Человек

Человек

В период наиболее интенсивной деятельности «кафе-футуризма», в феврале 1918 года, Маяковский издал новую поэму «Человек» в издательстве АСИС (Ассоциация социалистического искусства) на деньги друзей, в частности Льва Гринкруга. Одновременно в том же издательстве вышло второе бесцензурное издание «Облака в штанах».

Когда в конце января Маяковский читал «Человека» в частной компании, реакция была ошеломляющей. На вечере, устроенном в квартире поэта А. Амари, присутствовала большая часть русского поэтического парнаса: символисты Андрей Белый, Константин Бальмонт, Вячеслав Иванов, Юргис Балтрушайтис, футуристы Давид Бурлюк и Василий Каменский, а также поэты, творчество которых не относилось к определенному течению, — Марина Цветаева, Борис Пастернак и Владислав Ходасевич.

«Читали по старшинству, без сколько-нибудь чувствительного успеха, — вспоминал позднее Пастернак. — Когда очередь дошла до Маяковского, он поднялся и, обняв рукою край пустой полки, которою кончалась диванная спинка, принялся читать „Человека“. Он барельефом <…> высился среди сидевших и стоявших и, то подпирая рукой красивую голову, то упирая колено в диванный валик, читал вещь необыкновенной глубины и приподнятой вдохновенности». Напротив Маяковского сидел Андрей Белый и слушал как завороженный. Когда чтение закончилось, он, потрясенный и бледный, встал и сказал, что не представлял, что можно создавать поэзию такой силы в нынешнее время. Публичное чтение, состоявшееся через несколько дней в Политехническом музее, прошло так же успешно. «Никогда я такого чтения от Маяковского не слыхал, — вспоминал Роман Якобсон, присутствовавший там вместе с Эльзой. — Он очень волновался, хотел передать все и читал совершенно изумительно <…>». Посетивший и этот вечер Андрей Белый повторил хвалебные слова, назвав Маяковского самым выдающимся русским поэтом после символистов. Это было наконец долгожданное признание.

«Человек» создавался на протяжении 1917-го, Маяковский приступил к работе весной и завершил поэму в конце года, уже после Октябрьской революции. Поэма длиной почти в тысячу строк занимает, таким образом, центральное место в творчестве Маяковского чисто хронологически, на рубеже старого и нового времени. Однако и тематически она занимает центральное положение: нигде тема экзистенциальной отчужденности Маяковского не звучит так отчаянно, как здесь.

Поэма структурирована как Евангелие и разделена на части: «Рождество Маяковского», «Жизнь Маяковского», «Страсти Маяковского», «Вознесение Маяковского», «Маяковский в небе», «Возвращение Маяковского», «Маяковский векам». Религиозный подтекст подчеркивается оформлением обложки, на которой имя автора и название поэмы образуют крест.

День, когда родился Маяковский, — «день моего сошествия к вам» — был «одинаков», и никто не догадался намекнуть «недалекой неделикатной звезде», что этот день достоин праздника. И все же это событие такого же масштаба, как рождение Христа, потому что каждое совершаемое Маяковским движение — огромное, необъяснимое чудо, его руки могут обнять любую шею, его язык способен произвести любой звук, его «драгоценнейший ум» сверкает, он умеет превращать зиму в лето, воду — в вино. А еще он все превращает в поэзию — Прачки становятся «дочерьми неба и зари», у булок «загибаются грифы скрипок», а голенища сапог «распускаются в арфы». Все сущее есть результат рождения Маяковского: «Это я / сердце флагом поднял. / Небывалое чудо двадцатого века!» Перед этим чудом «отхлынули паломники от гроба господня, / опустела правоверными древняя Мекка».

