Глава 3. Киевский котел

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние. Возможно, войскам Южного и Юго-Западного фронтов и удалось бы на этом рубеже не только остановить наступление войск вермахта, но и заставить их повернуть вспять, если бы на других фронтах немецкое наступление развивалось по плану «Барбаросса» (так немцы называли свой план молниеносной войны против Советского Союза). Но в результате ожесточенного сопротивления наших войск к намеченному Гитлером сроку план «Барбаросса» не был выполнен. К этому времени советские войска не только не были уничтожены, а наоборот, их сопротивление на всех фронтах и направлениях с каждым днем возрастало. В результате чего война могла превратиться из молниеносной в затяжную, что для Гитлера было смерти подобно. Поэтому, чтобы переломить ход боевых действий и успешно продолжить войну, ему нужны были дополнительные силы и ресурсы, которых у него не было, но которые можно было добыть путем захвата промышленных, угольных и продовольственных районов на Украине, чтобы тем самым лишить СССР в этом регионе предприятий, сырья и продовольствия, а также блокировать пути подвоза нефти с Кавказа для нужд Советской армии. Кроме того, Гитлеру необходимо было захватить Крым, чтобы получить возможность подвоза нефти из Румынии для нужд войск вермахта. А затем, после захвата Украины и Крыма, освободившиеся войска группы армий «Юг» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, совместно с войсками групп армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока и «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба, бросить на Москву. Но для осуществления этого плана и продолжения наступления немецких войск на Украину мешала дислоцировавшаяся на территории Черниговской области между немецкими группами армий «Юг» и «Центр» советская 5-я армия ЮЗФ под командованием генерал-майора танковых войск М.И. Потапова, которая находилась на левом фланге немецкой 6-й армии генерал-фельдмаршала фон Рейхенау и наносила ей очень большие потери. Поэтому немецкому командованию необходимо было как можно быстрее избавиться от этой армии. Но сил для выполнения этой задачи у группы армий «Юг» не хватало. И тогда Гитлер решил временно приостановить наступление группы армий «Центр» на Москву и часть войск этой группы повернуть на Украину, чтобы совместно с войсками группы армий «Юг» уничтожить 5-ю армию. Но советское командование своевременно разгадало план Гитлера и, чтобы спасти 5-ю армию, приняло решение отвести ее на восточный левый берег Днепра и занять там прочную оборону. На основании этого решения командующий ЮЗФ генерал-полковник М.П. Кирпонос 19 августа 1941 года отдал Потапову соответствующий приказ, предписывающий всем соединениям 5-й армии, кроме 27-го ск, начать отступление вечером 19 августа, а войскам 27-го ск — вечером 22 августа 1941 года. Выполняя этот приказ, ночью 19 августа 1941 года 5-я армия в обстановке строгой секретности от противника начала отход к Днепру, в результате чего правый фланг 27-го ск, оставшегося на прежних позициях, оголился. Воспользовавшись этим, немцы перегруппировали свои силы и утром 22 августа 1941 года нанесли удар по оголившемуся флангу 27-го ск. В образовавшийся разрыв между этим корпусом и остальными соединениями 5-й армии, уже покинувшими свои позиции, гитлеровцы ввели моторизованные части и начали преследование отступающих войск 5-й армии, которые 23 августа 1941 года достигли Днепра и по автодорожному мосту у села Окуниново переправились на его левый берег. Но взорвать Окуниновский мост нашим отступающим войскам, несмотря на то, что он был заминирован, не удалось. Подвела инструкция, согласно которой электродетонаторы на этом мосту не были вставлены в заряды, а висели рядом с ними. И для того чтобы взорвать мост, необходимо было эти электродетонаторы вставить в заряды. Но сделать это после перехода войск 5-й армии на восточный берег Днепра на трехкилометровом мосту под ураганным огнем противника было уже практически невозможно. К тому же немцам удалось сразу же после захвата моста обнаружить и перерезать электрический кабель, подведенный к взрывателям. Поэтому если бы нашим отступающим войскам каким-то чудом и удалось вставить электродетонаторы в заряды, то взорвать мост им все равно не удалось бы. Такое требование инструкции и привело к тому, что Окуниновский мост достался немцам в полной исправности. Но кроме этих причин успешному захвату этого моста войсками вермахта и недопущению его уничтожения нашими отступающими войсками способствовало и еще одно немаловажное и, возможно, даже главное обстоятельство. Здесь, как и на многих других мостах при их захвате, немцы использовали спецназ из учебного полка 800, или, как его еще называли, «Брандербург-800», в котором служили казаки и белогвардейцы, эмигрировавшие за границу после Гражданской войны в России; солдаты и офицеры Красной армии, попавшие в плен в Финскую и в начале Великой Отечественной войн, а также гражданские лица, недовольные советской властью, проживающие на оккупированных немцами территориях СССР. Этих спецназовцев немцы одевали в форму военнослужащих Красной армии и использовали для войсковой разведки и диверсий в тылу советских войск, а также для уничтожения и захвата мостов и других важных объектов. Если немцам нужно было взорвать мост, чтобы помешать отступлению наших войск, то спецназовцев направляли на мост под видом разрозненных отступающих советских частей, которые уничтожали охрану и взрывали мост. А если нужно было сохранить мост и не допустить его взрыва отступающими советскими войсками, то они пристраивались в хвост колонны наших отступающих частей и вместе с ними шли по мосту. Достигнув противоположного берега реки, они уничтожали охрану, разминировали мост и держали оборону до перехода через мост немецких войск, идущих следом за спецназовцами. Такой метод гитлеровцы использовали и при захвате Окуниновского моста. Но этого тогда в войсках ЮЗФ еще не знали. Узнали об этом только спустя несколько дней от случайно попавшего к нам в плен спецназовца, принимавшего участие в захвате этого моста.

Захватив Окуниновский мост, войска вермахта незначительными силами 111-й пехотной дивизии под командованием генерала инфантерии Отто Штапфа и 11-й танковой дивизии под командованием генерал-лейтенанта Гюнтера Ангерна 6-й полевой армии переправились по нему на левый берег Днепра и создали там свой плацдарм — первый и пока единственный плацдарм на 1000-километровом рубеже Южного и Юго-Западного фронтов от н.п. Лоев до впадения Днепра в Черное море.

По мнению Ставки ВГК и Генерального штаба Красной армии, случилось это из-за ошибок, допущенных командующим 37-й армией Власовым, на участке обороны которого немцы захватили Окуниновский мост, за что Власову несправедливо грозил военный трибунал. А несправедливость обвинения Власова заключалась в том, что Окуниновский мост в период отступления войск 5-й армии на левый берег Днепра находился в полосе ответственности 27-го ск генерал-майора П.Д. Артеменко, подчинявшегося 5-й армии. На 37-ю армию Ставкой ВГК была возложена оборона города Киева и КиУРа, которую она в невероятно трудных условиях успешно держала в течение полутора месяцев и никакого отношения к Окуниновскому мосту не имела. И только когда с 24 часов 21 августа 1941 года в ее состав включили 27-й ск, то на командующего 37-й армией автоматически легла задача оборонять этот мост. Но за полтора дня Власов просто физически не мог перегруппировать войска своей армии и организовать достойную оборону Окуниновского моста на Днепре, а затем и его уничтожение. К тому же выполнению этой задачи Власову мешали войска 5-й армии, которые в это время отступали по этому мосту на левый берег Днепра, и вся территория, прилегающая к нему, на несколько километров была занята войсками этой армии. Но, несмотря на эти и другие обстоятельства, ГШ и Ставка ВГК в захвате гитлеровцами Окуниновского моста обвинили Власова. И только благодаря своевременному вмешательству главкома Юго-Западного направления (ЮЗН) маршала Советского Союза С.М. Буденного, позвонившего по просьбе Деменева Верховному главнокомандующему И.В. Сталину, с которым он еще со времен Гражданской войны находился в дружеских отношениях, и сумевшего убедить его в невиновности командующего 37-й армией, все обвинения с Власова были сняты, и он избежал военного трибунала. Но вопрос о ликвидации Окуниновского моста на Днепре остался открытым. Ставка ВГК и ГШ требовали от главкома ЮЗН и командующего ЮЗФ немедленно уничтожить этот мост и ликвидировать плацдарм, созданный немцами на левом берегу Днепра в районе села Окуниново.

