Часть 5 СССР уничтожили целенаправленно

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Часть 5

СССР уничтожили целенаправленно

За Горбачевым стояла не только Тэтчер, это был по-настоящему заговор, идущий со стороны.

Из радиопередачи Русской службы новостей.

Ю. БУДКИН (ведущий): В студии Юрий Будкин. Здравствуйте. Я представляю вам наших сегодняшних гостей: последний председатель Верховного совета Союза Советских Социалистических Республик Анатолий Лукьянов. Анатолий Иванович, здравствуйте.

А. ЛУКЬЯНОВ: Здравствуйте.

Ю. БУДКИН: Его дочь, постоянная гостья нашей программы, именно в этот день и в это время член Московского Городского комитета КПРФ Елена Анатольевна Лукьянова. Здравствуйте.

Е. ЛУКЬЯНОВА: Здравствуйте.

Ю. БУДКИН: Понятно, почему мы сегодня собрались в таком составе, потому что сегодняшний день — это очередная годовщина КГЧП, 1991 год. Я, например, до сих пор помню как сейчас этот день, когда я шел, мне нужно было сделать звонок, я подошел (тогда еще были телефоны-автоматы), набрал какой-то номер и сказал: я сейчас к вам приеду. Мне говорят: ты, что, не знаешь, в городе танки. Куда ты собрался ехать? 18 лет назад. Первые воспоминания, которые были тогда, в 1991 году, когда все прошло и то, что вы сейчас помните, как-то меняются? Это вопрос к Анатолию Лукьянову.

А. ЛУКЬЯНОВ: Я думаю, что я помню, конечно, все, но только мне думается, что и люди сейчас стали по-другому немножко смотреть на эти события. По социологическим опросам, многие сегодня говорят, что это был акт защиты Союза. Это очень существенно. Читаю сообщения всякие, вдруг Жириновский говорит: нет, это было все в рамках закона и что надо было отстаивать линию ГКЧП.

Ю. БУДКИН: Елена Анатольевна, а у вас тогда и сейчас?

Е. ЛУКЬЯНОВА: Тогда и сейчас мне сравнивать трудно, я тоже помню все поминутно, у меня мнение не изменилось за 18 лет. Мне с самого начала было понятно, что руководство России творит некий миф, который не соответствует совершенно действительности. И вот сегодня как раз, 18 лет спустя, мы оба у вас в студии, я предлагаю развенчать несколько мифов. Первый из них, главный, состоит в том, что по сегодняшним уже написанным свидетельствам, воспоминаниям ГКЧП не был создан Янаевым или кем-то из других руководителей государства, он был создан Горбачевым задолго до августа 1991 года. Миф первый — не сам по себе возник ГКЧП, а был создан заранее и планомерно президентом страны.

Ю. БУДКИН: То есть получается, Анатолий Иванович, если говорить о том, что Горбачев каким-то образом создавал ГКЧП, вы что, не знали, что вами руководит Горбачев или он прямо делал указания?

Е. ЛУКЬЯНОВА: Подождите, подождите. А почему вы Анатолию Ивановичу предлагаете ответить вопрос: вы не знали? Он не входил в ГКЧП, он оставался председателем Верховного Совета.

Ю. БУДКИН: Я сейчас не об этом.

А. ЛУКЬЯНОВ: Все было очень просто. Дело в том, что после референдума, естественно, где победили силы здоровые и был получен очень большой результат и весомый о сохранении Союза, естественно, что круги определенные были этим недовольны и обстановка очень сильно накалялась. Это было 28 марта 1991 года, такая была комната рядом с Политбюро, называется «ореховая комната», Горбачев созвал совещание. И на этом совещании речь шла о том, что придется ввести чрезвычайное положение. Горбачев сказал о том, что надо создать комиссию или группу, которая будет заниматься этими вопросами. Во главе этой группы он поставил вице-президента Янаева Геннадия Ивановича. Причем в эту группу были включены буквально все члены ГКЧП будущего за исключением двух — Тизякова, директора завода с Урала и Стародубцева Василия, который возглавлял аграрное движение. Все остальные вошли в эту команду, комитет, который должен был разрабатывать вопросы чрезвычайного положения.

