КОНЕНКОВ Сергей Тимофеевич

КОНЕНКОВ Сергей Тимофеевич

28.6(10.7).1874 – 9.10.1971

Скульптор. Принимал участие в выставках «Мира искусства», «Союза русских художников». Скульптуры «Самсон» (1902), «Рабочий-боевик 1905 года Иван Чуркин» (1906), «Нике» (1906), «Стрибог» (1910), «Бах» (1910), «Еруслан Лазаревич» (1913), «Юная» (1916), «Степан Разин со своей ватагой» (1918) и др. С 1923 по 1945 – за границей.

«В 1902 году Совет Академии постановил дать звание художника скульптору С. Т. Коненкову за выставленную на весенней выставке статую „Самсон“. В течение двух лет где-то в недрах огромного здания на Васильевском острове росло это огромное и страшное чудовище, росло удивительное глиняное существо, которому суждено было получить название воплощенной насмешки над Академией.

Это и в самом деле была живая насмешка, воплощенное отрицание всей академической схоластики. Подавляющая, колоссальная фигура, вдвое выше человеческого роста, словно истукан Рамзесова храма, с мускулатурой атлета, поддерживающего землю. Связанный Самсон, напрягший все свои нечеловеческие мышцы в безумном порыве к свободе, – словно образ народа, потрясающего свои цепи» (Т. Ардов).

«Гигант в жизни и творчестве. И как это бывает с художниками „Божьей милостью“, одни принимали его видение и мышление полностью, другие – отвергали, не соглашаясь с его чувством меры и вкуса. Но никто не проходил мимо, никто не оставался равнодушным.

Все, что он думал и говорил, было необычно, занимательно и всегда неожиданно, как и весь строй его плодотворной жизни, от каждой утренней зари до каждой вечерней. Мощь его творческих сил держала его на земле почти сто лет.

…Мощь эта жила и в постоянном движении вперед, в вечном поиске нового, но новаторство не было позой – „в ногу со временем“, оно было в постоянном живом восприятии каждого рассвета нового дня.

…Я помню его с моего детства. Помню его неистовость, которая угадывалась не сразу, ибо лицо его было всегда приветливым и излучало доброту, а подчас и такое русское крестьянское лукавство, что люди невольно улыбались при встрече с ним.

Но мне приходилось видеть его и во гневе. Он не кричал, он темнел, стиснув зубы, и так бушевал в себе самом, что только скулы двигались под раскаленными глазами, и тогда он мог уничтожить человека одним взглядом и одним словом, но вдруг тут же овладевал собой, вынимал из кармана платок, протирал посветлевшее лицо и обретал покой.

А руки! Нет и не было ни у кого таких рук. Помню его длинные сухие пальцы то вертевшими соломинку, то державшими кисть винограда, то мнущими глину. Помню, как он ими ощупывал форму моего лба и детского подбородка, когда лепил мой портрет. И помню, как он держал бокал с вином, не за ножку, а в горсти, когда пил за здоровье лучшего друга – моего отца, на золотой свадьбе моих родителей.

…Я имела счастье наблюдать, как создавался скульптурный портрет, как в первозданной глыбе глины вдруг под пальцами мастера вылепливался образ, пожалуй, самый близкий к натуре. Потом с этого слепка отливался гипс, и это было уже совсем иное ощущение правды. А потом видишь, как руки скульптора переводят этот образ в дерево, и он обретает новую красоту и теплоту самого материала. Этот же портрет в мраморе становится значительнее, торжественнее и как будто – недоступнее. Но мне всегда казалось, что подлинно коненковский материал – это дерево.

…Сергей Тимофеевич любил меня, как свою дочь, скучал, если я долго не приходила, и я привыкла к этой удивительной жизни среди скульптур, уже занявших в ней свое место и среди только заканчивающихся в глине, в деревянных чурках, в корневищах или в глыбах мрамора.

Диковинный мир тянул к себе, и часто я из школы, от Никитских ворот, бежала прямиком к зоопарку и через трамвайную линию – в мастерскую.

Я знала особый уклад ее жизни, с постоянным запахом струганого дерева, шелестом стружек под ногами, со звонкой россыпью дробящегося камня, со смесью аромата теплого ржаного хлеба и запаха сырой земли от замешенной в жбане чвакающей красной глины.

Я привыкла видеть Сергея Тимофеевича в косоворотке и высоких сапогах на пороге мастерской – этого безмолвного мира воплотившихся образов, мира, о котором иначе и не скажешь, как: „Здесь русский дух! Здесь Русью пахнет!“» (Н. Кончаловская. Живой Коненков).

«Это был удивительно скромный человек. Лицо у него было красивое, с черными глазами и ярко очерченными бровями. Вся его фигура была мешковатая, не очень складная. Руки были длинные, он мало делал ими движений, и они носили характер египетский – прямые такие. Не мельчил движений. Походка несколько косолапая, с развалочкой. Он мало разговаривал. Во время наших бесед можно было заметить его сосредоточенное лицо, устремленные в одну точку глаза, он весь был погружен в свои мысли и образы, рождаемые его воображением. Обращенный к нему вопрос выводил его из этого состояния, и он как бы снова возвращался в обыденную жизнь» (Е. Рахманова. Воспоминания о Сергее Тимофеевиче Коненкове).

«Всю жизнь Сергей Тимофеевич много работал.