Однако далеко не все ценят умение поэта превращать. Реальный мир, «логово банкиров, вельможей и дожей», чувствует угрозу и идет в наступление: «Если сердце всё», то зачем грести деньги? «Кто дням велел июлиться?» Нет! Небо надо «запереть в провода», а землю — «скрутить в улицы». А «загнанный в земной загон» человек/поэт, язык которого оплеван сплетнями, влачит «дневное иго», с «законом» на мозгах и «религией» на сердце. Он «заключен в бессмысленную повесть», фантазия изгнана, правят только деньги, в «золотовороте» тонет все, великое и малое: «гении, курицы, лошади, скрипки». А посередине всего этого, на «острове расцветоченного ковра» живет Повелитель Всего, соперник поэта и его «неодолимый враг», в тонких чулках с нежнейшими горошинками, франтовских штанах и в «галстуке, выпестренном ахово».

На обложке поэмы «Человек» фамилия автора и название оформлены в виде креста — уместный символ для аллегорического текста, кончающегося тем, что Маяковский стоит «огнем обвит / на несгорающем костре / немыслимой любви».

Хотя враг Маяковского наделен стереотипными чертами буржуа, свести Повелителя Всего к социальному или экономическому феномену было бы слишком просто. В поэтическом мире Маяковского понятие «буржуй» прежде всего символ застоя, консерватизма, пресыщенности: «Быть буржуем / это не то что капитал / иметь, / золотые транжиря. / Это у молодых / на горле / мертвецов пята / это рот зажатый комьями жира» — так через пару лет Маяковский определит смысл «буржуйства» в поэме «150 000 000». Повелитель Всего — это «всемирный буржуй», чей дешевый и вульгарный вкус властвует и губит мир. Вывод, который Маяковский формулирует в поэме «Человек», может служить эпиграфом ко всему его творчеству:

Встрясывают революции царств т?льца,

меняет погонщиков человечий табун,

но тебя,

некоронованного сердец владельца,

ни один не трогает бунт!

Притягательная сила Повелителя так велика, что даже любимая поэта противостоять ей не может. Он пытается удержать ее, но поздно, она уже у Него. Его череп блестит, Он безволосый, «только / у пальца безымянного / на последней фаланге / три / из-под бриллианта / выщетинились волосики». Она склоняется к Его руке, и губы шепчут имена волосиков: один называют «флейточкой», другой «облачком», третий — «сияньем неведомым» только что написанного произведения. Так «некоронованный сердец владелец» опошляет не только любовь Маяковского, но и его поэзию.

Женщина в Его власти, тоска и отчаяние вызывают мысли о самоубийстве у поэта, чье «сердце рвется к выстрелу, / а горло бредит бритвою». Он идет по набережной Невы, и его душа «замерзшим изумрудом» падает на лед. Он заходит в аптеку, но, получив от аптекаря склянку с ядом, вспоминает, что бессмертен, и «потолок отверзается сам» — он поднимается на небо. Там он скидывает «на тучу / вещей / и тела усталого / кладь». Поначалу он разочарован. Он понимает, что «неодолимый враг» живет и в нем самом, и жалуется, что нет ему «ни угла ни одного, / ни чаю, / ни к чаю газет». Но он привыкает, небесная жизнь оказывается отражением земной, здесь существование тоже с утра и до вечера подчинено строгому режиму. Кто чинит тучи, кто «жар надбавляет солнцу в печи». Но что делать ему, поэту, он ведь «для сердца, / а где у бестелесных сердца?!»/ Когда он предлагает развалиться «по облаку / телом», чтобы всех созерцать, ему отвечают, что это невозможно — и в небе нет места для поэта.

«Кузни времен вздыхают меха», года похожи друг на друга, в конце концов в груди у Маяковского снова начинает стучать сердце, и он хочет вернуться на землю. Может быть, теперь там все по-новому, спустя «1, 2, 4, 8, 16, тысячи, миллионы» лет? Но, сваливаясь с неба, как «красильщик с крыши», он быстро обнаруживает, что все осталось по-прежнему, люди заняты прежними делами, «тот же лысый / невидимый водит, / главный танцмейстер земного канкана» — то «в виде идеи, / то чёрта вроде, / то богом сияет, за облако канув». У врага воплощений прорва!