Ю. БУДКИН: То есть получается, что Горбачев еще в марте все это сформировал?

А. ЛУКЬЯНОВ: Конечно. И речь идет о том, что не просто сформировал, ему было поручено. Было поручено Комитету готовить предложения о возможности введения чрезвычайного положения. С другой стороны — Комитету было поручено подготовить обращение к гражданам по поводу введения чрезвычайного положения в определенных местностях, это было поручено Крючкову и сказано: вы соберите всех своих идеологов комитета Госбезопасности, чтобы хорошо написали. И это было сделано. Болдину было поручено даже печать сделать ГКЧП, что он и сделал. Комитет заседал трижды и, надо сказать, достаточно жестко определял свои позиции и позиции, которые были необходимы для наведения порядка в стране. Все начиналось в марте, 28 марта. Я был на этом заседании, потому что когда там зашел вопрос о Верховном Совете, я сказал, что я по должности не могу входить в этот Комитет.

Ю. БУДКИН: Елена Анатольевна просто попыталась сказать, что Анатолий Иванович не был в ГКЧП, нельзя его об это спрашивать, но я все-таки именно вас хочу спросить вот о чем. Создавалось такое впечатление первое время, а теперь уже у многих отложилось просто, что Горбачева каким-то образом закрыли в Форосе. Так вот, как было на самом деле?

А. ЛУКЬЯНОВ: Так, как решил суд. Суд установил, это военный суд, это серьезные люди, которые очень точно установили, что никакого закрытия, никакой изоляции Горбачева в Форосе не было, это абсолютно точно. И те, кто приехали к Горбачеву, они предлагали ему поехать в Москву, самолет стоял рядом на аэродроме, можно было взлететь и через полтора часа быть в Москве и решать все вопросы. Кстати, надо сказать, что Горбачев вот только теперь сказал, что если бы я вернулся, то, видимо, никакого ГКЧП не было бы вообще.

Е. ЛУКЬЯНОВА: Вот вам какая интересная история. То есть телефоны отключены не были, самолет на аэродроме Баальбек, на военном аэродроме в Крыму стоял, ожидая своего президента, чтобы доставить его в Москву. На суде выяснилось многое другое, например, кино привозили из Москвы, грузинское вино подвозили для питания семьи Горбачева. Вся страна видела его вот такого с глазами расширенными и Раису Максимовну, в ужасе. Он изолирован, его спасли из изоляции — вот второй миф, который, я думаю, пора уже давным-давно развенчать, потому что кое-кому очень хочется об этом забыть. То есть это была игра. И Горбачев на самом деле уже и сам озвучил: я хотел их всех переиграть.

А. ЛУКЬЯНОВ: Дело в том, что очень точно эту позицию Горбачева в Форосе определил Тельман Гдлян, прокурор. Дело в том, что у Горбачева были все возможности поехать в Москву, но если бы, скажем, я был бы просто председателем колхоза или директором завода и у меня что-то случилось, да я немедленно бы поехал. Но здесь был политический нюанс, расчет. Как это было рассчитано? Это точно совершенно сказал Гдлян. Пусть они там воюют, пусть ГКЧП воюет с Ельциным, все будет зависеть от победы. Если победят ГКЧП, я въеду в Москву на красном коне.

Ю. БУДКИН: Кто выиграет, к тому и вернусь.

А. ЛУКЬЯНОВ: Если победит Ельцин, я въеду в Москву на белом коне, вот какой был расчет. Но дело в том, что у этого расчета не было знания ситуации. Дело в том, что если бы этот расчет оправдался даже с белым конем, песня Горбачева была уже спета и предрешена правящими кругами, людьми, которые окружали Ельцина.

Е. ЛУКЬЯНОВА: Собственно как и у всех предателей. Мы аналогичное видели с Керенским, он тоже был выкинут за борт политической жизни, скинут с политического поста, что, собственно, и случилось с Горбачевым. Но, к сожалению, он этого не понимал.

