Практические разногласия

Шестого ноября 1991 года Гайдар был назначен вице-премьером. Поскольку премьером стал Ельцин, то Гайдар de facto оказался руководителем правительства. Чуть позже были назначены министрами и другие члены команды: Чубайс, Авен, Нечаев, Мащиц. Некоторые стали советниками, помощниками, руководителями подразделений в правительстве.

Если не ошибаюсь, 18 января 1992 года, по результатам переговоров с бастовавшими шахтерами, Гайдар принял решение, во многом предрешившее судьбу и своего правительства, и экономических реформ, а возможно, и всей страны на десятилетия. Правительство приняло на себя финансовые обязательства по поддержке шахтеров на сумму, эквивалентную 8% валового внутреннего продукта. В это невозможно было поверить. Восемь процентов ВВП — это совершенно фантастическая сумма! Сумма, которая никогда — ни до, ни после — ни на какие иные цели одноразово не выделялась. Бюджетная политика в России и сегодня далека от образцовой. И сегодня государственные средства растаскиваются на разные сомнительные проекты, в том числе и на популистские, и на силовые. Тем не менее ни одна из этих трат не сопоставима по масштабам с решением января 1992 года. Так, к примеру, совокупные расходы на оборону (закупки вооружения, денежное довольствие армии, пенсии военнослужащим и т. д.) составляют сегодня около 3% ВВП, совокупные расходы на МВД, органы безопасности, прокуратуру — чуть более 2% ВВП. Вся социальная сфера сегодня поглощает около 8% ВВП. Это огромные суммы. Они идут на финансирование секторов, где заняты сотни тысяч и миллионы людей. В январе же 1992 года для одной только подотрасли топливной промышленности — на зарплату, на поддержку шахт, на субсидии — были выделены средства в размере 8% ВВП. История даже нашей страны иных таких примеров, кажется, не знает.

Когда это решение было принято, стало ясно, что первое условие успешного экономического реформирования — макроэкономическая стабилизация — уже разрушено: при таком уровне бюджетных расходов добиться ее было невозможно. Решение же по шахтерам оказалось, увы, не единственным. В результате последующих решений совокупные государственные расходы, в советское время составлявшие чуть более 50% ВВП, в течение 1992 года подскочили до 70% ВВП. Просела и доходная часть бюджета. В результате появился гигантский бюджетный дефицит размером почти в 30% ВВП. Неизбежным результатом во многом искусственно спровоцированного бюджетного кризиса стала массированная денежная эмиссия, приведшая к инфляции и гиперинфляции, а затем и к политической смерти гайдаровского правительства, к дискредитации экономических реформ, как будто бы в насмешку названных «либеральными» и «радикальными»… Впрочем, мы уже говорили об этом.

— Вы начинали такой, казалось бы, единой группой. И все были как будто бы примерно одного профессионального уровня, все доверяли друг другу. Но тот искусственный кризис, который создал потом Гайдар, Вы, насколько можно понять, охарактеризовали, в общем-то, как результат очевидной некомпетентности. А разве эта некомпетентность Гайдара в финансовых вопросах не была очевидна Вам с самого начала?

– В 1987 году, когда я присоединился к этому кружку, вопросы бюджетного дефицита и макроэкономической стабилизации только-только начали активно обсуждаться. Дефицит государственного бюджета СССР был еще относительно скромным, но быстро рос. В 1985 году он был еще около 2% ВВП, а в 1986 году превысил 6% ВВП. Расходные аппетиты продолжали расти, и в повестке обсуждений нашей группы появились вопросы стабилизации бюджета. Стали появляться и обсуждаться доклады по теме финансовой стабилизации. В 1989 году в журнале «Коммунист», где Гайдар был зам. редактора экономического отдела, была опубликована статья одного из членов команды Константина Кагаловского с говорящим названием «Поджаться». В 1991 году до дыр была зачитана и чуть ли не наизусть выучена статья Руди Дорнбуша «Макроэкономический популизм», посвященная финансовой дестабилизации, осуществленной правительствами С. Альенде в Чили и А. Гарсиа в Перу. Так что нельзя сказать, что для Гайдара в 1992 году эта тема была совершенно неизвестна: она неоднократно и детально обсуждалась в течение нескольких лет.

