По вражеским тылам

Задача на действия бригады полковника А. Ф. Левашова по тылам противника пришлась десантникам по душе. Они быстро погрузились на сосредоточенные из всего корпуса автомобили и обратным маршрутом — от Березино через Червень, Иваничи, Турин, Блонь, мимо своего военного городка в Марьиной Горке — двинулись к деревушке Талька. А дальше лесными и полевыми дорогами — до Мойсеевичей. Там разгрузились, и машины из других бригад убыли обратно.

С наступлением темноты десантники перешли в более безопасное место: переправились через реку Птичь и разместились в лесу южнее деревни Концы. Батальоны и другие подразделения заняли указанные участки, окопались, замаскировав свои позиции от наблюдения с воздуха.

С утра 29 июля 1941 года начальник штаба бригады со своими помощниками приступил к работе по организации охраны и обороны района сосредоточения, разведки и обеспечения боевых действий десантников.

Разведрота старшего лейтенанта Петра Поборцева и разведывательные взводы батальонов начали действовать. Во всех направлениях разошлись боевые группы. На следующий день, по их рассказам, десантники уже ясно представляли обстановку вокруг лагеря.

По дорогам Белоруссии с запада на восток катились колонны вражеских войск. На большаках лязгали гусеницами танки и штурмовые орудия, шуршали шинами автомашины. В небе гудели «юнкерсы». Повсюду слышалась чужая речь.

Связи с 20-м механизированным корпусом, с которым бригада должна действовать по тылам бобруйской группировки врага, установить не удалось, и это тревожило.

Не знали десантники, что силы, которыми располагал генерал А. Г. Никитин, были втянуты в бой с механизированными корпусами танковой группы генерала Гудериана, прорвавшимися по шоссе Слуцк — Минск, и потому задача о совместных действиях отпала сама собой.

Учитывая сложившуюся обстановку, полковник Левашов принял решение на самостоятельные действия.

На совещание прибыли командиры рот и батальонов вместе с политработниками. В ожидании комбрига обменивались впечатлениями о докладах и сведениях разведчиков, шутили, как и в мирные дни.

— А вот и наш «Вася-воздух»! — сказал в адрес начальника парашютно-десантной службы бригады Василия Нехорошева начальник инженерной службы Вениамин Горемыкин.

— Главному парашютисту просто, — вставил Александр Аксенов. — Знай себе вовремя подать команду «Воздух!», и никаких парашютных прыжков.

— Не отчаивайтесь, друзья, дела наши лишь начинаются, — поддержал разговор Матвей Носачев, старший инструктор политотдела.

— В окружение прикатили сами. Значит, дела не так уж плохи, все по-десантному, — сменил тему командир 2-го батальона майор Федор Антрощенков.

— Комбриг идет, — предупредил всех помощник начальника оперативного отделения капитан Александр Цвион.

К месту сбора с полковником А. Ф. Левашовым шел военком полковой комиссар И. В. Кудрявцев.

— Товарищи командиры! — подал команду для встречи комбрига начальник штаба.

— Товарищи командиры! — ответил на приветствие Левашов. — Прошу садиться.

Комбриг обвел взглядом собравшихся. На секунду-другую задержался на старших лейтенантах Григории Яковлеве и Петре Поборцеве, которые с началом войны приняли новые роты, и открыл совещание:

— Товарищи! Сейчас начальник штаба бригады познакомит вас с обстановкой и доведет приказ на боевые действия. Прошу, майор Сченснович. — И комбриг сел рядом с комиссаром.

На основании сводок Совинформбюро и данных разведгрупп начальник штаба доложил, что противник во многих местах вышел к Березине, захватил Слуцк и Бобруйск, а бригада находится уже в тылу фашистов и комбригом принято решение на самостоятельные действия, продолжая попытки войти в связь с мехкорпусом генерала А. Г. Никитина. В заключение объявил боевой приказ.

Рота Петра Поборцева получила задачу на ведение разведки. Роте связи приказано прикрыть действия саперов при подрыве моста через реку Солон. 1-му батальону майора Григория Лебедева предписывалось уничтожать гитлеровцев из засад на дороге Слуцк — Бобруйск. Батальон майора Федора Антрощенкова получил задание разгромить склады врага в районе деревни Глуша.

