Истоки

Истоки

25 мая 1889 г. в семье известного научного и общественного деятеля, ординарного профессора Киевского Императорского университета Св. Владимира, статского советника Ивана Алексеевича Сикорского родился пятый ребенок — младший сын, нареченный Игорем. Это была уважаемая в Киеве семья, всех детей крестили именитые люди. На этот раз исключения тоже не было. Восприемниками Игоря стали двоюродный брат императора Великий князь Петр Николаевич и его мать Великая княгиня Александра Петровна. Сам Иван Алексеевич происходил из многодетной семьи простого сельского священника. Он окончил Киевскую семинарию, но по отцовским стопам не пошел: поступил в Киевский университет. И. А. Сикорский выбрал одно из самых трудных и загадочных направлений медицины — психологию и психические заболевания и со временем стал признанным мировым авторитетом в этой области. В 1869 г. он с отличием окончил университет и был оставлен при нем «для подготовления к профессорскому званию», защитил диссертацию и получил степень доктора медицины. Поскольку в Киеве тогда не было кафедры психиатрии, для продолжения своих научных исследований ему пришлось переехать в Петербург.

В столице Иван Алексеевич стал работать в госпитале Медико-хирургической академии (впоследствии Военно-медицинская академия). Основными направлениями его работы были психиатрия, психология, педагогика. Труды ученого по психиатрии, всеобщей психологии и нервно-психиатрической гигиене переводились на европейские языки, а книги по воспитанию детей выдержали за границей более 10 изданий и служили даже в качестве учебников. В 1885 г., когда в Киевском университете была образована кафедра по профилю научной работы Сикорского, Иван Алексеевич вернулся в родные стены Киевского университета.

Кадет Игорь Сикорский с братом и сестрами

В Киеве размах деятельности профессора кафедры систематического и клинического учения о нервных и душевных болезнях приобрел невероятный характер. Он читал лекции студентам по медицине и праву, вел курсы повышения квалификации для профессорско-преподавательского состава, работал в клиниках и больницах, принимал пациентов, которые приходили и приезжали к нему со всей России. Ученый активно участвовал в общественной жизни, входил в многочисленные организации и возглавлял ряд обществ. Например, был одним из основателей в России фребелевского движения, председателем киевских обществ вспомоществования студентам и попечительства о заключенных, основателем и председателем общества трезвости и т. д. В собственном доме профессор открыл первую в стране школу для умственно недоразвитых и отсталых детей.

Дом Сикорских на Большой Подвальной № 15 (ныне ул. Ярославов Вал) был известен всему Киеву. Сюда наезжали верхи, можно сказать сливки общества, и киевская знать, и лучшие представители русской интеллигенции. Ивана Алексеевича звали «кумиром просвещенного Киева». Когда в Киеве завершились работы по строительству собора Св. Равноапостольного князя Владимира, живописец В. М. Васнецов отобразил И. А. Сикорского в облике евангелиста Иоанна в росписи парусов главного купола храма.

За свою плодотворную научную и государственную деятельность профессор Сикорский был награжден орденами, в том числе очень высокими — Св. Станислава 2-й степени в 1887 г. и Св. Анны 2-й степени в 1890 г. В соответствии с табелью о рангах ему в 1896 г. был пожалован чин действительного статского советника, соответствовавший воинскому чину генерал-майора. Так сын простого священника стал потомственным дворянином Российской империи.

Становление И. А. Сикорского как человека и подданного великой империи происходило в пореформенной России 60-х годов, когда разворачивала свои плечи «демократическая» интеллигенция. У студента Сикорского, а потом и молодого ученого было много соблазнов окунуться в океан утопий. Однако тот духовный стержень, полученный в семье простого сельского священника, не позволил поскользнуться и давал возможность в любое время опереться на него в отстаивании своих убеждений, определивших весь образ его жизни. Высочайшая культура, незыблемые моральные принципы и глубокий профессионализм естественно сочетались с логически осознанным патриотизмом, который воспринимался как триединство Православия, Царя и Отечества. Профессор Сикорский был активным членом Клуба русских националистов. Эта сторона деятельности ученого отразилась на его собственной судьбе и бумерангом задевала на протяжении всей жизни гениального сына.

