Характер и бытовые привычки Ломоносова

В 1828 г. издатель и журналист П. П. Свиньин посетил Архангельск и записал воспоминания племянницы Ломоносова Матрены Евсеевны. Рассказ этот был опубликован в журнале «Библиотека для чтения» в 1834 г. Высказывались сомнения в достоверности этого рассказа, однако он полностью посвящен «домашней» жизни Ломоносова и проверить его вряд ли возможно. О привычках ученого известно немного, поэтому публикация эта чрезвычайно интересна. Матрена Евсеевна, дочь сестры Ломоносова Марьи, бывшей замужем за крестьянином Евсеем Головиным, гостила у дяди в его доме на Мойке в Петербурге, хорошо узнала его вкусы и привычки. Она рассказала, что Ломоносов был гостеприимен, любил пировать до поздней ночи с земляками своими из Архангельска. Они привозили ему в подарок моченой морошки и сельдей. Летом Ломоносов «почти не выходил из сада, за коим сам ухаживал, прививая и очищая деревья своим перочинным ножиком, как видел то в Германии». В жаркие дни Ломоносов, обложившись книгами и бумагами, работал в беседке в саду. Племянница приносила ему туда пиво со льда. «Бывало… так зачитается да запишется, что целую неделю ни пьет, ни ест ничего, кроме мартовского [пива] с куском хлеба и масла». Там же, в саду или на крыльце, «в китайском халате» принимал Ломоносов не только приятелей, но и вельмож. Матрена Евсеевна упоминает Ивана Ивановича Шувалова: «Дай бог царство небесное этому доброму боярину!.. Мы так привыкли к его звездам и лентам, к его раззолоченной карете и шестерке вороных, что, бывало, и не боимся, как подъедет он к крыльцу, и только укажешь ему, где сидит Михайло Васильевич, – а гайдуков своих оставлял он у приворотни».

Чертеж дома Ломоносова в Петербурге

Ну и любопытны примеры рассеянности ее дядюшки – следствия «размышлений и пылкости воображения». Ломоносов нередко во время обеда «вместо пера, которое он по школьной привычке любил класть за ухо, клал ложку, которою хлебал горячее, или утирался своим париком, который снимал с себя, когда принимался за щи».

Дом Ломоносова в Петербурге, где он умер в 1765 г.

В биографии, написанной Я. Штелиным, приводится такой эпизод: «Приведу один пример необыкновенного присутствия духа и телесной силы Ломоносова… Однажды в прекрасный осенний вечер пошел он один-одинехонек гулять к морю по большому проспекту Васильевского острова. На возвратном пути, когда стало уже смеркаться и он проходил лесом по прорубленному проспекту, выскочили вдруг из кустов три матроса и напали на него. Ни души не было видно кругом. Он с величайшею храбростию оборонялся от этих трех разбойников. Так он ударил одного из них, что он не только не мог встать, но даже долго не мог опомниться; другого так ударил в лицо, что он весь в крови изо всех сил побежал в кусты; а третьего ему уж нетрудно было одолеть; он повалил его (между тем как первый, очнувшись, убежал в лес) и, держа его под ногами, грозил, что тотчас же убьет его, если он не откроет ему, как зовут двух других разбойников и что хотели они с ним сделать. Этот сознался, что они хотели только его ограбить и потом отпустить. «А! Каналья! – сказал Ломоносов. – Так я же тебя ограблю». И вор должен был тотчас снять свою куртку, холстинный камзол и штаны и связать все это в узел своим собственным поясом. Тут Ломоносов ударил еще полунагого матроса по ногам, так что он упал и едва мог сдвинуться с места, а сам, положив на плечо узел, пошел домой с своими трофеями, как с завоеванной добычею, и тотчас при свежей памяти записал имена обоих разбойников. На другой день он объявил об них в Адмиралтействе; их немедленно поймали, заключили в оковы и через несколько дней прогнали сквозь строй».

Эта история приводится во многих статьях о биографии ученого.