Остатки 3-го батальона капитана Николая Солнцева оставались в резерве комбрига. Две роты этого батальона и приданные ему подразделения из-за отсутствия автотранспорта остались у Березино в составе 4-го батальона под командованием капитана Ильи Полозкова, который встал на оборону моста по западному берегу Березины.

Майор Сченснович зачитал и пункты приказа на оборону района сосредоточения силами полевых караулов, а также другие решения командира бригады.

Когда начальник штаба закончил, комбриг поднялся. В несколько длинноватой командирской гимнастерке и темно-синей пилотке, из-под которой выбивались светло-русые волосы, он и теперь казался таким же собранным и спокойным, как и в мирные дни. Чувствовалось, что А. Ф. Левашов не удивлялся неудачному началу войны. Умудренный жизненным опытом, участник гражданской войны и войны с Финляндией, он знал, что придет время и враг будет разгромлен на его же собственной территории.

— Мы прибыли в этот район не ради разведки, а бить фашистов, — заговорил Алексей Федорович. — Поэтому необходимо кончить ведение разведки ради разведки. С этого часа требую докладывать мне, не сколько видели фашистов, а сколько уничтожили их. Приказ на боевые действия — закон.

Все отметили, что полковник Левашов стал немногословным, сдержанным, строгим.

— Заместителям командиров по политчасти задачу получить у полкового комиссара Кудрявцева.

Так кратко закончилось это совещание — первая и последняя встреча командиров штаба и политработников в таком составе за весь период действия по тылам противника. Теперь все встало на свои места. Десантники приступили к активным боевым действиям.

Ежедневно на выполнение заданий уходили и разведгруппы. В одну из них напросилась за «языком» Саша Попова, делопроизводитель штаба бригады. Она сама и предложила, как сделать засаду в одном из домов ближайшей деревни, в которую, по докладам разведчиков, всегда заезжали гитлеровцы.

Для выполнения задания она переоделась в сарафан, а остриженную под мальчика голову повязала косынкой, стала похожей на крестьянскую девушку. Под видом беженки Саша обошла несколько домов. Все разузнала и выбрала для засады дом у дороги. Установленным сигналом вызвала замаскировавшихся разведчиков. Те осторожно, чтобы соседи ничего не заподозрили, пробрались в засаду. Все получилось, как и запланировали.

Вскоре у калитки затрещал мотоцикл. Оба фашиста заспешили в дом. Их встретила перепуганная хозяйка, открыла дверь. Перешагнув порог, гитлеровец начал:

— Матка, рус зольдат есть?

— Нема, — ответила хозяйка.

— Давать млеко, шпик, яйки. Все давать…

Всего два шага сделали солдаты вслед за хозяйкой. Из-за занавески выскочили десантники, и оглушив незваных гостей прикладами, вставили им кляпы, связали руки. Вытолкнули через минуту-две ошарашенных фашистов во двор и огородами повели в сторону леса.

Один разведчик решил, что нужно угнать и их мотоцикл, чтобы полностью замести следы. Он первым и прикатил в лагерь с докладом, что задание выполнено. А трое десантников вместе с Сашей Поповой вернулись в район размещения бригады только под вечер.

На допрос пленных комбриг пригласил и удачливую разведчицу. Один гитлеровец, отвечая на вопросы переводчика, все время посматривал в сторону Саши. О чем он думал? Наверное, удивлялся, что с вооруженными до зубов фашистами воюют и русские женщины, что война в России — это не победные марши по западной Европе.

«Языки» попались словоохотливые. Они подробно отвечали на вопросы. Белобрысый показал даже фото своей семьи. Допрос подходил к концу. Переводчик докладывал, во имя чего воюет худой и нескладный гитлеровец.

— Сукин ты сын! — взорвался от негодования комбриг. — Я защищаю свою Родину, а ты что защищаешь?

Сашу поразило, что такой человечный полковник Левашов не выдержал разглагольствований гитлеровца.

— Задайте ефрейтору еще один вопрос, — обратился командир бригады к переводчику. — Слышал ли он о походе Наполеона в Россию?

— Да, конечно! — ответил он.

— А не думаете ли вы, что поход Гитлера в Россию завершится таким же позорным крахом, как авантюра Наполеона в тысяча восемьсот двенадцатом году?

Все с интересом ожидали ответ «языка».

— Этого не может быть. У Наполеона не было танков…

«Вот как оболванили фашисты народ!» — подумала Саша.