Во исполнение этого требования Кирпонос направил из Киева в район села Окуниново корабли Пинской флотилии и авиацию, которым удалось поджечь и разрушить Окуниновский мост, не дав всей немецкой группировке переправиться на восточный берег Днепра, в результате чего она оказалась разделена на две группы. Одна из этих групп, состоящая из мотопехоты, легких танков и артиллерии, успевшая до разрушения моста переправиться на восточный берег Днепра, без всякой передышки продолжила наступление в направлении города Остера, чтобы захватить мост на реке Десна, и продвинулась от Днепра на восток на 30 километров. Но из-за отсутствия переправы через Днепр она не была поддержана тяжелой артиллерией и танками и, встретив упорное сопротивление наших войск, вынуждена была прекратить наступление и занять оборону. А другая, танковая, группа, которая не успела переправиться по Окуниновскому мосту на восточный берег Днепра до его ликвидации, бездействовала на его западном берегу.

После уничтожения Окуниновского моста Кирпонос приказал командующим 5-й армии генерал-майору М.И. Потапову и 37-й армии генерал-майору А.А. Власову ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм. Для выполнения этого приказа Потапов бросил в бой 22-й мк генерал-майора И.А. Усенко, а Власов — 27-й ск генерал-майора П.Д. Артеменко, а также один полк и пять рот воздушно-десантных войск. В течение двух суток войска 22 мк вели ожесточенные бои с фашистами с северной стороны Окуниновского плацдарма, а ВДВ и войска 27-го ск — с южной его стороны. Но особенно упорные бои шли в районе сел Окуниново и Волчьи Горы, где гитлеровцы оказались зажаты на сравнительно узкой полосе между войсками 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, наступающих одновременно с севера и юга.

Полоса, занимаемая немецкими войсками, была настолько узка, что даже снаряды легкой артиллерии простреливали ее на всю ширину. Казалось, что с минуты на минуту немцы не выдержат натиска наших войск и отступят, а наши корпуса соединятся. Но войска вермахта так крепко держались за этот сравнительно небольшой клочок земли и так упорно его обороняли, что, несмотря на все усилия наших войск, им не удалось сломить сопротивление врага и достичь намеченной цели. Поэтому с наступлением сумерек 25 августа 1941 года командармы Потапов и Власов решили прекратить боевые действия наших войск в этом районе, чтобы дать им возможность немного отдохнуть и более основательно подготовиться к предстоящему наступлению, которое должно было возобновиться на второй день утром. Об этом командирам корпусов Артеменко и Усенко были отданы соответствующие приказы.

Получив передышку, немцы тоже использовали эту ночь для решения своих задач. Как выяснила наша армейская разведка, они открыто, без всякой маскировки всю ночь активно вели перегруппировку войск и наращивали свою огневую мощь в этом районе. И только под утро прекратилась возня в стане врага, что дало основание нашему командованию предположить, что немцы закончили подготовку своих войск к предстоящему отражению наших атак и теперь отдыхают.

А на рассвете 26 августа 1941 года утреннюю тишину нарушила канонада войск 27-го ск, которые открыли артиллерийско-минометный огонь по врагу. Сразу же после первых выстрелов войск 27-го ск такой же огонь по врагу открыли и войска 22-го мк. В течение сорока минут войска обоих корпусов вели интенсивный обстрел вражеских позиций. После чего, как и было приказано накануне, они пошли в атаку. Но на тех позициях, где вчера немцы оказывали нашим войскам ожесточенное сопротивление, не прозвучало ни одного выстрела. Такое положение давало основание предполагать, что немцы оставили старые позиции и отвели свои войска на новые, более укрепленные. Но этих новых позиций почему-то все не было и не было. И наши войска, не встречая никакого сопротивления, беспрепятственно продвигались вперед.

По их предположению, они уже дошли до середины вражеской полосы, а немцы все молчат и молчат. Такое положение командование обоих наших корпусов обосновывало тем, что немцы нарочно так сильно сузили занимаемую ими полосу для того, чтобы лишить возможности нашим войскам применить артиллерию, так как в противном случае они могли бы накрыть артиллерийским огнем войска другого своего корпуса, наступающего с противоположной стороны немецких войск.

Но наконец-то впереди войск обоих наших корпусов показалась вражеская пехота, которая почему-то встречала наши войска не на новых, хорошо подготовленных позициях, а на марше на открытой местности, ведя интенсивный огонь только из стрелкового оружия. Такое поведение противника немного озадачило командование наших корпусов, которое решило использовать оплошность гитлеровцев в своих целях и дало команду своим войскам усилить обстрел противника и ускорить темп наступления, а если противник не остановится и не повернет назад, то вступить с ним в рукопашную схватку. Но когда до вражеской цепи осталось несколько сот метров, то войска обоих наших корпусов в бинокли увидели, что обе цепи, наступающие навстречу друг другу, идут не под флагами с фашистской свастикой, а под красными знаменами. А когда обе цепи еще больше сблизились, то оказалось, что и форма одежды у солдат одинаковая — советская. Но и это не остановило интенсивный обстрел и сближение идущих навстречу друг другу войск. И та, и другая сторона решили, что немцы нарочно переодели своих солдат в форму красноармейцев и взяли красные знамена для того, чтобы ввести в заблуждение наши войска, а затем, воспользовавшись их замешательством, использовать обстановку в своих целях. Поэтому войскам обоих корпусов был отдан приказ не поддаваться на провокацию, а еще более активно продолжать наступление. И только когда обе наступающие друг на друга группировки войск сблизились настолько, что слышно стало русское «Ура!», обе цепи засомневались, что перед ними реальный враг. Поэтому они одновременно прекратили стрельбу и стали выяснять, кто же на самом деле находится перед ними.

В ходе переговоров выяснилось, что войска, идущие навстречу друг другу, — это наши войска 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые, из-за отсутствия единого командования и взаимодействия между ними, решили, что перед ними находится реальный противник, и постарались нанести ему как можно больший урон, что они успешно и сделали.

А куда же девались немецкие войска? Почему их не оказалось в этом районе? Оказывается, командир 111-й пехотной дивизии генерал инфантерии Штапф, который с первого дня захвата Окуниновского плацдарма был назначен командующим всей группировкой немецких войск, сосредоточенных на этом плацдарме, понял, что эту узкую полосу земли имеющимися в его распоряжении силами не удержать. Поэтому, чтобы избежать бессмысленных потерь своих войск, он в ночь с 25 на 26 августа 1941 года, под видом перегруппировки и наращивания огневой мощи, вывел их из этого района и отвел обратно к Днепру, на левом берегу которого занял оборону. Таким образом, он не только спас свои войска от неминуемой гибели, но и «столкнул лбами» войска 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые в ходе 40-минутного артиллерийского и минометного обстрела несуществующего противника израсходовали весь запас снарядов, а среди личного состава, особенно в тот период, когда они шли в атаку друг на друга, были допущены большие потери.

Но, несмотря на этот печальный инцидент, войскам 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов в ходе двухдневного боя все-таки удалось вынудить противника покинуть села Окуниново и Волчьи Горы и отступить к Днепру. Но полностью ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм на восточном берегу Днепра и выдворить неприятеля на западный берег этой реки нашим войскам не удалось. И не потому, что недостаточно было сил. Наоборот. По численности личного состава и техники группировка наших войск, брошенная на ликвидацию этого плацдарма, в то время даже превосходила немецкую. Но у этих сил не было единого командования. Поэтому каждый командир этой группы войск выполнял приказы только своего непосредственного командования, находящегося далеко от места боевых действий и не знающего общей картины боя. А это приводило к несогласованности между соединениями, участвующими в боях на Окуниновском плацдарме, к перемешиванию наших войск на поле боя, а также вносило неразбериху и хаос в управление войсками, а иногда, как это произошло в районе сел Окуниново и Волчьи Горы, и к боевому столкновению между ними. Кроме того, такая несогласованность между нашими войсками приводила к большой потере личного состава и боевой техники, что было на руку противнику.

