Король брода

Скучно и однообразно протекала жизнь ленинградской молодежи в начале 50-х годов. Единообразие было не только в мыслях, но и в одежде, особенно мужской. На одежду вообще не обращали внимания — покупали то, что было в магазинах, а там был один фасон на всю страну, но народ не роптал. Хорошо, что можно было купить хоть это.

Забегая немного вперед, скажу, что, снимая позднее документальные фильмы о нашей легкой промышленности, я всегда спрашивал на фабриках, почему они шьют такую плохую обувь, некрасивую одежду и ужасное белье? Ответ всегда был один и тот же. Во-первых, шить иначе им не позволяет ГОСТ, где указаны все допустимые размеры: и ширина брюк, и длина нижних рубашек, и толщина подошвы. А главное, все образцы изделий проходили обязательное утверждение в Министерстве легкой промышленности, которое никаких вольностей и новшеств не допускало. Жаль, что мне не удалось попасть в само это Министерство.

Но вернемся в 1954 год. После смерти тирана кто-то наиболее чуткий и информированный вдруг заметил, что сажать перестали. Люди стали позволять себе вольности в одежде: кто-то через одежду хотел показать, что он не такой же, как все, не безликий серый человек, а личность, у которой есть свой характер мыслей и, соответственно, стиль одежды. Таких людей стали называть стилягами. Впрочем, их почти никто не знал и не видел. Люди вообще не знали, что такое стиляги, хотя это словечко уже кое-где появилось в печати. Нужен был, как мы бы сейчас сказали, «пиар».

И он появился. Комсомольско-коммунистическая братия начала всесоюзную кампанию борьбы со стилягами. Они не могли допустить свободомыслия даже в одежде. В ленинградской молодежной газете «Смена» появилась огромная статья «Мусор» с подзаголовком «их задержал комсомольский патруль». Но главное, что, помимо текста, разумеется ругательного, там были помещены вполне приличные фотографии стиляг, и оказалось, что никакие они не страшные, а, пожалуй, даже красивые и изящные.

Как же выглядел стиляга? Главный и основной отличительный признак — это узкие брюки. Дело в том, что, согласно взглядам передовых комсомольцев, брюки советского человека должны быть как можно шире. Брюки же стиляг были уже 20 см. Второй отличительный признак — длинные, до шеи, волосы. Носить более длинные, как у женщин, ниже плеч, как носят иногда сейчас, тогда никто не осмеливался. Спереди волосы желательно было укладывать в виде хохолка — кока. Третий признак — это яркий, желательно пестрый и оранжевый, галстук.

Вот и все. В газетах иногда писали о разрисованных обезьянами и пальмами галстуках и о длинных клетчатых пиджаках. Но все это можно было изготовить только индивидуально, а это тогда было очень сложно и дорого. Люди были вообще бедные. Я таких стиляг никогда не видел.

Примечательно, что статья в газете в основном была посвящена обычным пьяницам, дебоширам и хулиганам, коммунисты как бы хотели сказать, что стиляга и хулиган — это одно и то же. Хотя на самом деле это были прямо противоположные явления: пьяницы и хулиганы — это низы общества, а стиляги — люди, поднявшиеся над серой толпой и обывательскими вкусами.

Здесь важно подчеркнуть, что внешний вид стиляг — совершенно не вопрос моды. Это была единственно возможная в те годы форма социального протеста против затхлого и тупого существования в безликой толпе советских людей, объединенных «морально-политическим» единством. Это были первые граждане Страны Советов, гордые своей несоветскостью и выставлявшие ее напоказ.

Главным героем упомянутой статьи оказался Валентин Тихоненко. Подпись под его фотографией гласила: «Пусть посмотрят на вас студенты и преподаватели, ваши соседи и знакомые и совсем незнакомые люди. Вряд ли какие-нибудь чувства, кроме омерзения и презрения, выразят они, глядя на этот снимок».

Только так должен был выглядеть настоящий Советский человек

Ну, а что же я? Первое, что я сделал, это попросил мать заузить все мои брюки почти на 10 см. В дальнейшем в течение многих лет этой процедуре подвергались все мои брючные покупки, пока власти, наконец, не изменили ГОСТ. Затем я объехал чуть ли не весь город в поисках оранжевого галстука в клеточку — в то время везде продавались только серые, синие и коричневые галстуки в диагональную полоску. Волосы я также перестал укорачивать в ожидании, когда они отрастут со лба до шеи. Так что реакция получилась противоположной той, на которую рассчитывало жлобье с комсомольскими значками.

В то время было такое специфическое ленинградское явление, как «Брод». Слово это происходило сразу от двух слов: «Бродвей» и «бродить» и означало как бы «бродить по Бродвею». Это был участок Невского проспекта по его четной стороне от улицы Восстания до Литейного проспекта. Молодежь здесь просто медленно прогуливалась, а точнее сказать, фланировала взад и вперед, туда и обратно. Цель была: себя показать — на других посмотреть. Причем, конечно, это происходило вечером, когда закрывались магазины и прекращалась дневная суета. Был свой «Брод» и в Москве.

Я сразу захотел лично своими глазами увидеть Валентина Тихоненко. Я знал: он обязательно должен быть там. И я не ошибся, но только он ходил по другой, малолюдной стороне улицы. На Броде толпа зевак после газетной публикации ему бы не дала проходу. Там он медленно прогуливался всегда в сопровождении своих друзей, и это был настоящий КОРОЛЬ БРОДА и его свита играла короля. Даже походка у него была какая-то совершенно необычная: он не переставлял ноги, как все люди, а с каким-то выхлестом выбрасывал их вперед. Он шел С ГОРДО ПОДНЯТОЙ ГОЛОВОЙ, не пряча ее в плечи, что еще больше подчеркивал кок на голове. Это было очень необычно: я впервые в жизни увидел не напуганного и приниженного советского человека, а человека, который гордо плыл над серой толпой. Это был откровенный вызов Советской системе.

Комсомольские патрули, которые ходили тогда по улицам города, объявили стилягам настоящую войну: они стригли их наголо, обрезали галстуки и рвали им брюки и пиджаки, отнимали джазовые пластинки. Был у патрулей и четкий критерий, кого подвергать наказанию. Однажды на пути таких идейных комсомольцев встретился мой одноклассник Юрий Вдовин. Они завели его в парадную и сказали: «Сейчас мы узнаем, стиляга ты или нет. Давай снимай свои брюки, не снимая ботинок. Если сможешь снять, ты наш человек, а если нет, то ты — стиляга». Брюки Вдовина через ботинки не снимались, так как были слишком узкими, и комсомольцы разодрали ему обе штанины снизу доверху. Он не знал, как в таком виде добраться до дома.

«Король Брода — Валентин Тихоненко»

Им было все дозволено, но так они только увеличивали число противников тоталитарной власти черни. Ну, а я с другом Маратом свободными вечерами как тень ходил за Валентином Тихоненко по другой стороне улицы, пытаясь подражать его неповторимой походке. Мне было 16 лет. Тогда у меня впервые появилась ЛЮБОВЬ К СВОБОДЕ, А ЭТА ЛЮБОВЬ НЕ ПРОХОДИТ НИКОГДА.

Конец 1954 года — у меня появился кок на голове и оранжевый галстук как результат борьбы комсомольцев

Я забыл имена и фамилии многих своих одноклассников, большинства сокурсников и даже соседей по коммунальной квартире не всех помню, а вот имя этого человека запомнил на всю жизнь, потому что он и меня сделал человеком. Так одни люди бесследно исчезают, а другие УХОДЯТ В БЕССМЕРТИЕ.