форме. Тогда я выписал из одной великорусской губернии человека вполне надежного и убедил его взять место новоселицкого пристава, обещав ему повышение, как только он поставит дело как следует. Через месяц новый пристав заявил просьбу об увольнении его в отставку, так как при всем желании он не мог обходиться своим содержанием. Ему не только не хватало средств на прожитие, но он принужден был запускать дела, так как содержание канцелярии, сокращенной им наполовину, поглощало все отпускаемые ему средства.

Я не сразу понял, чем именно объясняется огромное накопление дел во всех административно-полицейских учреждениях Бессарабии, и только опыт нескольких ревизий убедил меня в том, что, помимо обязанностей чисто полицейского характера и тех задач, которые постепенно вошли в круг действий полиции, с развитием деятельности прочих учреждений, на положение дел в Бессарабии имеет влияние мелочное, особое законодательство, ставящее почти каждого еврея в положение постоянного просителя и жалобщика. Полиции действительно нет покоя от еврейских дел, и мне приходилось замечать, что ненависть полицейских чиновников к еврейскому населению питается отчасти теми хлопотами, нареканиями, жалобами, объяснениями, ошибками и ответственностью, которые постоянно приходится испытывать чинам полиции, как последствие совершенно бессмысленного и не достигающего цели законодательства о евреях».

И в губернаторство либерального Урусова, и при его преемниках взяткоемкость бессарабской полиции нисколько не уменьшилась, чем успешно пользовались Котовский и его соратники. При таких полицейских не так уж трудно было совершать побеги из полицейских участков и тюрем. Разве что после ухода Урусова численность еврейского населения Бессарабской губернии вследствие реакции на кишиневский погром сократилась почти на четверть. Потеряв значительную часть доходов, полицейские должны были больше внимания уделять нееврейскому населению губернии, в том числе уголовникам, которым теперь стало даже легче за взятку откупиться от наказания.

Какова была жизнь в Бессарабской губернии в детстве и юности Котовского, когда он делал еще первые робкие шаги на криминальном поприще? Л. С. Берг, сам родившийся в Бендерах, так характеризовал быт молдаван Бессарабии: «Молдаване — это румыны, населяющие Молдавию, Бессарабию и соседние с Бессарабией части губерний Подольской и Херсонской; в небольшом числе живут они также в Екатеринославской губ. Сами себя они называют молдован (во множественном числе — молдовень), а Румынию — Молдова. От румын Валахии, или валахов, отличаются незначительными диалектологическими признаками… Следует заметить, что в Румынии молдаване теперь пишут латинскими буквами, в Бессарабии же — русскими…

Молдаване среднего роста и недурно сложены. Волосы и глаза обычно черные. Череп брахицефалический, нос узкий. Иногда попадаются профили, напоминающие римские. Мужчины носят длинные волосы, но бороду все бреют.

Все православные и чрезвычайно религиозны. Испытания, перенесенные этим народом в течение его многовековой истории, наложили печать на его характер. Молдаване — миролюбивый, покорный и меланхолический народ. В них незаметно живости, разговорчивости и веселости латинской расы. Они медлительны, склонны к созерцанию и бездеятельности. Благодатный климат не предрасполагает к проявлению большой энергии: засеянная кукурузой фальча (=3125 квадр. саж.) земли может прокормить молдаванскую семью круглый год. Молдаване весьма покорны властям и почтительны к старшим. В отношениях друг к другу обнаруживают вежливость. Жена (фимеи) находится в подчинении у мужа (бърбатул, собственно — бородатый); садясь за обед, она целует у мужа руку. Очень часто даже среди равных по положению младшие целуют руку старшим. В церкви женщины стоят позади мужчин. Воровство среди молдаван не распространено. В избах (каса) у них чисто и опрятно. Мужчины весьма привержены к водке (ракиу), но все же, как народ, занимающийся виноделием, — меньше, чем хотинские малорусы. В состоянии опьянения молдаване бранятся самым непристойным в мире образом, не щадя наиболее священных предметов.

Мужчины на голове носят баранью смушковую шапку (кушмы), летом же в рабочее время соломенную шляпу с широкими полями (пълърии). Летом платье состоит из рубахи (къмеши) и штанов, сшитых из грубого домотканого холста. Мужчины ходят обычно с открытой грудью. Поверх надевают иногда род армяка — манту (мънта) или короткий кафтан (зъбон, къфтан). Зимняя мужская одежда состоит из куртки (минтян), овчинного кожуха (кожок), овчинных штанов (мешинь) и смушковой шапки. На ногах лапти (окинчь) из камыша. Праздничная мужская одежда состоит из кафтана (антереу), подпоясанного разноцветным шерстяным кушаком (брыу) или широким кожаным поясом (кимерь) с кисетом. Девушки (фат) ходят с открытыми головами, замужние же носят платок (тестемел, тулпан). Женская одежда состоит из платья (рокитии) и кацавейки (кацавейкы).