Ю. БУДКИН: Хорошо, но если мы говорим, что это большая игра, может быть и российское руководство заранее все это знало и посчитало тоже, и у них была своя игра, и им даже выгодно в каком-то смысле было?

А. ЛУКЬЯНОВ: Мне это сказать трудно. Я могу только сказать, что те товарищи, которые вошли в ГКЧП, и это было вечером 18-го числа, когда я приехал из отпуска, они только приехали из Фороса, они были полны желания навести порядок в стране, установить такой порядок, который давал бы возможность здоровым силам действовать. И это был честный разговор их, и я не думаю, что на них можно сказать, что их был какой-то расчет. Нет, такого расчета не было. Они рассчитывали, что Горбачев, который сам создавал ГКЧП, поддержит их, и ошиблись.

Е. ЛУКЬЯНОВА: Они не ожидали предательства. Они не ожидали того, что Горбачев окажется по другую сторону баррикад. А вот у российской стороны, у окружения Ельцина, я вполне допускаю, что сам Ельцин об этом знал, был сценарий, и не один. Вот об этом совершенно цинично, совершенно открыто, в своих воспоминаниях говорил Попов. Он написал, что сценариев была масса, что это было и выездное правительство на Урале, это восстание в воинских частях, восстания в республиках. Из массы сценариев они в течение длительного времени выбирали несколько, выбирали лучшие. И только в конце они поняли, что лучшим из сценариев, буквально, вот с таким цинизмом он пишет в своих воспоминаниях, кстати, август 1991-го, они посчитали, что лучшим из сценариев будет путч против Горбачева. То есть фактически угадали, сыграв на доверии, на честности тех людей, которых Горбачев назначил в ГКЧП и которые свою роль выполняли, зная, видимо, предательский характер Горбачева. Кроме того, есть еще один небольшой нюанс. В конце июля 1991 года состоялось секретное заседание, совещание на троих: Горбачев, Ельцин, Назарбаев; оно состоялось в Москве. Никто до сих пор точно не знает, что же на этом совещании было и что было обещано Горбачеву за определенное поведение. А я сейчас почти уверена, что ему нечто было обещано, именно в тот момент была достигнута договоренность о том, что с подписанием нового союзного договора прекратит действие советская конституция, вот о чем шла речь. Поэтому вполне возможно, что роль Горбачева в этом сценарии была ему хорошо известна, и поэтому он так себя и вел в Форосе.

Ю. БУДКИН: И от того вопрос: Анатолий Иванович, а почему 19-е число? Всем известно, во всяком случае, как кажется нам, известно 20-го августа должны были подписывать союзный договор. Почему же 19-го все началось?

А. ЛУКЬЯНОВ: Вот как раз это серьезный вопрос. Дело в том, что надо было во что бы то ни стало подписать тот вариант договора, который готовил сам Горбачев и вот это окружение. На него давили и надо сказать, что он сдал последние позиции по этому договору, сдал после разговора Ельцина с Назарбаевым и с ним. О чем шла речь? Речь шла прежде всего о так называемой одноканальной системе налогов. Для того, чтобы Союз жил, нужно, чтобы налоги поступали в союзный бюджет. А Ельцин предлагал, и надо сказать, что его поддерживала и Украина, еще кое-кто из республик, создать одноканальную систему. То есть все налоги поступают в республики, а уж республики сами решают давать что-то Союзу или нет. Поэтому на этом договоре, который был подготовлен, я подписал, что я категорически против этого пункта. Речь идет о том, что так начиналась революция в Соединенных Штатах, Гражданская война, несколько штатов отказались платить в Федерацию. А тут получалось так, что у Союза СССР нет экономической базы, вот о чем шел разговор за кулисами (это в Ново-Огареве, не в Москве). И договорились о том, что Горбачев сдал позиции. И когда он ее сдал, естественно, он сам себе сковал руки и дальше он мог действовать только так, как договорились с Ельциным.

Ю. БУДКИН: Но что бы могло произойти, если бы не было того, что теперь принято называть ГКЧП? Горбачев позиции сдает, вы отказываетесь визировать этот документ, что бы могло произойти?