Еще несколько примеров анекдотов – забавных историй, иллюстрирующих, каким остался в памяти современников Ломоносов. Многие воспоминания рассказывают о находчивости Ломоносова: «Остроумие позволяло поэту торжествовать над порицателями. Ломоносов не затруднялся в ответе. Современники его рассказывали, что однажды, встретясь с Сумароковым, который насмешливо спросил его: ходил ли на Парнас? – Ломоносов отвечал ему: ходил, да не видал там вас!»

Во многих анекдотах упоминается о широко известной вражде Ломоносова и Сумарокова. Вот еще одна история на эту тему: «Сумароков находил всегда возможность рассердить Ломоносова, упрекая его, что он, в оде своей на взятие Хотина, употребил быстро? вместо бы?стро. Ломоносов, будучи раздражительного характера, приходил всегда от того в запальчивость, и оканчивал эту сцену обыкновенно сими словами: «как бы то ни было: бы?стро или быстро?, однако это ничуть не о?стро и не остро?».

Ломоносов легко сочинял стихотворные экспромты: «Некто Жуков, один из известных лиц в то время, родственник Сумарокова, при связях и богатстве, достигший почестей, любил ездить с пышностию, и по праву своего чина – цугом; ему случилось увидеть в Сенате Ломоносова в то самое время, как была сильная гроза. Ну, господин Пиит, сказал он ему, напиши стихи на приезд мой в Сенат во время грозы. Ломоносов не приготовляясь отвечал:

Меж многих цуков

В Сенат приехал цуком Жуков,

Дивятся все тому, дивится он и сам;

То как же не греметь во гневе небесам?»

А. С. Пушкин в статье «Из Москвы в Петербург», написал: «Сумароков был шутом у всех тогдашних вельмож: у Шувалова, у Панина; его дразнили, подстрекали и забавлялись его выходками. Фонвизин, коего характер имеет нужду в оправдании, забавлял знатных, передразнивая Александра Петровича в совершенстве. Державин исподтишка писал сатиры на Сумарокова и приезжал как ни в чем не бывало наслаждаться его бешенством. Ломоносов был иного покроя. С ним шутить было накладно. Он везде был тот же: дома, где все его трепетали; во дворце, где он дирал за уши пажей; в Академии, где, по свидетельству Шлецера, не смели при нем пикнуть». Пушкин отмечает «необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия» Ломоносова. «Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей», – пишет он.

Академик М. П. Погодин так описывал Ломоносова: «был видного роста, вспыльчив, веселого нрава, в обхождении ласков, в разговорах краток и остроумен, друзьям верен, покровительствовал упражнявшихся в науках, Поповского, семейство Рихмана; не хотел мстить врагам своим; желал богатства, чтобы удобнее и беспечнее предаваться ученым упражнениям».

Подобного рода рассуждения о натуре Ломоносова типичны: «Мы видели в нем знаменитого писателя, ученого человека; но я не сказал еще ничего о самом важном его достоинстве, не говорил о доброй душе его. С высоким умом он приял себе в дар от неба нежное и сострадательное сердце; с благородством мыслей он соединял благородство в поступках: имел завистников, но не обращал на них внимания; имел врагов, но не мстил им. С каким добродушием испрашивает он у своего Мецената (Шувалов будет жить в потомстве с Ломоносовым) покровительства семейству убитого громом профессора Рихмана! С каким беспристрастным усердием ученый ходатайствует за ученого!»

Да, большинство писавших о Ломоносове пытается перечислить разные стороны его натуры, разные черты характера. Вот пример из статьи «О характере Ломоносова»: «Пламенное рвение к учению, неутомимая жажда познания, постоянство в преодолении преград…»

М. В. Ломоносов. Гравюра Н. И. Соколова 1801 г. Стихотворение Н. М. Карамзина 1797 г.

Охватить все – задача сложная, когда речь идет о сложном человеке. Но вопрос, какое качество, какая черта характера позволяла ему преодолевать жизненные трудности, превозмочь все – этот вопрос интересен и сейчас.

Публикация о Ломоносове в журнале «Библиотека для чтения» № 7 за 1834 г.

Конечно, фигура Ломоносова – колоритная и противоречивая – вызывала пристальный интерес журналистов. Необычная судьба, слухи, конфликты – все это отражено сполна в публикациях об ученом.