Чтобы не допустить дальнейшего расширения Окуниновского плацдарма, а затем и ликвидировать его, Власов предложил командующему ЮЗФ Кирпоносу всю окуниновскую группу советских войск подчинить одному командиру или назначить отдельного командующего всеми войсками, сосредоточенными на этом плацдарме. Потому что, по его мнению, только при таком условии можно добиться успеха в этом районе. Но Кирпонос не поддержал предложение Власова, и окуниновская группа наших войск по-прежнему продолжала вести безуспешные бои с противником разрозненными группами, не имеющими взаимодействия между собой, и без единого командования. Такое положение не замедлило отрицательно отразиться на боевых действиях наших войск в этом районе. В то время, пока наши разрозненные части топтались на одном месте, немцам, несмотря на интенсивную бомбардировку нашей авиацией Днепра, удалось переправить на его восточный берег дополнительные пехотные и моторизованные части и в течение двухдневного боя вернуть оставленные ранее позиции. А 29 августа 1941 года, сломив сопротивление войск 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые вели в районе сел Окуниново и Волчьи Горы ожесточенные бои, немцы отбросили их в район н.п. Ошитки. В результате наши войска не только не выполнили приказ Кирпоноса о ликвидации Окуниновского плацдарма, но и допустили его расширение немецкими войсками в южном направлении. Сложившаяся обстановка в районе села Окуниново беспокоила не только командующего ЮЗФ Кирпоноса и главкома ЮЗН Буденного, но и Генштаб и Ставку ВГК. Необходимо было принимать срочные меры для ликвидации Окуниновского плацдарма, занятого врагом. Поэтому решено было провести Военный Совет ЮЗФ в Киеве в штабе 37-й армии, на котором присутствовали не только командующие 5-й и 37-й армий, члены Военного Совета ЮЗФ и его командующий Кирпонос, но и главком ЮЗН С.М. Буденный и представитель Ставки ВГК начальник Главного политического управления Красной армии армейский комиссар первого ранга Л.З. Мехлис. Первым на этом Совете выступил Мехлис, который довел до сведения присутствующих обеспокоенность ГШ и СВГК в связи с захватом войсками вермахта Окуниновского плацдарма. Он потребовал от командования ЮЗФ и ЮЗН немедленно ликвидировать этот плацдарм. После выступления Мехлиса был заслушан командующий 5-й армией Потапов, который доложил Военному Совету обстановку, создавшуюся на Окуниновском плацдарме, и предложил направить в этот район дополнительное количество войск. После Потапова был заслушан командующий 37-й армией Власов, который поддержал предложение Потапова о вводе в этот район дополнительного количества войск и предложил все соединения, сражающиеся на Окуниновском плацдарме, немедленно подчинить единому командованию. А также сказал:

— Я не могу и не буду спокойно смотреть на то, как по вине вышестоящего командования ежедневно бессмысленно гибнут тысячи наших воинов. Поэтому, если такого подчинения в ближайшее время не произойдет, то пусть меня снимут с должности командарма или даже расстреляют, но я сниму все войска 37-й армии с Окуниновского плацдарма и направлю их на оборону Киева, который мне Ставкой ВГК и ГШ поручено защищать.

Мехлис возмутился таким дерзким выступлением Власова и потребовал немедленно снять его с должности командарма и отправить в трибунал. Но Буденный предложил другой вариант:

— Я считаю, — сказал он, — что мнение Власова правильное. И раз он внес такое предложение, то нужно дать ему возможность осуществить его. Поэтому предлагаю всю окуниновскую группировку советских войск передать в его подчинение, и пусть он ликвидирует этот плацдарм. А если он с этой задачей не справится, вот тогда мы его и отправим в трибунал.

Все члены Военного совета, в том числе и Мехлис, согласились с предложением Буденного. И 30 августа 1941 года все советские войска окуниновской группы Кирпонос передал в подчинение Власову. А чтобы не допустить развития наступления войск вермахта из Окуниновского плацдарма к реке Десне и для обороны ее восточного берега, на этом Военном Совете было решено в районе города Остера создать остерский отряд и подчинить его 37-й армии. Кроме того, из 5-й армии были взяты еще две стрелковые и одна горнострелковая дивизии и переданы в 37-ю армию, на которую полностью была возложена задача ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм и не допустить противника к реке Десне и городу Остеру. Но, как впоследствии оказалось, такое грамотное решение нашего командования было принято с большим опозданием. Несмотря на значительное количество советских войск, сконцентрированных в этом районе и наконец-то подчиненных единому командованию, выполнить поставленную задачу по ликвидации этого плацдарма нашим войскам не удалось — не хватило времени.

После уничтожения нашими кораблями и самолетами окуниновского моста немецкие войска, сосредоточенные на Окуниновском плацдарме, лишились поддержки тяжелой артиллерии и танков, и под натиском войск 5-й и 37-й армий в любую минуту могли быть сброшены в Днепр, в результате чего немецкое командование лишилось бы этого стратегически важного плацдарма. Чтобы не допустить этого, гитлеровцы активно пытались навести понтонную переправу через Днепр в районе н.п. Сухолучье, расположенного недалеко от села Окуниново. Но наши канонерские лодки Пинской флотилии, сосредоточенные в этом районе, при поддержке авиации, огнем из своих пушек не давали противнику возможности сделать это. Поэтому 29 августа 1941 года на западном берегу Днепра в районе н.п. Домантово немцы сосредоточили большую группу своих танков, которые огнем из пушек только за один день уничтожили пять наших кораблей. Чтобы не допустить гибели всех кораблей, Кирпонос отдал приказ на прорыв уцелевших кораблей этой флотилии к Киеву. Власову и Потапову он приказал силами войск 5-й и 37-й армий в пределах своих границ подавить огневые точки противника и обеспечить прохождение наших кораблей по Днепру. Но немецкая тяжелая артиллерия, расположенная на западном берегу Днепра, открыла интенсивный огонь по нашим войскам, находящимся на восточном берегу этой реки, и не дала им возможности защитить наши корабли от огня немецких танков и артиллерии. В результате 30 августа 1941 года еще пять кораблей этой флотилии были уничтожены огнем противника, и в Киев прорвались только четыре катера из четырнадцати. Уничтожение кораблей Пинской флотилии на Днепре в районе Окуниновского плацдарма устранило гитлеровцам основное препятствие для наведения в этом районе понтонной переправы, и они незамедлительно предприняли такую попытку. Но наша авиация помешала им это сделать и уничтожила больше половины переправочного материала. В это же время в районе н.п. Домантово немцы попытались форсировать Днепр на надувных и штурмовых лодках и навести там понтонную переправу. Но войска 5-й армии отбили все атаки немецких войск в этом районе и не дали им возможности навести переправу. А впоследствии оказалось, что это был обманный маневр. Немцы создали только видимость форсирования Днепра в районе Домантово. И сделали они это для того, чтобы отвлечь значительную часть советских войск от Окуниновского плацдарма и тем самым оказать существенную помощь войскам 6-й немецкой армии, ведущим бои в этом районе по вскрытию и расширению этого плацдарма. Но об этом в штабе ЮЗФ тогда не было известно. И чтобы не дать возможности противнику форсировать Днепр в районе н.п. Домантово, где на его западном берегу немцы сосредоточили пять пехотных дивизий, готовых в любую минуту повторить форсирование реки, почти половину войск 5-й армии пришлось сосредоточить в этом районе. В то же время четвертая часть войск этой армии вынуждена была отражать яростные атаки пехотных дивизий 2-й немецкой армии генерал-фельдмаршала фон Вейхса группы армий «Центр» под городом Черниговом. И только оставшуюся четвертую часть своих войск 5-я армия использовала на Окуниновском плацдарме. Все это привело к тому, что 5-я армия оказалась растянута на 300-километровом рубеже ЮЗФ и практически нигде не могла оказать существенного сопротивления противнику.

31 августа 1941 года рядом с разрушенным окуниновским мостом, несмотря на интенсивную бомбардировку нашей авиации, немцы навели понтонный мост, по которому 1 сентября 1941 года на восточный берег Днепра начали переброску пехотных и моторизованных войск вермахта, которые на рассвете 2 сентября 1941 года с ходу пошли в атаку и, сломив сопротивление наших войск, в течение дня заняли ряд населенных пунктов и продолжили развивать свое наступление в направлении реки Десны.

Бой на Окуниновском плацдарме носил упорный характер с обеих сторон и на обоих берегах Днепра. Здесь впервые с начала ВОВ были применены советские истребители с реактивными снарядами, которые наносили противнику более значительный урон, чем бомбардировщики с обычными бомбами. Наверное, поэтому немцы и назвали их «адскими тварями».