А. ЛУКЬЯНОВ: Ничего, потому что там стояли визы и других республик, ведь это было большое совещание в Ново-Огареве, визировали все участники этот совещания. Шел большой спор, и так появилась вот эта надпись или подпись на договоре и это совершенно точно.

Ю. БУДКИН: Теперь вопрос к вам, Елена Анатольевна. Я бы хотел, чтобы вы объяснили вот что. Теперь много лет прошло, наверное, вам, как юристу, будет правильнее объяснить нам, что же это было? Заговор? Путч? Есть определение?

Е. ЛУКЬЯНОВА: Это было законное выступление руководства страны против того беззакония, которое устраивала Россия с товарищами, вместе с Горбачевым. Потому что результаты референдума 17 марта 1991 года, а как известно у референдума наивысшая юридическая сила. У любого решения референдума более 75 процентов от общего списочного числа избирателей, а не пришедших на референдум, проголосовали за сохранение Союза. Потом кто-то решил, что с этим можно не считаться, меняют союзный договор, в сторону аморфной конфедерации. Что делать? Выполнять чью волю? Вот этих двоих, троих, пятерых или шестерых, которые потом Беловежское соглашение подписали? Или волю народа соблюдать? Вот что это такое? Заговором, путчем объявил их Ельцин, объявил совершенно незаконно, до суда, до следствия. Своим указом вменил им несколько статей Уголовного кодекса, обвинил по 64-й статье. А что такое 64-я статья? Это измена Родине (того Уголовного кодекса), нанесение ущерба территориальной целостности и суверенитету СССР. По этой статье нужно было судить Горбачева, когда он незаконно подписал сецессию Прибалтике, нанеся таким образом чудовищный ущерб территориальной целостности нашей страны.

Ю.БУДКИН: А теперь ответим на вопросы наших слушателей. Пожалуйста, первый вопрос.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий Николаевич. Хорошо, все эти члены ГКЧП, всем было ясно, что Горбачев предатель, но неужели среди вас, среди членов ГКЧП (вы не входили туда), не нашлось достойного человека с твердым характером, который взял и принял решение, которое было подготовлено о введении чрезвычайного положения? Всего-то надо было арестовать Горбачева и Ельцина и все бы встало на свои места. Но среди тех гэкачепистов с трясущимися руками не нашлось никого. Каждый, видимо, думал: а что я выиграю, если произойдет переворот? Каждый думал о себе.

А. ЛУКЬЯНОВ: Я совершенно уверен, что значительная часть, по крайней мере вся основная часть тех, кто застал ГКЧП, об этом не думали и не могли думать. Дело все в том, что практически ГКЧП ввел чрезвычайное положение, это было подписано Янаевым. То есть чрезвычайное положение было объявлено. Оно было отменено, это другое дело, через 72 часа после подписания, но это было сделано. И надо сказать, что здесь держался и Янаев сам. Вот обычно говорят, что у него дрожали руки якобы, кто-то фотографировал или снял эти дрожащие руки на пленку. Я могу только сказать, что он приехал больной, у него был грипп, и надо сказать, что он вел себя до конца, и как сейчас ведет, спокойно и жестко. Он свою миссию выполнил, потому что он и его товарищи рассчитывали на то, что Горбачев поддержит введение чрезвычайного положения, которое он сам задумал.

Ю. БУДКИН: Здравствуйте. Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр из Медведкова. Анатолий Иванович, рад очень слышать вас, очень редко вы бываете. Скажите, пожалуйста, а вот 19-я партконференция, я все время думаю, вот когда Горбачев ушел, вы тогда-то могли все там перевернуть. Все бы по-другому пошло.

А. ЛУКЬЯНОВ: Знаете, я могу только вам ответить одним: на пленуме, который предшествовал всем событиям, я был единственным, кто выступил и назвал все своими именами, угрозу Союзу, угрозу нашей стране отступления от социализма и от советской власти. Эта речь на пленуме была опубликована и я ни от одной буквы того, что говорил тогда, не откажусь.