Киев на переломе веков считался духовным центром неказенного русского национализма. В нем первыми в России и возникли сильные великодержавные националистические организации, которые представляли не только крестьянство, городское мещанство и мелкую буржуазию, но и вычеркнутую в большевистское время из русской истории так называемую державную интеллигенцию. Державная интеллигенция не отделяла себя от традиций и судеб народа, знала, что нужно стране, работала на Россию и гордилась великой державой. В отличие от оппозиционной «демократической» интеллигенции, державные интеллигенты видели будущее своей страны не в революциях, казнях, социалистической уравниловке и атеизме, а в постепенном эволюционном развитии общества посредством улучшения народного благосостояния, укоренения национального самосознания, повышения общей культуры и образования, распространения профессиональных и правовых знаний. Одной из заметных фигур державной интеллигенции был Иван Алексеевич Сикорский.

Глубоко верующий человек, убежденный монархист и, пользуясь современной терминологией, великодержавный шовинист, профессор Сикорский никогда не стыдился своих взглядов и открыто отстаивал их с университетской кафедры, в общественных организациях Киева, в своих многочисленных статьях и книгах. «Революция — есть больной психоз, а больной психоз — есть революция», — вынес диагноз профессор Сикорский и отстаивал его во всех своих научных работах, наживая себе и своим близким многочисленных врагов в действительно больном российском обществе.

И. А. Сикорский был известен в России не только как убежденный противник революций, но и как активный борец с различными национальными сепаратистскими течениями, которые стали расцветать в России накануне Первой мировой войны. До сих пор польские историки не могут простить «полонофобу» Сикорскому борьбы со шляхетским засильем на территории Украины. Правда, и самим украинцам профессор отказывал в праве считаться самостоятельной нацией. У главного идеолога украинского сепаратизма львовского профессора М. С. Грушевского не было более яростного оппонента, чем И. А. Сикорский.

«Монархизм» и «черносотенство» отца косвенно довлели потом над авиаконструктором всю жизнь. «Передовая общественность» от кадетов до большевиков ненависть к Сикорскому-старшему перенесла и на его талантливого сына. Не упускалась малейшая возможность опорочить авиаконструктора и его творения, исказить истину, оболгать, натравить на него воинствующую серость.

Теперь немного о корнях древа Сикорских. Самый дальний предок, о котором есть достоверные данные, Григорий Секора, родился в начале XVIII века и имел казачьи корни. Сын его Алексей стал священником и переделал фамилию на «благородный манер» в Сикорский. Внук Григория Иван родился в 1772 г. Сын Ивана Алексей (1806–1879 гг.), дед Игоря Ивановича, как уже упоминалось, был простым православным священником в селе Любча, что недалеко от Белой Церкви. В семье священника было 16 детей. Десятым был Иван (1842–1919 гг.).

Как-то, навещая отца-священника, Иван Алексеевич зашел к старым друзьям, служащим имения графа Браницкого, и встретил там будущую жену Марию. Она гостила у деда по линии матери Григория Бафталовского, управляющего имением. Отец Марии — Степан Темрюк-Черкес был полковником русской армии. Мария Степановна, мать авиаконструктора, так же как и его отец, получила медицинское образование, но не смогла работать по специальности, так как полностью посвятила себя семье. Дети — Лидия, Ольга, Елена, Сергей и Игорь — требовали внимания. Она прививала детям любовь к литературе, музыке — тому, что любила сама. Однажды мать рассказала Игорю о великом Леонардо да Винчи и о его изобретении геликоптере — летательной машине, которая должна была подниматься в воздух без разбега.