В боях за Окуниновский плацдарм наши войска ощутили на себе и новое по тем временам немецкое оружие системы залпового огня — шестиствольные реактивные минометы (аналогичные нашим «катюшам»), которые немцы назвали «небельверферами». Нашими солдатами этот немецкий миномет был назван «ванюшей». А за его характерный звук, издаваемый при стрельбе, похожий на крик ишака, его еще прозвали и «ишаком».

Почти одновременно с Окуниновским плацдармом, только на одни сутки позже, немцы захватили на восточном берегу Днепра плацдарм в районе города Черкассы, где создали видимость нанесения главного удара по нашим войскам, для того чтобы отвлечь их внимание от левого фланга 38-й армии ЮЗФ и создать в районе города Кременчуга основной плацдарм. Но об этом тогда командованию ЮЗФ тоже было неизвестно. Поэтому, чтобы не допустить расширения Черкасского плацдарма вражескими войсками, Кирпонос вынужден был сосредоточить в этом районе значительные силы (несколько дивизий) 26-й армии. А в ночь с 30 на 31 августа 1941 года, в районе правобережного села Дериевка, гитлеровцы форсировали Днепр, на восточном берегу которого создали Кременчугский плацдарм. Завладев этим плацдармом, немцы в строгой секретности и в спешном порядке, под проливным дождем, всего за одни сутки 1 сентября 1941 года построили на Днепре в этом районе 16-тонный понтонный мост, пригодный для прохода всех родов войск, по которому начали переброску своих соединений на восточный берег Днепра и накапливать их на этом плацдарме.

Кроме Окуниновского, Черкасского и Кременчугского плацдармов, захваченных немцами в конце августа и начале сентября 1941 года, войска вермахта форсировали Днепр и захватили плацдарм в районе н.п. Салтыкова Девица, где тоже ударными темпами всего за одни сутки навели понтонную переправу, по которой перебросили на восточный берег Днепра свои войска. А у города Днепропетровска гитлеровцам удалось целым захватить автодорожный мост, пригодный для прохода всех родов войск. Этот мост, как и Окуниновский, наши отступающие войска взорвать не успели. Не смогли уничтожить его и после перехода наших войск на противоположный берег Днепра. В результате немцы беспрепятственно перебросили на его восточный берег необходимое количество своих войск и создали там Днепропетровский плацдарм.

Кроме плацдармов, захваченных войсками вермахта на восточном берегу Днепра, немцы захватили ряд плацдармов и на реке Десна. Но с какого именно плацдарма они начнут широкомасшабное наступление, командованию ЮЗФ тогда было неизвестно. Поэтому ему пришлось держать во всех этих районах значительное количество своих войск, чтобы не допустить вскрытия гитлеровцами этих плацдармов и их расширения в глубь нашей территории.

А тем временем немецкое командование в обстановке строгой секретности накапливало свои силы не на всех захваченных гитлеровцами плацдармах, а только на тех, с которых им наиболее выгодно было начать наступление.

4 сентября 1941 года немецкий 13-й армейский корпус 2-й полевой армии группы армий «Центр» в составе трех пехотных дивизий начал наступление на правое крыло ЮЗФ с севера на рубеже от Днепра до реки Снов (приток Десны). Одна 134-я немецкая пехотная дивизия наступала на город Чернигов. Слева от нее наступала 260-я пд, а справа — 17-я пд, навстречу которой шла 98-я пд 6-й полевой армии группы армии «Юг», создавая своеобразный котел для 5-й армии ЮЗФ.

Учитывая создавшуюся обстановку, командующий 5-й армией генерал-майор М.И. Потапов понял, что, пока еще не поздно, нужно немедленно оставить город Чернигов, отвести войска 5-й армии на левый берег Десны и занять там оборону. Но Ставка ВГК не поддержала предложение Потапова и в категорической форме потребовала от него во что бы то ни стало удержать город Чернигов и не допустить немецкие войска к Десне. Но выполнить это требование Ставки войскам 5-й армии не удалось. Уже через сутки 5 сентября 1941 года немецкая 260-я пд не только достигла Десны, но и в районе населенных пунктов Вибли и Пески переправилась через нее и создала на ее южном берегу свой плацдарм, на который немецкое командование в спешном порядке начало переброску своих войск для дальнейшего наступления навстречу войскам 51-го немецкого армейского корпуса 6-й армии.

К этому времени Окуниновский плацдарм был уже полностью вскрыт войсками вермахта, и дивизии 2-й армии группы армий «Центр» с Виблинского плацдарма и 6-й армии группы армий «Юг» с Окуниновского плацдарма перешли к боям на окружение 5-й армии, которая вела бои в междуречье рек Днепра и Десны одновременно на два фронта — против дивизий 13-го и 51-го немецких пехотных корпусов.

Чтобы не допустить окружения 5-й армии и спасти ее от неминуемой гибели, Потапов вторично обратился к командующему ЮЗФ Кирпоносу с предложением незамедлительно отвести войска 5-й армии за Десну и занять там оборону, но снова получил категорический отказ. Вместо разрешения на отход 5-й армии Кирпонос приказа Потапову и Власову нанести удар одновременно по обоим флангам Окуниновской группировки войск вермахта, разгромить ее и отбросить за Днепр. Согласно этому приказу удар по противнику с севера должна была наносить 5-я армия, а удар с юга 37-я армия. Но осуществить намеченный контрудар по врагу нашим войскам не удалось. 6 сентября 1941 года немцы продолжили успешное наступление на восток и, переправившись в районе н.п. Моровск через Десну, окончательно разорвали стык между 5-й и 37-й армиями. И только после этого Потапову разрешили в ночь на 7 сентября 1941 года отвести войска 5-й армии, но не за Десну, как предлагал Потапов, а на рубеж населенных пунктов Довжик-Мнево, и подготовиться к предстоящему контрнаступлению, назначенному на 8 сентября 1941 года. Но кроме одной 215-й мотострелковой дивизии под командованием полковника П.А. Барабанова, которая к этому времени сосредоточилась у н.п. Максим, остальные соединения 5-й армии своевременно занять исходные позиции не успели. В результате все пространство от н.п. Будищи до реки Десны оказалось не занятым советскими войсками. В эту брешь утром 7 сентября 1941 года и хлынули вражеские войска, которые глубоко продвинулись в северо-восточном направлении, вышли в тыл 31-му ск 5-й армии и заняли населенные пункты Смолин и Гнилуша, а в районе н.п. Максим подошли к переправе на реке Десне. 8 сентября 1941 года немецкие войска захватили город Чернигов. Все это создало реальную угрозу полного окружения 5-й армии. В сложившейся обстановке ее необходимо было немедленно отвести на левый берег Десны. С таким предложением Потапов вновь обратился к командующему ЮЗФ. Но и на этот раз Кирпонос не разрешил это сделать и подтвердил свой приказ о предстоящей контратаке. Выполняя приказ командующего фронтом, утром 8 сентября 1941 года войска 5-й и 37-й армий, не имея взаимодействия между собой, атаковали противника. Но все наши контратаки не увенчались успехом и были отбиты гитлеровцами с большими потерями среди наших войск. А два стрелковых корпуса 5-й армии — 15-й и 31-й — оказались в полном вражеском окружении, в тылу которых соединились немецкие войска 17-й пд 2-й полевой армии группы армий «Центр», наступавшие с севера, и 98-й пд 6-й полевой армии группы армий «Юг», наступавшие с юга. И только после этого по просьбе командующего ЮЗФ Кирпоноса и главкома ЮЗН маршала Советского Союза С.М. Буденного Генеральный штаб и Ставка ВГК разрешили Потапову в ночь с 8 на 9 сентября 1941 года отвести войска 5-й армии за Десну. Но сделать это было уже намного сложнее, чем пару дней назад. Потому что к этому времени основная часть войск 5-й армии, расположенных в междуречье Днепра и Десны, оказалась во вражеском кольце окружения, вырываться из которого пришлось с ожесточенными боями, в неимоверно трудных условиях и с огромными потерями личного состава и техники. Из двух стрелковых корпусов этой армии — 15-го и 31-го — только одной двухсотой дивизии 31 ск под командованием полковника И.И. Людникова, хоть и с очень большими потерями личного состава, но организованно, удалось прорваться к Десне и в ночь на 9-е сентября 1941 года переправиться на левый берег этой реки. Остальные соединения этих корпусов почти полностью были уничтожены. И только незначительному количеству личного состава, дезорганизованно, небольшими группами, оставив всю свою материальную часть, артиллерию и транспорт, к утру 10 сентября 1941 года удалось пробиться к Десне и под шквальным огнем войск вермахта вплавь добраться до ее восточного берега. Очень большие потери в эти дни понесли и другие соединения 5-й армии, и на восточный берег Десны переправились только ее штаб и незначительное количество войск. В ходе боев в этом районе 5-я армия потеряла более девяноста процентов личного состава. Из 70 тысяч человек уцелели и переправились через Десну немногим больше четырех тысяч бойцов и командиров. Остальные погибли в боях с фашистами или попали в плен. В результате по численности личного состава эта армия стала меньше одной дивизии и оказалась не способной самостоятельно выполнять боевые задачи. Таким образом, цель Гитлера была достигнута. Основные силы 5-й армии были практически уничтожены.