Ю. БУДКИН: Еще один звонок. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Валентина. Я хочу обратиться к Анатолию Ивановичу. Ну, почему руководители наши не могли к народу обратиться? Почему они нас оставили вот в таком бедственном сейчас положении? Мы все ведь делали в Советском Союзе. Вот сейчас у меня нет слов, конечно, я переживаю. Анатолий Иванович, здоровья вам. В общем-то вы оставили нас беззащитных.

А. ЛУКЬЯНОВ: Спасибо вам. Но я только могу вам сказать, что в любом случае каждый, кто из нас был в руководстве страны, свою долю ответственности несет. И это так. Сегодня уже половины, даже больше половины, людей, которые входили в ГКЧП нет на свете, но с каждым я говорил и они оставались до самого конца на этой позиции. Что же касается обращения к народу, то это обращение было опубликовано сразу же, в первый день. И если сегодня прочитав это обращение, вы увидите, что практически предсказано все, что произошло с вами сегодня.

Ю. БУДКИН: Следующий звонок. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Анатолий Иванович, вы знаете, то, что произошло в 1991 году — это такое всемирно-историческое событие, которое мы даже еще осознать не можем. Мы, выросшие в Советском Союзе, пионеры, комсомольцы, члены партии, и вдруг это как карточный дом развеялось. Как вы считаете, перерождение партийного государственного аппарата прежде всего, наверное, причина этого?

А. ЛУКЬЯНОВ: Я очень уважаю такой вопрос, потому что это действительно наболело у людей и многие такой вопрос задают. Дело в том, что, с моей точки зрения, постепенно дело шло к такому финалу. Дело шло, потому что, как говорил Юрий Владимирович Андропов, мы сами иногда не понимали, в каком обществе мы живем. Нарастало это, нарастало постепенно, ослаблялась роль партии на стержень государства, происходило наращивание. Посмотрите, что было. Была официальная часть нашего бюджета государственного и рядом был теневой капитал, вот они, теневики тогда и вышли на демонстрацию в тот день 19-го числа. Вышли на большую демонстрацию брокеры, люди из нового бизнеса так называемого, который был подпольным и который воспользовался и законом о кооперации, и так далее, они защищали демократию. Вот под этим лозунгом демократии тогда стало много достаточно поверивших в это людей. Сейчас вы не найдете ни защитников Белого дома…

Е. ЛУКЬЯНОВА: Они есть, но они стесняются своих медалей защитников.

А. ЛУКЬЯНОВ: Тех брокеров теперь не увидите, которые несли этот длинный флаг 100-метровый. Я думаю, что очень быстро пришло осознание этого, потому что уже в 1995 году 47 процентов по вопросам населения говорили, что надо было поддержать ГКЧП.

Ю. БУДКИН: Елена Анатольевна, это разочарование или осознание предательства, то, о чем говорите вы?

Е. ЛУКЬЯНОВА: Дело в том, что истерия вот этих дней 19-го и далее, далее, далее, она была нагнетена искусственно. Безусловно, она была нагнетена профессионально пиаровски, целым рядом СМИ. На самом деле вся эта истерия прикрывала за собой совершенно другие события, которые видно снаружи и до сих пор. Многие граждане об этом ничего не знают. Постепенно, именно за эти дни, прямо начиная с 19 августа и вплоть по ноябрь указ за указом вся союзная собственность, все драгметаллы, золотой запас, государственные органы, СМИ федеральные были переданы России. И вот это было определяющим для финала, который произошел в декабре 1991 года, когда был спущен государственный флаг СССР. Если бы за фасадом вот этой истерии не происходило постепенного захвата всей союзной собственности и всей союзной власти в пользу России, может быть Союз бы и не развалился, потому что остальные республики сказали: а что это такое происходит? Мы все вместе в Союзе, Союз — это Федеративное образование. Почему у нас одна Россия претендует на все то, что мы нарабатывали десятилетиями вместе? И люди начали потихоньку это понимать. И вот эта искусственность, нагнетенная эйфория, она стала уходить назад. За этим произошло как отрезвление, как бы новый взгляд, за деревьями увидели лес. Вот примерно такова моя позиция. Я думаю, сегодня надо все-таки Анатолию Ивановичу побольше поговорить.