О злоупотреблении Ломоносовым алкоголем упоминается обычно в связи с несколькими конфликтами с его участием. Об этом написано, например, в публикации из «Вестника Европы»: «Сохраним здесь предание общее и достоверное: сказывают, что Ломоносов имел привычку разгорячать воображение свое и ум крепкими напитками. Так поступали многие и иностранные писатели. Но сие обыкновение бывает всегда вредно здоровью и легко превращается в порок отвратительный. Мы думаем, что лучшее средство для изобретения мыслей, важных и сильных, есть глубокое и продолжительное внимание к предмету сочинения. Ломоносов по должности и, как сам он говорил, для успокоения от трудов, занимался Химией, Физикой, Металлургией, Мозаикой, даже заведением бисерной фабрики. Но главные упражнения его были: Теория словесности, поэзия, красноречие, язык и история российская. В них оказал он незабвенные, великие заслуги; на них основана его слава».

В этой цитате одна приведенная отрицательная характеристика сопровождается длинным перечнем заслуг. Именно так – как гениального ученого – можно и рассматривать личность Ломоносова. Мерки обычного человека к нему неприменимы.

Психология людей XVIII века и уклад жизни значительно, если не сказать разительно, отличались от современных. Не было представления о личном пространстве человека, оно начинает формироваться только во второй половине века и касалось это только дворянского сословия. Ломоносов из крестьян, хоть и государственных, т. е. не крепостных. Но это самое низшее сословие русского общества, самое униженное. Сословные различия вколачивались кулаками. Вот характерная цитата – из письма Ломоносова И. И. Шувалову о смерти профессора Рихмана: «Внезапно дверь отворил человек (слуга) покойного Рихмана, весь в слезах и в страхе запыхавшись. Я думал, что его кто-нибудь на дороге бил, когда он ко мне был послан». Слугу побили – это обычное дело. Ломоносов, судя по документам о деле побитого аптекаря, не захотел отдать караульному солдату шпагу. Это не грубость – это попытка отстоять свой новый сословный статус и достоинство – крестьяне не имели права носить шпагу.

В документах Академии наук и Московского университета XVIII века мы находим множество примеров конфликтов, длинные жалобы на «противников», перечисление своих достижений и достоинств. Ломоносов на их фоне не выглядит особо «конфликтным». Публичные конфликты – это скорее стиль ведения дел в этой среде. Трудно судить, кто прав или виноват в большинстве таких конфликтов. Но все они носили, как правило, ожесточенный и затяжной характер.

Академик М. П. Погодин так охарактеризовал эту проблему: «Несчастия первых лет его жизни, побои за охоту к грамоте… насмешки легкомысленных товарищей… нужда и нищета в чужих краях… были цветами в сравнении с теми колючими терниями, которыми усыпалась его общественная деятельность от товарищей по ремеслу, от невежд ученых, полуученых и неученых, от завистников, клеветников, соперников, этих умственных Сальери, которые ужаснее всех врагов на свете. Никто не может вообразить, никакая химия не может составить того яда, которым они напаяют свои смертоносные стрелы. Сам злой дух им помогает, – чтобы раздражать человека отличного, человека действующего, выводить его из терпения и увлекать к крайностям».

Могила Ломоносова. Гравюра 1784 г.

«Ломоносов наполнил торжественные оды свои высокопарною хвалою; он без обиняков называет благодетеля своего графа Шувалова своим благодетелем; он в какой-то придворной идиллии воспевает графа К. Разумовского под именем Полидора; он стихами поздравляет графа Орлова с возвращением его из Финляндии; он пишет: Его сиятельство граф М. Л. Воронцов по своей высокой ко мне милости изволил взять от меня пробы мозаических составов для показания ее величеству. – Ныне все это вывелось из обыкновения. Дело в том, что расстояние от одного сословия до другого в то время еще существовало. Ломоносов, рожденный в низком сословии, не думал возвысить себя наглостию и запанибратством с людьми высшего состояния (хотя, впрочем, по чину он мог быть им и равный). Но зато умел он за себя постоять и не дорожил ни покровительством своих меценатов, ни своим благосостоянием, когда дело шло о его чести или о торжестве его любимых идей», – написал А. С. Пушкин, понимая, что нельзя обойти проблему взаимоотношений Ломоносова с придворными покровителями.