Но и на левом берегу Десны оставшихся в живых воинов 5-й армии ожидала смертельная опасность. К этому времени 2-я танковая группа из группы немецких армий «Центр» под командованием генерал-полковника Гудериана прорвала наш фронт на конотопско-ромненском направлении. В результате остатки войск 5-й армии снова оказались полностью отрезанными от остальных войск ЮЗФ и, лишившись снабжения — доставки боеприпасов, горючего и продовольствия, вынуждены были отходить на юг вдоль шоссе Чернигов-Киев, чтобы сомкнуть фланги с 37-й армией. Но, будучи сильно ослабленной, 5-я армия уже не смогла противостоять сильному натиску противника, и соединиться с 37-й армией ей так и не удалось. Не увенчалась успехом и попытка этой армии присоединиться к левому флангу 21-й армии, и она вынуждена была в одиночку продолжать отступать в направлении н.п. Лохвица.

В результате разгрома 5-й армии противник вышел в район н.п. Козелец и создал угрозу охвата правого фланга 37-й армии. Чтобы не допустить этого, Власов, несмотря на то, что против войск 37-й армии, расположенных в КиУРе, находились в готовности к наступлению шесть немецких пехотных дивизий, снял с позиций КиУРа 147-ю сд под командованием полковника К.И. Миронова и направил в район н.п. Козелец в помощь обороняющимся там войскам. Такая помощь позволила войскам 37-й армии в ходе упорных боев сдержать наступление четырех пехотных дивизий вермахта и на рубеже населенных пунктов Козелец, Остер, Тарасовка остановить наступление врага. Но на рубеже обороны 21-й и 40-й армий обстановка продолжала ухудшаться. За 10 дней боев с 1 по 10 сентября 1941 года они потеряли почти половину своего боевого состава и уже не в состоянии были отражать атаки войск вермахта, наступающих с юга. В результате в районе населенных пунктов Ровчак и Малая Дерица немцы прорвали оборону на стыке этих армий и в образовавшийся между ними разрыв ввели свои механизированные и пехотные части. И так как на этом направлении, кроме небольших местных гарнизонов и истребительных батальонов, никаких других наших войск не было и оказать достойное сопротивление гитлеровцам было некому, они почти беспрепятственно стали продвигаться в южном направлении. Все это привело к тому, что нависла реальная угроза полного окружения уже всего ЮЗФ. А когда об этом стало известно в тыловых частях фронта, то среди них начались паника и хаос. Огромные обозы тыловых армейских и фронтовых учреждений и госпиталей на автомашинах и конных повозках начали метаться в разные стороны — с юга на север и с севера на юг. А затем все устремились в район н.п. Пирятин. В результате здесь образовалась непроходимая пробка, ставшая хорошей мишенью для немецких бомбардировщиков. Создавшаяся обстановка осложнила маневренность боевых частей ЮЗФ и отрицательно отразилась на моральном духе личного состава. Чтобы избежать надвигающейся в этом районе катастрофы и спасти от неминуемой гибели войска целого фронта, командующий ЮЗФ Кирпонос и главком ЮЗН Буденный обратились в Генеральный штаб и Ставку ВГК с предложением оставить Киев и отвести войска ЮЗФ из Киевского выступа на другой рубеж. На что получили ответ: «Ни шагу назад. Все плацдармы, захваченные врагом на Днепре и Десне, ликвидировать силами ЮЗФ». А главкома ЮЗН маршала Советского Союза С.М. Буденного за то, что поддержал предложение Кирпоноса в этом вопросе, 11 сентября 1941 года отстранили от занимаемой должности и назначили командующим войсками резервного фронта с понижением в должности. Вместо Буденного главкомом ЮЗН 12 сентября 1941 года назначили маршала Советского Союза С.К. Тимошенко.

В помощь войскам ЮЗФ из резерва Ставки ВГК были направлены две танковые бригады и одна стрелковая дивизия, а с южного фронта — кавалерийский корпус под командованием генерал-майора П.А. Белова. Все эти соединения должны были прибыть к месту сосредоточения к 15 сентября 1941 года, но не успели.

В эти критические дни штабы всех уровней ЮЗФ, в том числе и 37-й армии, работали круглосуточно, без сна и отдыха, разрабатывая планы остановки наступления агрессора. Власов постоянно требовал от офицеров штаба армии ускорить разработку такого плана. Но сколько вариантов ему ни приносили на утверждение, ни один из них он не утвердил. Говорил, что это полная ерунда, и требовал разработки нового, более эффективного плана.

Однажды вечером, когда Деменев принес на согласование Власову очередной вариант разработанного штабом армии плана, то застал командарма сидящим за столом, на котором лежала развернутая карта боевых действий ЮЗФ. И после того, как Деменев доложил Власову о цели своего визита, командарм попросил его сесть за стол, за которым сидел он сам, и, показывая на лежащую на столе карту, сказал:

— Посмотрите, Герасим Владимирович, что ждет в ближайшее время ЮЗФ, если его войска срочно не будут отведены с Киевского выступа на другой, более безопасный рубеж.

Посмотрев на карту, Деменев ужаснулся. На ней от Кременчугского плацдарма, захваченного немцами, с юга и от н.п. Шостка, расположенного восточнее города Чернигова, с севера шли жирные черные стрелы, которые соединялись в районе н.п. Ромны. Кроме этих двух стрел, на карте было еще несколько менее жирных стрел, идущих от других плацдармов, захваченных немцами на восточных берегах рек Днепра и Десны. Будучи опытным командиром и работником штаба, Деменев сразу понял назначение этих стрел. Они означали полное окружение 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армий ЮЗФ.

— Это план наступления немецких войск, добытый нашей разведкой? — спросил Деменев, глядя на карту.

— Нет, — сказал Власов, — это мое предположение. Нужно быть крупным идиотом, чтобы не воспользоваться тем положением, в котором оказались войска ЮЗФ. И даже ежу понятно, что немцы обязательно воспользуются этим положением. Жаль только, что этого не понимают в Генштабе и Ставке ВГК и не принимают никаких мер для спасения целого фронта. Поэтому в ближайшее время нам предстоит вести бессмысленные кровопролитные бои в полном вражеском окружении. И чем они закончатся для войск ЮЗФ, никому неизвестно. Думаю, что немногим из нас удастся вырваться из этого котла, а большинство войск этих четырех армий сгорят в этом аду. Поэтому, Герасим Владимирович, нам нужно параллельно с разработкой плана отражения атак противника и возврата захваченных им плацдармов разработать план ведения боевых действий наших войск в условиях полного окружения, чтобы даже в таких условиях мы смогли нанести как можно больший урон противнику и, насколько это будет возможно, сохранить свои войска и вырваться из окружения с минимальными потерями. Вот в этом направлении и с таким уклоном и разрабатывайте планы предстоящих боевых действий 37-й армии.