Оказавшись у Троицкого моста, Маяковский вспоминает, что когда-то стоял здесь, смотрел вниз на Неву и собирался броситься в воду. Словно во сне, он вдруг видит любимую, чувствует почти «запах кожи, / почти что дыханье, / почти что голос», ожившее сердце шарахается, он опять «земными мученьями узнан»: «Да здравствует / — снова, — / мое сумасшествие!» — восклицает он, вторя теме сумасшествия в «Облаке в штанах». Спросив у прохожего об улице Жуковского, он узнает, что эта улица — «Маяковского уже тысячи лет: / он здесь застрелился у двери любимой». Он осторожно пробирается в дом, узнает квартиру, «все то же, / спальня та ж». Замечает в темноте «голую лысину», стискивает кинжал и идет дальше, снова «в любви и в жалости». Но когда зажигается электричество, он видит, что в квартире живут чужие люди, инженер Николаев с женой. Он бросается вниз по лестнице и находит швейцара. На вопрос «Из сорок второго / куда ее дели?» получает ответ: согласно легенде, она бросилась к нему из окна: «Вот так и валялись / тело на теле».

Маяковский прервал земное существование из-за неразделенной любви, теперь он вернулся, но любимой больше нет. Куда ему деваться? На какое небо? К какой звезде? Ответа нет. Все погибнет, говорит он, ибо «тот, / кто жизнью движет, / последний луч / над тьмой планет / из солнц последних выжжет». Сам же он стоит, «огнем обвит, / на несгорающем костре / немыслимой любви» — вариация финальных строк первой части «Облака в штанах»: «Крик последний, — / хоть ты / о том, что горю, в столетия выстони!»

Экзистенциальная тематика, пронизывающая с самого начала творчество Маяковского, в поэме «Человек» достигает кульминации: одинокое «я», борющееся с врагом поэзии и любви, имя которому легион: необходимость, мещанство, тривиальность быта — «мой неодолимый враг», Повелитель Всего. Лев Шестов говорит о «людях трагедии», которые должны постоянно воевать на двух фронтах: «и с „необходимостью“, и со своими ближними, которые еще могут приспособляться и поэтому, не ведая, что творят, держат сторону самого страшного врага человечества». Шестов имел в виду Достоевского и Ницше, но определение в равной степени применимо и к Маяковскому с его трагическим мировоззрением.

Как явствует из названия, «Человек» повествует не о Маяковском в России, а о Человеке во Вселенной; проблематика общая, экзистенциальная, не частная. Тем не менее произведение, как и вся поэзия Маяковского, глубоко автобиографично. Если упоминаний о политических событиях в поэме нет, то присутствие Лили ощущается явственно. Намеки на нее многочисленны, от конкретного адреса — даже номера квартиры! — до перечисления произведений Маяковского; в набросках намеки еще очевидней.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Человек

Из книги Карл Великий автора Левандовский Анатолий Петрович

Человек В 800 году ему исполнилось пятьдесят восемь лет. Находясь в зените славы, он пребывал в расцвете сил и здоровья. Легенда навечно сохранила образ величественного старца с огромной белой бородой, облаченного в пышное одеяние, увенчанного золотой короной, с


Сам человек…

Из книги Повесть о пережитом автора Дьяков Борис

Сам человек… «Как быстро проходит день и как долго тянется год!» — признался я в открытке, которую удалось отправить домой сверх нормы. А через день Эмир принес мне двенадцать писем. Открытка с ними разошлась. Вера писала: «День без тебя — как год. А годы бегут, убегают.


ЧЕЛОВЕК

Из книги Вернадский: жизнь, мысль, бессмертие автора Баландин Рудольф Константинович

ЧЕЛОВЕК В минералогии принято упоминать о практическом значении того или иного минерала в хозяйственной деятельности. Писал об этом и Вернадский в своих минералогических работах. Сделал он это по особому.«Я стараюсь выяснить значение человека в генезисе минералов. Эти


«Человек № 217»[65]

Из книги О себе, о людях, о фильмах автора Ромм Михаил Ильич

«Человек № 217»[65] Весной 1943 года я приехал в Москву для того, чтобы договориться о своей следующей постановке. В Москве в это время уже начиналось восстановление «Мосфильма». Снимался какой-то концерт, проектировалась постановка «Кутузова», картины Герасимова, картины