Ю. БУДКИН: Следующий звонок. Здравствуйте. Слушаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Павел. Хотел бы поблагодарить вас за то, что есть такая волна, на которой можно услышать правду. Это одна из немногих передач, которые сейчас можно услышать. Я бы хотел спросить, скажите, у вас не приглашают на такую передачу, как сейчас модны, «Пусть говорят», чтобы вы рассказали на всю Россию или к Познеру? Вас очень редко можно услышать.

А. ЛУКЬЯНОВ: Вы знаете, меня достаточно часто приглашают, но потом, когда меня послушают некоторые телевизионщики, все то, что я говорю резко, то, что я говорю правдиво, все это урезается. И поэтому я достаточно часто не соглашаюсь просто идти к ним. А это Русское радио, наше радио, это прекрасно. То, что есть возможность говорить то, что ты думаешь.

Ю. БУДКИН: Следующий звонок. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хотел спросить: а вам не кажется, что за Горбачевым стоит Тэтчер и английская королева?

А. ЛУКЬЯНОВ: Я сразу вам отвечу: не только Тэтчер и не только английская королева, это был по-настоящему заговор, идущий со стороны. Кроме внутренних сил, о которых я говорю, мы их тоже оцениваем, конечно, за рубежом были эти цели и были эти силы. Самое главное, что Тэтчер, с которой я встречался, она прямолинейная женщина очень, она выступила в ноябре 1991 года в Хьюстоне, в Соединенных Штатах и все назвала своими именами.

Ю.БУДКИН: То есть она фактически призналась в этом.

Е. ЛУКЬЯНОВА: Да, призналась, подробно рассказала почему они действовали против Советского Союза, что это было опасно. Она признала, что было найдено слабое звено в виде Горбачева, и дала ему оценку, она призналась, что они выдвигали Ельцина председателем Верховного Совета, это было очень трудно.

Е. ЛУКЬЯНОВА: И как они финансировали все.

А. ЛУКЬЯНОВ: Она признала то, что они, например, финансировали забастовки угольщиков, шахтеров.

Ю. БУДКИН: Может быть, она говорила лишь о поддержке, а не о прямом финансировании?

Е. ЛУКЬЯНОВА: Нет, нет, о финансировании: это дорого, это не дорого, — говорила она.

А. ЛУКЬЯНОВ: Она очень откровенно все это сказала. Это было в ноябре. Она сказала, что пройдет пара недель и вы узнаете о развале Советского Союза.

Е. ЛУКЬЯНОВА: А слушателям я хочу добавить, кто хочет посмотреть полностью вот это выступление, цитату Тэтчер в Хьюстоне, наберите в Интернете просто в поисковике «Кто украл СССР?», там будет полный текст вот этой цитаты Маргарет Тэтчер по поводу событий 1991 года Горбачева, Ельцина и финансирование Европой всех разрушительных процессов в СССР.

Ю. БУДКИН: И последний звонок. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Анатолий Иванович, доброго вам здоровья, живите долго. Наши дети должны знать то, что вы говорите, и должно это отразиться на нашей истории. Вот скажите, пожалуйста, когда Гайдары жгли костры и призывали всех богачей, чтобы они выступили против ГКЧП, почему по телевидению крутили одну музыку? Неужели не могли выступить вы и народу вот так разъяснить что к чему?

А. ЛУКЬЯНОВ: Я могу только сказать, что, по-моему, музыку крутили зря и просто испугались, кое-кто из радиодеятелей. Это было так, но я с вами абсолютно согласен, что надо сегодня говорить вот эту правду, говорить, как тогда мне довелось говорить, так и сегодня говорить. И я от этой позиции не отступлю, мне скоро 80 лет, но я не отступлю никогда от этой позиции.

Ю. БУДКИН: Я должен поблагодарить вас. Спасибо, что пришли к нам. Приходите еще. Анатолий Лукьянов, последний председатель Верховного Совета Советского Союза и Елена Лукьянова, член Московского Городского комитета Компартии России.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.