Ради чего Ломоносов участвовал в этом диалоге с властью? Ради наград, чинов, поместья? Конечно, самолюбия никто не отменял. Но все же смыслом жизни была Наука. Очень убедительно написал об этом академик М. П. Погодин: «Ломоносов не унывал и боролся с своими противниками во всю жизнь, спорил, жаловался, просил, умолял, плакал, смеялся, ругал, оправдывался и между тем работал, работал – и не оглядывался вспять от того рала, которое дано было свыше в его руку. Наука была для него всегда выше всего. Распространение ее в отечестве любезнее всего. Русская слава дороже всего!»

Скончался М. В. Ломоносов 4 апреля 1765 г., ему было 54 года. Несколько последних лет жизни он работал, превозмогая болезнь. Однако продолжал множество проектов, писал статьи и книги, преподавал. На его погребении присутствовали не только профессора и студенты Санкт-Петербургской академии наук, но вельможи, духовенство, мастера с его мозаичной фабрики, поморы, жившие в Петербурге. Надгробие памятника из каррарского белого мрамора на могиле Ломоносова в Невском монастыре было заказано графом А. П. Шуваловым в Ливорно. «Великолепное его погребение, на котором присутствовали знатнейшие особы, было сделано за счет казны Императорской. Граф Михаил Ларионович Воронцов воздвиг памятник на его могиле в Александроневском монастыре».

В 1781–1783 гг. было объявлено в газетах о подписке на собрание сочинений Ломоносова: «От Академии наук чрез сие объявляется, что в типографии оной печатается уже с некоторого времени Собрание всех вообще Ломоносовых сочинений, наилучшим образом расположенное. К сим творениям толь славного мужа присовокуплено будет все то, что для придания ко внутреннему их совершенству и внешнего великолепия от художеств заимствовать можно».

Объявление о том, как идет выпуск этого собрания сочинений, гласило: «Здешняя Императорская Академия наук, почитая себя обязанною воздавать по мере сил своих достодолжную честь бывшим своим сочленам, трудившимся в науках к пользе и славе России, предприемлет издать на хорошей бумаге и наилучшими литерами самое полное собрание сочинений покойного господина Ломоносова. Первая часть сего собрания будет украшена его портретом, вырезанным со всевозможною точностию, и эстампом, изображающим надгробный монумент, воздвигнутый сему славному мужу в Александроневском монастыре покойным его покровителем Его Сиятельством Графом Михайлом Ларионовичем Воронцовым; прочее же напечатается с приличными эстампами и виньетами. Таковое предприятие всеконечно будет всем любителям Российского слова служить к удовольствию, тем паче, что сочинения сего славного стихотворца никогда еще не были напечатаны все вместе, хотя многия собрания таковых и обещали публике заглавиями своими, что оные все его сочинения в себе заключать будут. Господин Ломоносов, яко член здешней Академии, отдавал сочинения свои печатать в Академическую типографию, как то: Оды, Трагедии, Историю, Грамматику и проч., а после оные и в других типографиях перепечатаны были. Посему Академия, имея старшее право к напечатанию трудов сего своего бывшего сочлена, ныне к оному и приступает, обещая публике доставить и такие сочинения, которые прежде сего и совсем напечатаны не были; причем однакож Академия просит всех любителей Российского слова, приятелей и свойственников сего славного мужа присылать на имя Академии наук Господина Директора и Кавалера Ея Сиятельства Княгини Екатерины Романовны Дашковой или в Академическую Канцелярию, в которой она присутствует, достоверные известия о жизни сего славного сочинителя, письма и другие могущие у них находиться его сочинения. Сим они не только сделают великое удовольствие Академии и публике, но и воздадут с своей стороны достодолжную честь сему бессмертному сочинениями своими мужу. Как Академия Наук предприемлет сие издание начать в будущем 1784 году, то она и не оставит заблаговременно публику о расположении оного уведомить».