После этих слов Власов убрал со стола карту в сейф, поставил на стол бутылку коньяка и предложил Деменеву немного расслабиться. В откровенной беседе Власов, ссылаясь на уже приобретенный опыт боевых действий Красной армии с войсками вермахта, справедливо обвинял Генштаб и Ставку ВГК в неумении руководить войсками. Деменев вяло пытался возражать Власову. Но три прошедших месяца войны подтверждали правоту его пророческих слов. За это время Красной армией не было организовано ни одного достойного сопротивления врагу, и она постоянно пятилась назад в глубь страны, оставляя на растерзание врагу своих людей и землю. Вот и войска Брянского, Южного и Юго-Западного фронтов не только не смогли остановить немецко-фашистских захватчиков на новой и старой западных границах, но и допустили противника на восточный берег Днепра, поставив под угрозу уничтожения весь ЮЗФ. Немного захмелев, Деменев спросил у Власова, какое развитие дальнейших военных действий он видит в ближайшем будущем. На что Власов ответил:

— Если мы и дальше будем воевать так, как эти прошедшие три месяца, то войскам вермахта не составил большого труда оккупировать не только всю Украину, но и значительную часть России. Но победить Советский Союз Германия не сможет. Потому что молниеносную войну она уже проиграла, а затяжной ей не выдержать. На это у нее не хватит ни людских, ни экономических ресурсов. Поэтому с каждым днем войны ее войска будут все больше и больше выдыхаться, и наконец наступит время, когда они ослабеют до такой степени, что потеряют свою пробивную способность, и под ударами окрепшей и научившейся воевать Красной армии вынуждены будут повернуть вспять. Но когда это произойдет и как далеко войска вермахта смогут продвинуться в глубь нашей территории, одному Богу известно. Но в то, что это произойдет, я верю твердо. И для того чтобы приблизить этот перелом, в любых условиях, даже в полном окружении, мы должны бить гитлеровцев, нанося им как можно больший урон, чтобы перемолоть их отборные войска и заставить вернуться в Германию.

Такая откровенная беседа Деменева с Власовым закончилась далеко за полночь.

А вскоре после этой ночной беседы предсказания Власова начали сбываться. В ночь на 11 сентября 1941 года на Кременчугском плацдарме дополнительно к уже существующей здесь группировке войск вермахта немецкое командование перебросило на восточный берег Днепра крупные соединения танковых и моторизованных войск (1-ю танковую группу и 17-ю полевую армию ГА «Юг»), которые 12 сентября 1941 года перешли в наступление и только за один день продвинулись в глубь нашей территории на 60 км и достигли населенных пунктов Семеновка, Оржица и Карпиха. Но и на этом рубеже нашим войскам не удалось остановить продвижение противника. И под натиском вражеских механизированных соединений войска ЮЗФ с кровопролитными боями вынуждены были продолжать отступать, теряя при этом большое количество людей и техники.

14 сентября 1941 года обстановка на ЮЗФ еще больше осложнилась. Вторая немецкая танковая группа ГА «Центр» под командованием генерал-полковника Гудериана, наступающая с севера, и первая танковая группа ГА «Юг» под командованием генерал-полковника фон Клейста, наступающая с юга, встретились. Но не в районе города Ромны, как предполагал Власов, а в районе н.п. Лохвица, расположенного в 50 километрах южнее Ромн. В результате большое кольцо окружения наших войск под Киевом, в котором оказалось около 50 дивизий ЮЗФ вместе с его штабами и Военным Советом, полностью замкнулось. Проводная связь между штабами ЮЗФ и ЮЗН прервалась. И только после этого, и то спустя двое суток, 16 сентября 1941 года Ставка ВГК приняла решение сдать Киев и отвести войска ЮЗФ из Киевского выступа на тыловой рубеж, о чем немедленно было сообщено главкому ЮЗН. Получив разрешение Ставки, маршал С.К. Тимошенко 17 сентября 1941 года через начальника оперативного отдела ЮЗФ генерал-майора И.Х. Баграмяна, который в это время находился в штабе ЮЗН, отдал Кирпоносу устный приказ — оставить КиУР и начать организованный вывод войск ЮЗФ из окружения. Но Кирпонос не поверил устному приказу Тимошенко и не стал выполнять его, а в тот же день направил в Ставку ВГК радиограмму о подтверждении легитимности этого приказа. И только после того, как 18 сентября 1941 года Ставка ВГК подтвердила приказ маршала Тимошенко, Кирпонос в тот же день отдал приказ на выход войск ЮЗФ из окружения.

В это время соединения 37-й армии, защищавшие КиУР, оказались в самом дальнем углу Киевского котла. Против них 16 сентября 1941 года началось наступление четырех немецких пехотных дивизий, переправившихся южнее Киева в районе н.п. Ржищев на восточный берег Днепра. Начались кровопролитные бои войск 37-й армии с превосходящими силами противника. И неизвестно, чем бы они закончились, если бы 18 сентября 1941 года в войска фронта, в том числе и 37-й армии, не поступил приказ Кирпоноса на организованный выход войск ЮЗФ из окружения. Согласно этому приказу, 5-я армия должна была выходить из окружения в направлении н.п. Лохвица, 21-я армия — в направлении города Ромны, 26-я армия — в направлении города Лубны. А Власову было приказано вывести войска 37-й армии из КиУРа и выходить из окружения в направлении населенных пунктов Яготин и Пирятин. В ночь на 19 сентября 1941 года все соединения 37-й армии отошли на восточный берег Днепра, оставили Киев и с ожесточенными боями с гитлеровцами начали отступление в направлении, указанном в приказе командующего фронтом.

Но выполнить приказ Кирпоноса и организованно в полном составе выйти из окружения армиям ЮЗФ не удалось. В период с 16 по 20 сентября 1941 года немцы танковыми клиньями с разных направлений расчленили войска этого фронта на шесть основных очагов, окружили их и начали сжимать «железное» кольцо вокруг каждого из них. В результате этого расчленения войска 37-й армии оказались расколоты на три неравные группы, две небольшие, которые погибли в самом начале отступления, и одну большую — в которой находились основные силы армии вместе с ее штабом, Военным Советом и командармом Власовым. В этой группе находился и заместитель начальника штаба армии полковник Г.В. Деменев.

37-я армия, отступающая из Киева, оказалась в самом тяжелом положении по сравнению с другими армиями ЮЗФ. Через обвалившийся фронт 5-й и 21-й армий гитлеровцы вышли на ее пути отхода и в районе н.п. Яготин встретили войска 37-й армии ураганным огнем артиллерии, минометов и стрелкового оружия. В результате эта армия оказалась в двойном кольце окружения с диаметром малого кольца всего около 15 километров, расположенном в междуречье рек Трубеж и Недры. Гитлеровцы прилагали максимум усилий, чтобы как можно плотнее сжать это кольцо и уничтожить оказавшуюся в нем нашу армию. Но окруженные войска 37-й армии до последней возможности вели упорные бои, стараясь не допустить этого. И даже находясь в таком сложном положении, они стремились нанести врагу как можно больший урон и прорвать кольцо окружения.

Кроме выхода из окружения, на 37-ю армию командованием ЮЗФ была возложена и еще одна немаловажная задача — сковывание значительных сил вермахта в районе населенных пунктов Оржица, Березань, Яготин, и с этой задачей она успешно справилась. Оказав врагу серьезное сопротивление, она привлекла на себя основные силы 6-й и 17-й вражеских армий группы армий «Юг». А это позволило остальным нашим окруженным войскам пробить узкий коридор во вражеском фронте на востоке замкнувшегося кольца, по которому под шквальным перекрестным огнем из всех видов немецкого оружия выходили из окружения войска других армий ЮЗФ.

Войскам 37-й армии в малом кольце немецкого окружения пришлось сражаться несколько дней, а затем ценой огромных потерь личного состава и техники им удалось прорвать это кольцо и вырваться из него. После чего организованно, с кровопролитными боями они достигли линии фронта и 26 сентября 1941 года в районе н.п. Гадяч вышли в расположение войск 38-й и 40-й армий, которые не попали в кольцо немецкого окружения и, отражая яростные атаки гитлеровцев, держали ЮЗФ.

По пути выхода из окружения войскам 37-й армии открылась страшная картина смерти и разрушения. На местах прорыва войск других армий ЮЗФ остались тысячи разбитых и сгоревших грузовых и легковых машин и конных повозок, вокруг которых лежало множество убитых лошадей и десятки тысяч военных и гражданских мертвых людей, сгоревших и раздавленных гусеницами вражеских танков и колесами машин. Многие люди, видимо, не успевшие выбраться из горящих машин, сгорели вместе с ними и лежали, а некоторые даже сидели в них, как черные мумии. Много наших воинов, растерзанных взрывами вражеских снарядов, лежало у искореженных орудий, пушек и пулеметов. Вся эта ужасная картина наглядно показывала, что наши воины не бросали оружие, не бежали, как волки от охотников, и не шли с поднятыми руками сдаваться в плен немцам, а до последнего патрона и последнего вздоха оказывали сопротивление врагу.

Трупы погибших людей и лошадей с полей прошедших сражений никто не убирал, и под ярким осенним солнцем они разлагались, источая невыносимый смрад.