3. ЧЕЛОВЕК

Из книги Дневник автора Пипс Сэмюэль

3. ЧЕЛОВЕК ДОМ И СОСЕДИ Сегодня утром, обнаружив, что некоторые вещи лежат не там, где им надлежит, схватил метлу и стал колотить горничную до тех пор, пока она не закричала на весь дом, чем крайне мне досадила. 1 декабря 1660 годаЗа обедом и ужином я, сам не знаю почему, выпил


Человек

Из книги Страсти по Чайковскому. Разговоры с Джорджем Баланчиным автора Волков Соломон Моисеевич

Человек Баланчин: Чайковский-человек и Чайковский-музыкант — это, по-моему, совершенно то же самое, одно и то же. Делить их нельзя. Чайковский все время о музыке думал. Но конечно, он был человек чрезвычайно воспитанный и гостям не показывал: я занят, оставьте меня в покое.


Человек

Из книги Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг. автора Янгфельдт Бенгт

Человек В период наиболее интенсивной деятельности «кафе-футуризма», в феврале 1918 года, Маяковский издал новую поэму «Человек» в издательстве АСИС (Ассоциация социалистического искусства) на деньги друзей, в частности Льва Гринкруга. Одновременно в том же издательстве


ТОТ ЧЕЛОВЕК

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

ТОТ ЧЕЛОВЕК Опять я проснулась так рано И встала не с той ноги! Нет, я не больна, но странно — Все кажется мне другим. И ветер шумит иначе, И тополь стучится в дверь, И кто-то в камине плачет, Скулит и рычит, как зверь… Нет, нам выходить не надо! Давай запремся на ключ. Смотри,


Человек

Из книги Прорабы духа автора Вознесенский Андрей Андреевич

Человек Человек меняет кожу, боже мой! — и челюсть тоже, он меняет кровь и сердце. Чья-то боль в него поселится? Человек меняет голову на учебник Богомолова, он меняет год рожденья, он меняет убежденья на кабинет в учрежденье. Друг, махнемся — помоги! Дам мозги за три


ЧЕЛОВЕК

Из книги Собрание сочинений. Т.25. Из сборников:«Натурализм в театре», «Наши драматурги», «Романисты-натуралисты», «Литературные документы» автора Золя Эмиль


Человек

Из книги Домой, ужинать и в постель. Из дневника автора Пипс Сэмюэль

Человек


Человек

Из книги Сергей Тигипко автора Корж Геннадий

Человек Работа – это не все. Жизнь значительно шире. Сергей Тигипко На выборах 2004 года одной из главных задач, которую Тигипко ставил перед штабом, было показать Януковича – человека а не только политика. Потому что он прекрасно понимал, что именно это очень важно для


Человек

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Человек Конечно, он может быть лучше, чем ты, Сотворенный тобой портрет, И скульптура, которую ты изваял, Может быть лучше, чем ты, — Может большей быть высоты И красивей, чем оригинал. Если ты стихи написал, Могут больше сказать они, Чем сказал бы в беседе ты. И конечно,


«Наш человек»

Из книги Чётки автора Саидов Голиб

«Наш человек» Прошло месяца два, прежде чем я осознал, что следует либо, срочно менять место работы, либо – я сойду с ума и меня пора отправлять в «дурку». И поводов для этого накопилось предостаточно.Во-первых, изумляла стойкость и упёртость арабских соплеменников,


Человек Шу

Из книги Ли Бо: Земная судьба Небожителя автора Торопцев Сергей Аркадьевич

Человек Шу В исторических летописях «Новая книга [о династии] Тан» упоминается появление «потомков священного Желтого Владыки» (Хуан-ди) в «Западном крае», откуда они «в начале периода Шэньлун»[13] перебрались в Западное Ба (часть современной провинции Сычуань), где


X Человек

Из книги Дидро автора Акимова Алиса Акимовна

X Человек К любимым мыслям возвращаешься постоянно. Дидро несколько раз в «Племяннике Рамо», в «Парадоксе об актере», в разговоре с Уранией — мадам Лежандр, в письме к Софи развивал мысль о том, что из двух Расинов он выбрал бы не Расина — доброго отца, хорошего мужа,