К 1991 году стало ясно, что бюджетная система страны идет вразнос. Ситуация усугубилась, когда обострилась конкуренция российских и союзных властей за то, в чей бюджет предприятия могут платить налоги. В результате в союзном бюджете стали образовываться огромные дыры. В 1990 году дефицит бюджета вырос до 8% ВВП, а в 1991-м — очевидно до 15% ВВП. В 1992 году он подскочил почти до 30% ВВП. На одной из встреч, произошедшей уже в 1993 году, Егор Тимурович поделился своими впечатлениями о тогдашней работе в качестве министра финансов и фактического руководителя правительства. Тогда он сказал примерно следующее: «Если к вам приходит один человек и просит у вас денег, вы можете отказать. Если приходит пятый человек и просит у вас денег, вы можете отказать. А вот когда приходит двадцатый человек, вы отказать не можете…»

Наверное, это наилучшая иллюстрация к тому, как не может и не должен вести себя министр финансов, руководитель правительства. Государственные чиновники независимо от ранга не вправе единолично определять, кому и сколько выдавать государственных денег. Руководитель исполнительной власти является представителем всей страны, всего общества, всей государственной власти. Его обязанность — соблюдение процедур, в том числе процедур принятия бюджетных решений. Это не только не вопрос компетенции одного человека. Это вообще не вопрос исполнительной власти. Бюджетные вопросы — это вопросы законодательной власти. Правительство лишь готовит соответствующие предложения, а рассматривает их парламент.

Так что отказ от применения демократических процедур в бюджетном процессе по-своему тоже способствовал финансовому кризису и гиперинфляции в России.

В последующие годы члены команды Гайдара неоднократно обращались и к нему и к Чубайсу с просьбой о проведении анализа проводившейся политики: что было сделано правильно, что — неверно, почему. Увы, ни разу такой встречи не произошло, ни разу такого анализа не проводилось. Игнорирование коллег после рубежа 1991–1992 годов стало вопиющим нарушением неписанных традиций, сложившихся в команде в предшествующие годы.

В декабре 1992 года Гайдар был вынужден уйти из правительства, премьером был назначен Черномырдин. Несмотря на довольно грустную атмосферу, не было ощущения бесповоротного поражения. Наоборот, было ощущение, что это лишь временное отступление, что через некоторое время Гайдара вновь призовут во власть, потому что проблемы страны никуда не делись, а людей, способных сделать необходимое, по-прежнему не хватало. Поэтому было ощущение, что Гайдар уходит, но обязательно вернется. Работа продолжится, ошибки будут проанализированы, уроки будут извлечены. Увы, анализа ошибок так и не было сделано, а ответы на поднятые вопросы так и не были даны.

Вы спрашивали меня по поводу понимания — непонимания, компетентности — некомпетентности. Думаю, что отказ от обсуждения очевидных провалов говорит о том, что, видимо, имело место понимание того, что ошибки были. Если же говорить с высоты нынешнего времени, то произошедшее является, очевидно, свидетельством не только личной слабости, но и институциональных провалов, главными из которых стала монополизация исполнительной властью полномочий по проведению экономической политики.

Как бы то ни было, прекращение работы правительства Гайдара в декабре 1992 года следует признать закономерным. Если бы Гайдар остался на своем посту и на пост вице-премьера и министра финансов в конце 1992 года не пришел Борис Федоров, то инфляция в России в 1993 году скорее всего не замедлилась, а ускорилась бы. Ничего похожего на план финансовой стабилизации, который немедленно стал воплощать Федоров, у Гайдара не было. Если в первые пять месяцев 1992 года у него еще наблюдалась определенная реформаторская активность, то начиная с июня 1992-го (когда Гайдар был назначен исполняющим обязанности премьера) правительство охватил фактический паралич: невозможно назвать ни одного решения, которое можно было бы считать реформаторским. В июле 1992 года на смену уволенному Матюхину на пост руководителя Центрального банка был назначен В. Геращенко. В августе 1992 года Геращенко организовал денежный взаимозачет, энергично поддержанный и Гайдаром и Чубайсом и вызвавший новый прилив денег в экономику и дополнительную инфляционную волну. Денежной системе страны был нанесен новый удар.

— Теперь мы снова попросили бы Вас отдать дань установившейся уже у нас традиции как бы закольцовывать некоторые из обсуждаемых сюжетов. Давайте попробуем закольцевать весь тот большой период жизни страны, который был охвачен Вашим рассказом и ответом на предыдущие наши вопросы. Прежде чем вернуться снова к нынешнему времени, не можете ли Вы очень коротко, очень тезисно, ничего не аргументируя, просто еще раз обозначить главные вехи и итоги этого периода? Что бы Вы отнесли к плюсам, а что — к минусам Перестройки? Что было сделано не так, а что — так? Что было в Ельцинский период? И так далее. Что называется — по пунктам, чтобы нарисовалась как бы некая итоговая стержневая схема…