Группа войск 37-й армии вышла из окружения последней. Все группы других армий, в том числе и небольшая группа, состоящая из офицеров штабов ЮЗФ и 5-й армии, к этому времени уже пересекли линию фронта и находились в расположении войск 38-й и 40-й армий.

Здесь от штабных офицеров, которым чудом удалось вырваться из Киевского котла, стали известны некоторые подробности трагической гибели Военных Советов и штабов ЮЗФ и 5-й армии, а также командующего ЮЗФ генерал-полковника М.П. Кирпоноса. Оказавшись в окружении немецких войск, Военный Совет и штаб ЮЗФ в ночь с 14 на 15 сентября 1941 года передислоцировались из города Прилуки в село Верхояровка, расположенное в двух километрах от города Пирятина. 18 сентября 1941 года командующий авиацией ЮЗФ генерал-майор Ф.А. Астахов предложил Кирпоносу и Военному Совету под покровом ночи вывезти их из окружения на самолете У-2. Но они отказались от этого предложения и остались в окружении с войсками своего фронта, чтобы вместе с ними разделить их судьбу. В ночь с 18 на 19 сентября 1941 года колонна ВС и штаба ЮЗФ во главе с его командующим Кирпоносом, под прикрытием частей 289-й сд полковника Д.Ф. Макшанова, двинулась на город Пирятин, где был мост через реку Удай. Во второй половине ночи колонна подошла к реке и, несмотря на интенсивный минометно-пулеметный обстрел гитлеровцами моста, переправилась по нему на противоположный левый берег этой реки и, миновав город Пирятин, направилась в сторону н.п. Чернуха. Но достичь намеченной цели им не удалось. На рассвете 19 сентября 1941 года штабную колонну с севера атаковали немецкие танки и отсекли ее от частей 289-й сд. Поэтому колонна вынуждена была сменить направление и под шквальным огнем из всех видов вражеского оружия идти вдоль левого берега реки Удай. Отбив все гитлеровские атаки, утром 19 сентября 1941 года штабная колонна достигла села Городищи, расположенного в слиянии рек Удай и Многи, и остановилась там, чтобы привести себя в порядок и наметить дальнейший план действий. В этом селе к колонне штаба фронта присоединилась и колонна штаба 5-й армии во главе с ее командующим генерал-майором М.П. Потаповым, которая следовала в этом же направлении под прикрытием остатков войск 31-го ск.

При бомбардировке этих штабных колонн вражеской авиацией взрывом бомбы была разбита последняя имеющаяся в штабной колонне радиостанция, в результате чего прервалась связь штаба ЮЗФ не только со штабом ЮЗН, но и штабами армий этого фронта.

На совещании руководящего состава штаба фронта было принято решение подняться выше по течению реки Многи на 12 километров и переправиться через нее у н.п. Чернуха. По мнению большинства командиров, появление нашей колонны у этого н.п. стало бы неожиданностью для противника, что позволило бы с минимальными потерями преодолеть эту реку. К тому же в районе Чернухи на реке Многе имелись мелкие броды, по которым можно было бы форсировать реку, не захватывая моста. Поэтому независимо от того, удалось бы в этом н.п. захватить мост или нет, штабной колонне здесь было бы легче преодолеть водную преграду и продолжить движение на Лохвицу.

Решено было создать три боевые группы: головную под командованием генерал-майора М.И. Потапова, которая должна была расчистить дорогу колонне штаба, и две группы на флангах. Кроме того, для прикрытия колонны с тыла была создана четвертая группа в количестве 150 человек во главе с начальником оперативного отдела фронта генерал-майором И.Х. Баграмяном, в которую вошли рота НКВД и офицеры оперативного отдела штаба фронта. Но пока шла перегруппировка имеющихся в колонне сил, из н.п. Мелехи выступил большой отряд немецких мотоциклистов, который форсировал реку Многу, занял ряд высот, расположенных в одном километре от села Городищи, и двинулся в направлении этого населенного пункта. Поэтому Кирпонос приказал Баграмяну выдвинуться со своим отрядом навстречу противнику с задачей выбить его из захваченных высот, захватить мост на реке Многе и двигаться в направлении н.п. Сенча. И если эта атака окажется удачной, то вслед за отрядом Баграмяна пойдет основная колонна штаба фронта.

Выполняя приказ командующего фронтом, Баграмян повел свой отряд в атаку, и, несмотря на интенсивный огонь, который вели гитлеровцы с захваченных ими высот, этому отряду стремительной атакой удалось выбить противника оттуда и занять высоты, после чего отряд Баграмяна захватил и мост на реке Многе, который немцы не успели взорвать. Наступило самое подходящее время для движения в этом направлении штабной колонны на Сенчу. Но ее почему-то не было. Поэтому Баграмян послал двух офицеров обратно в село Городищи, чтобы сообщить штабу, что путь на Сенчу свободен и штабная колонна может продолжать движение в этом направлении, а сам повел свой отряд дальше. Поздней ночью отряд Баграмяна прибыл в село Исковцы-Сенченские и остановился, чтобы немного отдохнуть, привести себя в порядок и дождаться колонну штаба фронта, которая все еще где-то задерживалась. Но возвратившийся один из офицеров, посланных для связи со штабом, доложил, что ни в селе Городищи, ни на дороге позади отряда Баграмяна колонны штаба фронта нет, и где она находится, неизвестно. Получив такое извещение, Баграмян решил, что штабная колонна, видимо, пошла на Сенчу другой дорогой. Поэтому он, как и было приказано Кирпоносом, повел свой отряд на этот н.п., где был мост через реку Сулу. На рассвете отряд Баграмяна достиг села Сенча и ворвался в его западную часть, где немцев не оказалось. Но когда отряд приблизился к мосту, с противоположного берега реки немцы открыли ураганный пулеметный и артиллерийско-минометный огонь. Затем на мосту появились вражеские танки, которые, стреляя из пулеметов и пушек, двинулись на берег, где находился отряд Баграмяна. Стало ясно, что отряду мост не взять, поэтому пришлось оставить и мост, и село и попытаться обойти их с другой стороны. Пошли к небольшому селу Лучка, где решили подготовить подручные средства для переправы через реку Сулу и ждать подхода штабной колонны. Ждали почти до утра, но она так и не появилась. Поэтому на рассвете отряд переплыл на лодках на противоположный берег реки Сулы, с помощью проводника из местных жителей преодолел заболоченную топкую пойму этой реки, вышел на поле и укрылся в копнах сжатой пшеницы. А на следующую ночь отряд продолжил движение на восток. В течение двух суток отряд Баграмяна, отражая яростные атаки противника, пробивался к линии фронта. И только на третий день он достиг н.п. Гадяч и вышел из окружения, потеряв при этом две трети личного состава.