Памятник Ломоносову в Архангельске. Гравюра Н. И. Уткина 1836 г.

Сообщения и объявления о посмертном собрании сочинений Ломоносова несколько раз публиковались в «Санкт-Петербургских ведомостях». В апреле 1784 г.: «Санкт-Петербургская Императорская Академия наук чрез сие объявляет, что в типографии ею отпечатана Первая часть полного собрания сочинений Михайла Васильевича Ломоносова, с портретом сочинителя, эстампом, изображающим воздвигнутый ему в Александроневском монастыре монумент, и с разными виньетами: по чему господа, подписавшиеся на сие издание, благоволили бы прислать свои билеты к получению экземпляров. Есть ли же кто вновь желает подписаться, то может при внесении наперед 12 руб. получить первую часть и билет; ибо порознь оное продаваться не будет. Сия первая часть содержит: Жизнь покойного сочинителя; Предисловие о пользе книг церковных; Письмо о Российском стихотворстве; Оды духовные, из коих одна никогда не была напечатана; Оды похвальные; Венчанная надежда Российской Империи; Разговор с Анакреонтом; Ода на счастие; Похвальные надписи; Разные Письма к Его Высокопревосходительству Ивану Ивановичу Шувалову, которые никогда еще не были напечатаны».

В ноябре 1784 г. сообщается о выходе второго тома: «Вторая часть полного собрания сочинений Михайла Васильевича Ломоносова, содержащая в себе: 1) Героическую поэму ПЕТР Великий, 2) Трагедию Тамира и Сели, 3) Трагедию Демофонт, 4) Письмо о пользе стекла, 5) Слово похвальное Государыне ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕТРОВНЕ 6) Слово похвальное Государю ПЕТРУ Великому. Господа, подписавшиеся на сие издание, благоволили бы прислать свои билеты к получению экземпляров».

Весной 1785 г. были напечатаны «Риторика» Ломоносова и третий том сочинений: «Третья часть полного собрания сочинений Михайла Васильевича Ломоносова, содержащая в себе: 1) Слово о пользе химии; о явлениях воздушных, от Электрической силы происходящих; о происхождении света, новую теорию о цветах представляющее; о рождении металлов от трясения земли; 2) Рассуждение о большей точности морского пути; 3) Явление Венеры на Солнце…»

За несколько дней до кончины М. В. Ломоносов сказал Я. Штелину, своему первому биографу: «Я умираю, товарищ, и на смерть взираю равнодушно; но сожалею о том, чего не успел совершить для славы Отечества и Академии нашей. К сожалению вижу, что благие мои намерения исчезнут вместе со мною». Однако личность Ломоносова, его научные труды и гипотезы вызывали все возрастающий интерес как современников, так и его потомков.

Спустя 100 лет после смерти Ломоносова газета «День» написала так: «Чью память сходились праздновать вместе и скромный ученый, и писатель, и блестящий представитель светского высшего круга? Память холмогорского мужика, память простого рыбака с Северного Поморья, который первый внес светочь Русского народного гения в мир вселенской науки, который первый явился в нем самостоятельным Русским гением. Это тот гениальный мужик, которого колоссальная фигура до сих пор стоит почти одинокою в истории нашего просвещения…»

В 1855 г. М. П. Погодин сделал такой вывод: «Назидательную картину открывает нам жизнь Ломоносова, представляя его в борьбе со всеми возможными препятствиями на пути, и с полною победою, хотя прибавим с глубоким вздохом, и после смерти. Это вместе и чудная картина, – одно из самых разительных явлений в нашей истории, обильной чудесами!»

Он был первым признанным в мировом масштабе русским ученым-естествоиспытателем: почетный член Шведской академии наук, член Болонской академии наук. Он был первым русским профессором в Санкт-Петербургской академии наук. Первым начал читать лекции на русском языке. Он был ученым-энциклопедистом, интересы его носили разносторонний характер. Ломоносов вошел в историю как основоположник физической химии, поэт, заложивший основы современного русского языка, художник, историк, поборник отечественного просвещения. А главное, он стал символом самостоятельной русской науки и беззаветного служения ей.