Однажды, когда Игорю было 11 лет, ему приснился сон: будто он находится в воздухе на борту летающего корабля, идет по коридору, как на пароходе, а по обеим сторонам — двери, отделанные под орех. Пол покрыт ковровой дорожкой, явственно чувствуется вибрация и подрагивание пола, сферические лампы разливают приятный голубоватый свет. Как только Игорь дошел до конца коридора и открыл дверь в роскошный салон, он проснулся. Сон был настолько четким, что он его запомнил на всю жизнь. Сон оказался вещим.

Как и родители, Игорь очень любил книги. Особенно его привлекал Жюль Верн, а описание вертолета просто поразило. Под влиянием этих книг он смастерил модель вертолета с двумя соосными винтами, которые приводились во вращение резиновым мотором. Эта модель успешно поднималась в воздух.

Первая киевская гимназия, где учился будущий авиаконструктор, считалась одной из лучших, она готовила к поступлению в университет. Однако гуманитарное будущее не манило Игоря. Он решил по стопам старшего брата Сергея стать морским офицером. В 1903 г. младший Сикорский поступил кадетом в Морской корпус в Санкт-Петербурге. Морской кадетский корпус считался одним из лучших военно-технических ученых заведений России, состоял из шести классов: трех общих и трех специальных. Первые давали воспитанникам среднее образование, а старшие классы представляли собой офицерское военно-учебное заведение.

Игорь хорошо учился в Морском корпусе. У воспитателей не было претензий к этому собранному, исполнительному и любознательному кадету. По-настоящему его интересы еще не определились, но явственно ощущалась тяга к технике. Это отмечалось и в характеристиках. Правда, было и другое. После второго года обучения отмечалось: «Не имеет военной выправки». Кроме того, выявились проблемы со здоровьем, врачи обратили внимание на слабость ног будущего моряка. К концу третьего года своей кадетской службы Игорь стал понимать, что военная стезя не для него. В 1906 г., окончив общий курс, он, с согласия Ивана Алексеевича, решается уйти из корпуса.

Студент Киевского политехнического института И. И. Сикорский

Игорь хотел стать инженером. Но куда же пойти учиться? В то время большинство высших учебных заведений России стояло закрытыми, сказывались отголоски революции 1905 г. Не желая тратить времени, Игорь уезжает во Францию и поступает в техническую школу Дювиньо де Ланно. В те годы Париж слыл центром зарождавшейся авиации. Пресса пестрела сообщениями о первых самолетах, вертолетах и других летательных аппаратах. Иногда Игорю удавалось посмотреть первые полеты пионеров авиации.

В 1907 г. занятия в российских вузах возобновились, Игорь Сикорский возвратился домой и осенью 1907 г. поступил в Киевский политехнический институт (КПИ), на механическое отделение. Учеба в КПИ была престижна. Он считался одним из лучших вузов страны. Прошел год учебы. Постепенно стали определяться и интересы Игоря. Его не тянуло к теоретическим дисциплинам. Все свободное время молодой конструктор проводил в своей импровизированной мастерской дома.

В 1908 г. на каникулах во время поездки с отцом в Германию Игорь имел возможность много читать о впечатляющих полетах братьев Райт, графа Цеппелина и их единомышленников. Читая подробные газетные сообщения, Игорь всей душой почувствовал, понял, что авиация — это дело его жизни. Аэропланы казались уже проторенной дорогой в авиацию, и он решил заняться созданием вертолета, который мог бы взлетать и садиться без разбега, висеть неподвижно в воздухе, то есть делать то, что не под силу аэроплану. Пока отец работал в своей комнате над очередной книгой, Игорь делал наброски будущей машины и пытался рассчитать подъемную силу несущих винтов. Из тонких деревянных планок он изготовил винт чуть более метра в диаметре, закрепил его на деревянном валу и все это устройство установил на некоторое подобие весов, которые должны были измерять силу тяги винта. Потребная же для раскрутки винта энергия измерялась грузом, привязанным к бечевке, другой конец которой тянулся через блок и наматывался на вал несущего винта. Примитивное устройство, тем не менее, дало какие-то исходные для расчетов данные, которые позволили сделать вывод о возможности постройки вертолета с существовавшими в то время двигателями.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.