Но куда же делась основная колонна штаба фронта и почему она не последовала за отрядом Баграмяна? Оказывается, командующий фронтом Кирпонос рассчитывал атакой отряда Баграмяна в направлении Сенчи лишь отвлечь внимание противника, а штабная колонна тем временем двинулась на север в направлении деревни Вороньки, чтобы там форсировать реку Многу. Под покровом ночи колонна скрытно от противника прошла вдоль правого берега реки Многи, внезапной атакой захватила деревню Вороньки и, успешно переправившись на левый берег реки Многи, продолжила движение на восток. На рассвете 20 сентября 1941 года колонна достигла хутора Дрюковщина, расположенного в 15 километрах юго-западнее деревни Лохвица, и в роще Шумейково, находящейся недалеко от этого хутора, остановилась на дневку. К этому времени в штабной колонне насчитывалось немногим больше тысячи человек, из которых 800 были офицеры и генералы. Из техники и оружия, кроме табельного, в колонне имелось шесть бронемашин, два противотанковых орудиях и пять зенитно-пулеметных установок. Все это оружие было сосредоточено на позициях, расположенных на опушке рощи, где оборону заняли охрана Военного Совета фронта и штаба 5-й армии, возглавляемая заместителем начальника оперативного отдела штаба ЮЗФ подполковником И.С. Глебовым. А утром, как только рассеялся ночной туман, немцы одновременно с трех сторон — с востока, северо-востока и юго-запада танками и мотоциклистами атаковали наши позиции и прорвались к восточной опушке рощи. Но здесь их встретили наши офицеры, вооруженные гранатами и бутылками с бензином, и подожгли два вражеских танка. Потеряв две машины, остальные немецкие танки повернули назад. Отступили назад и мотоциклисты. Наступила небольшая передышка. Но через несколько минут к роще подъехали немецкие машины с пехотой, которая с ходу развернулась в цепь и под прикрытием огня из танков пошла в атаку. А когда она достигла опушки рощи, группа офицеров и генералов, возглавляемая лично Кирпоносом, бросилась в контратаку и вступила с гитлеровцами в рукопашную схватку. Не выдержав рукопашного боя, немцы отступили и в течение всего дня больше атак на рощу не предпринимали. В ходе этого короткого боя несколько офицеров и генералов были убиты и ранены. Тяжелые ранения получили генералы Кирпонос и Потапов, которых перенесли на дно оврага, разделяющего рощу. Ближе к вечеру раненый Кирпонос вместе с высшим руководящим составом штаба и членами Военного Совета фронта обсуждали план прорыва, который предусматривалось осуществить с наступлением ночи. Но в это время немцы начали обстрел рощи из минометов. Одна мина упала и разорвалась рядом с группой офицеров и генералов, в которой был и Кирпонос. Осколки мины попали в грудь и голову командующего, после чего, спустя несколько минут, Михаил Петрович Кирпонос, не приходя в сознание, скончался. Ночью начальник штаба фронта В.И. Тупиков повел штабную колонну в «глухую» (без выстрелов) атаку. И пока растерявшиеся гитлеровцы от неожиданной и необычной атаки пришли в себя, многим нашим солдатам и офицерам удалось прорваться через вражеские позиции и после долгих хождений по немецким тылам выйти из окружения. Но, к сожалению, не всем бойцам и командирам штабной колонны ЮЗФ этой ночью удалось вырваться из окруженной плотным кольцом немецких войск шумейковской рощи. Многие из них при прорыве вражеского кольца погибли в бою, попали в плен или пропали без вести. Не удалось вырваться из этого кольца начальнику штаба ЮЗФ генерал-майору В.И. Тупикову и командующему 5-й армией генерал-майору М.И. Потапову. Тупиков погиб в перестрелке с немцами у хутора Овдиевка, расположенного всего в двух километрах от шумейковской рощи. А тяжело раненного Потапова, который не смог выйти из этой рощи, немцы взяли в плен.

Сразу же после выхода остатков войск ЮЗФ из Киевского котла все четыре (5-я, 21-я, 26-я и 37-я) армии были расформированы, а личный состав и техника переданы в другие части. Раненых бойцов и командиров, вышедших из окружения, отправили в госпитали. Нескольких генералов, в том числе и командарма теперь уже бывшей 37-й армии Власова, вызвали в Ставку ВТК. А полковника Деменева и еще нескольких офицеров и генералов 37-й и других армий, вышедших из окружения, направили во вновь формируемый штаб ЮЗФ, где Деменева назначили заместителем начальника оперативного отдела этого фронта.

Немного позже вновь сформированный штаб ЮЗФ подсчитал потери войск в Киевском котле, которые оказались неутешительными. Из четырех армий, оказавшихся во вражеском кольце под Киевом, в которых насчитывалось в общей сложности более 300 тысяч человек, из окружения вышло всего около 21 тысячи. Остальные погибли, попали в плен и пропали без вести.

Через несколько дней в штаб ЮЗФ из Москвы вернулся Власов в звании генерал-лейтенанта и с новым назначением на должность заместителя командующего войсками ЮЗФ по тылу.

В тот же день вечером Власов пригласил Деменева в свой новый кабинет, где за бутылкой коньяка подробно рассказал ему о встрече с Верховным главнокомандующим И.В. Сталиным, который лично вручил Власову новые петлицы со звездами генерал-лейтенанта, поблагодарил его за относительно успешный вывод войск 37-й армии из Киевского котла и содействие выходу из него войск других армий ЮЗФ, а также спросил:

— Товарищ Власов, как Вы считаете, почему случилась такая катастрофа под Киевом и что нужно сделать для того, чтобы в будущем подобное не повторилось?

Власов не ожидал такого вопроса от Сталина, поэтому не сразу на него ответил. И не потому, что не знал ответа, а потому, что правду сказать боялся, а врать Верховному главнокомандующему и вождю язык не поворачивался. Увидев на лице Власова растерянность и словно читая его мысли, Сталин сказал:

— Товарищ Власов, я жду от Вас правдивого ответа на мой вопрос, какой бы горькой эта правда ни была.

Преодолев страх, от которого по спине лился холодный пот, Власов сказал:

— Мы плохо подготовились к этой войне. Укрепрайоны на старой западной границе разукомплектовали, а на новой оборудовать их как следует не успели. Поэтому и не смогли остановить агрессора ни на новой, ни на старой границах. К тому же наши полевые части слишком далеко были расположены от приграничных УРов на новой границе, в результате чего они вступили в бой с противником не в УРах этой границы, а в чистом поле за десятки километров от них на нашей территории. Все это привело к тому, что войска ЮЗФ, несмотря на упорное сопротивление, с кровопролитными боями вынуждены были отступить, теряя при этом большое количество личного состава и техники. А что касается Киевского котла, то, учитывая сложившуюся обстановку под Киевом и мнение Военных Советов армий и фронта, командующий ЮЗФ генерал-полковник Кирпонос и главкомы ЮЗН маршал Советского Союза Буденный, а затем и маршал Советского Союза Тимошенко, чтобы избежать надвигающейся на ЮЗФ катастрофы и сохранить людей и технику, неоднократно обращались в Генштаб и Ставку ВГК с предложением своевременно отвести войска этого фронта из Киевского выступа. Но эти предложения постоянно отклонялись до последнего момента. И только когда кольцо вражеских войск полностью замкнулось за спиной ЮЗФ, Генштаб разрешил отвести войска этого фронта на новые рубежи. Но было уже поздно. В результате Красная армия потеряла целый фронт вместе с людьми и техникой. А чтобы подобное больше не повторилось, Генеральному штабу и Ставке ВГК нужно прислушиваться к мнению командующих направлениями, фронтами и армиями и учитывать его.

Пока Власов говорил, Сталин с трубкой в зубах молча ходил по кабинету и ни разу не прервал его. А когда Власов замолчал, Сталин спросил:

— У Вас все, товарищ Власов?

— Так точно, товарищ Сталин, — ответил Власов.

Сталин еще несколько раз молча прошелся по кабинету, а затем сказал:

— Ставка ВГК учтет Ваше мнение. А сейчас идите в Генштаб и подробно доложите маршалу Шапошникову о происшедшей катастрофе под Киевом. Что касается лично Вас, товарищ Власов, то мы подумаем, где Вас в дальнейшем использовать.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — ответил Власов и на «ватных» ногах вышел из кабинета Сталина, предполагая, что в приемной вождя его уже ждут люди из ведомства Берии, чтобы поставить к стенке или отправить на Соловки или Колыму.

Но оказалось, Власов зря боялся. В приемной Сталина, кроме секретаря, больше никого не было, и он свободно вышел из Ставки ВГК и ушел в Генштаб, где подробно доложил Б.М. Шапошникову о выходе 37-й армии из Киевского котла. А когда Власов закончил доклад, который длился в течение двух часов, Шапошников сказал:

— Перед Вашим приходом мне звонил И.В. Сталин, который посоветовал назначить Вас на более высокую должность. Я предложил назначить Вас на должность заместителя командующего войсками ЮЗФ по тылу. Иосиф Виссарионович с моим предложением согласился. Поэтому езжайте, товарищ Власов, на Украину и вступайте в новую должность.

В ходе беседы с Деменевым Власов посетовал на что, что его не устраивает эта должность. Официально назначение его заместителем командующего фронтом является повышением по службе. Но, как считал он, назначение его, боевого генерала, всю жизнь прослужившего на командных должностях, на тыловую должность является по меньшей мере издевательством над ним и фактически понижением в должности. И за какие грехи с ним так поступили, он не мог понять. Когда в Генштабе Шапошников сказал ему об этом назначении, Власов попытался возразить и предложил назначить его на любую командную должность даже с понижением, вплоть до командира дивизии или полка. Но вместо ответа маршал Шапошников посмотрел на него таким взглядом, как будто хотел сказать: «Моли Всевышнего, что так легко отделался». А затем, после длительной паузы, сказал:

— Я Вас, Андрей Андреевич, прекрасно понимаю, но этот вопрос уже решен окончательно и обсуждению не подлежит. Поэтому служите там, куда Вас назначили. А что будет дальше, время покажет.