Живут в хатах (каса) из так называемого чамура, т. е. кирпича, изготовленного из глины с кизяком (навозом) и соломой; крыша крыта соломой или камышом. Снаружи и внутри хата белится. Пол глиняный. Вокруг дома, как и в малорусских хатах, заваленка (призбы). В избе опрятно, насекомых обычно нет. Под образами (икоаны) ставят широкий и длинный мягкий диван (диван), покрытый коврами (лъичерь) собственного изделия, весьма прочными и оригинального рисунка. Близ конца дивана стоит сундук, на котором положены ковры и подушки; это приданое (дзестре) дочерей. Ковры вешают и по стенам: такой ковер называется ръзбой. Тканьем ковров занимаются женщины. Материалом служит шерсть от местных пород овец, цушек и цыгайской. Молдаванские ковры все гладкие. Преобладающие цвета черный, желтый и малиновый, иногда зеленый. Для красных тонов употребляют кошениль, для розовых — цветы мальвы.

Кроме ковров, молдаванки ткут другие ткани из овечьей шерсти, пеньки, льна. В каждом доме ткут холст, рядно, сукно, скатерти, полотенца, пояса, мешки, вяжут чулки, рукавицы. В монастырях молдаванки изготовляют прекрасные сукна коричневого, черного и серого цвета, а также более легкие женские материи, иногда с примесью шелка. Ширина материи только ? арш. Все эти изделия охотно раскупаются горожанами.

У зажиточных царан во дворе имеются разные хозяйственные постройки: погреб для хранения вина (пивницы или кигницы), овчарня (стын), хлев (пояты, пентру вашь), конюшня (граждь), сплетенная из хвороста и обмазанная глиной, амбар (анбарь), гумно (фъцаря, ария), большие корзины из хвороста для хранения кукурузы (сысыяк), курятник (коштеряца гьинилор) и прочее.

Двор (ограды) окружается плетнем (гард), а в безлесных местах нередко грубо сложенными камнями (зыдь де пятры)…

Национальное блюдо молдаван — это мамалыга (мъмълигы), своеобразный вареный хлеб из кукурузной муки. Готовят его так. В чугунном котелке кипятят воду, прибавляя соли, и, всыпав кукурузной муки, кипятят некоторое время. Затем, сняв с огня, промешивают деревянной палочкой и опять ставят на огонь. Когда получившаяся масса сделается совершенно плотной, ее вытряхивают из котла, — и мамалыга готова. Разрезывают ее ниткой. Мамалыга вообще заменяет хлеб. Молдаване охотно едят ее с брынзой (овечий сыр). Кроме брынзы, из кукурузной муки готовят лепешки, называемые „малай“; они скоро черствеют. Нередко малай готовят с тыквой (малай ку бостан); в таком виде он вкуснее. У зажиточных малай готовят на кислом молоке с творогом и брынзою (алевенчи). Приготовляют также малай с примесью пшеничной или ржаной муки; такие лепешки могут лежать дольше.

Повседневную пищу составляет борщ (борш) с говядиною (карни де вакы) и мамалыга с брынзой (брындзы), а в постные дни вареная капуста и мамалыга с постным маслом или с огуречным рассолом. По праздникам борщ с курицею или цыпленком, голубцы (сърмали), пироги на масле (плъчинте), печенья на масле с фруктами (сливами, яблоками, изюмом), своеобразно свернутые, откуда и их название „виртуты“, жаркое из птицы или поросенка (фриптуры), компот (кисълицы), печенье вроде „хвороста“ (пръжитурь). Напитком служит брага (брагы), виноградное вино (вин, джин). Летом важным подспорьем в пище являются овощи и фрукты: помидоры (патлажеле роший), баклажаны (патлажели винети), огурцы (пепинь), дыни (дземош), арбузы (гарбуж), кабачки (бостъней), тыква (бостань), перец (киперь), затем яблоки (мери), груши (пръсади), сливы (пержи), зарзары (зарзарь, мелкий сорт абрикос), виноград (поамы).

Национальный танец молдаван — это хора (хоаръ), нечто вроде хоровода, обычно называемый просто жок (от лат. jocus), т. е. игра. Его танцуют мужчины и женщины вместе, становясь в круг и взявшись за руки. Танец в общем малограциозный. Кроме того, распространен танец арнауцешти, который танцуют одни парни. Молодежь зимою, как и у русских, устраивает посиделки. Заунывная мелодия пастушьей песни носит название дойна.

Парни (флъкъу) сами выбирают себе невест (миряса). Еще до недавнего времени местами сохранялся обычай умыкания невест.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.