…У него не было определенного часа начала работы, иногда он просыпался рано и шел в мастерскую, в другой раз работал до позднего вечера. Своими „творческими планами“ не делился, показывал работу уже законченной, поэтому говорить о процессе его труда сложно. Каждое произведение создавалось по-своему, в некоторых случаях материал подсказывал решение, в других он подолгу искал подходящее дерево или мрамор для задуманной работы. Некоторые вещи создавались быстро, над другими он работал долго, бросал и вновь возвращался к ним. Так, однажды утром Сергей Тимофеевич один, без помощников, носил глину, готовил каркас для какой-то работы. Вечером я ушла в 6 часов, вернулась в десятом и вижу – стоит готовое произведение – „Достоевский“, ставшее теперь широко известным. Сергей Тимофеевич усталый, весь как выжатый лимон. Я была потрясена портретом и тем, что так быстро он был сделан. Сергей Тимофеевич сказал: „Я долго обдумывал его, он был готов в моем воображении“» (М. Коненкова. С весны 1916).

«У Коненкова было обостренное чувство времени, какая-то боязнь праздности. Когда его что-либо отвлекало, он раздражался. Так, например, Сергей Тимофеевич никогда не разговаривал по телефону. На вопрос, почему он не берет трубку, ответил: „Не люблю говорить, когда не вижу лица собеседника. Неинтересно. Пусть уж кто-нибудь другой“. И тут же вспоминал о том, что С. Рахманинов тоже не любил телефон и никогда сам им не пользовался.

Запомнился мне один спор – между Сергеем Тимофеевичем и Крученых. Разговор зашел об особенностях женской и мужской красоты. Крученых заметил, что у женщин волосы красивее – пышнее, длиннее, чем у мужчин. Коненков возразил: „А у Самсона?“ И стал подробно рассказывать о внешности библейского героя. Он говорил о Самсоне как о совершенно реальном, близко ему знакомом человеке. Говорил страстно, увлеченно.

…Весь день Сергея Тимофеевича был занят работой, которая начиналась очень рано, в 6–7 часов, и до позднего вечера, правда, с перерывом не только на обед, но и на дневной сон. Создавалось ощущение, что без работы Коненков не представлял своего существование. Как-то он сказал: „Вот говорят – творческая командировка… Что это такое? Художник всю жизнь в творческой командировке. Командировка кончается вместе с жизнью“» (С. Базазьянц. Рождение портрета).

«Отец работал очень быстро и упорно. Он никогда не позволял себе никаких отпусков и удивлялся, что люди имеют их и стремятся их получить. „Какой может быть отпуск без любимой работы“, – говорил он. Рабочий день его продолжался от пробуждения до отхода ко сну. Если он не работал в студии, то работал у себя в кабинете. Всегда он что-нибудь лепил из пластилина или рисовал. При этом он любил, чтобы и его помощники работали быстро и без особых раздумий, хотя допускал экспериментирование и, прежде чем остановиться на окончательном варианте какой-либо композиции, много раз ее переделывал и заставлял это делать других. Он считал, что всякая работа должна делаться так, чтобы она нравилась самому себе. Тогда она становится не в тягость» (К. Коненков. Воспоминания об отце).

«Многообразие творчества Коненкова поистине изумительно. Работы его ранних лет уже самими наименованиями своими показывают, что Коненкова занимали образы силы, стихийной мощи, вылитые в грузные, слабо одухотворенные формы: „Камнебоец“, „Самсон“, „Славянин“, „Крестьянин“, „Рабочий“, „Атеист“. Все эти работы исполнены из мрамора. Очень немногим скульпторам удавалось так дивно соединять тяжелую массивность мрамора с изваянными из него художественными формами. Скульптура, как и всякое искусство, не должна создавать иллюзии, скрывая свойства материала: в их выявлении заключается тайна пластической красоты, одухотворяющей мертвый бесформенный камень светом человеческого духа, заставляющий его открыть свои затаенные возможности. В эту первую полосу своего творчества Коненков предпочитает грубый уральский мрамор и песчаник. Из этого сурового материала он создает могучие головы, плотно всаженные в широкие плечи, грубые „каменные“ лица с твердыми чертами, в которых тускло светится стихийная мощь земли – „черноземная сила“. Он любит, и эта любовь до последних лет не покидает художника, головы атлетов, в лицах которых нет мысли, нет наслоений человеческой культуры, есть только слепая и вечная сила жизни, вливаемая в человека природой. Забота о красоте форм совершенно чужда Коненкову: его идеал – выразительность и рельефная передача замысла.

В 1909 году появляется ряд деревянных скульптур Коненкова: „Лесовик“, „Сова“, „Великосил“, „Старенький старичок“, в 1910 – „Старичок-полевичок“, „Стрибог“, „Слепой“ и т. д. Грубо обтесанные деревянные коряги, иногда сохранившие остатки неотодранной коры, производят глубоко своеобразное впечатление…Они символизируют для него вечную живительную силу земли, жуткую красоту леса и молчаливое обаяние тягучих русских полей.

…Он больше всего ценит в искусстве возможность сквозь материальные формы рассказывать свое внутреннее, будь то пригрезившиеся образы или лирические переживания.

В этом отношении он примыкает к обширной группе русских художников, очень значительных, но, к искреннему сожалению, слишком тонких людей, не подгоняемых ни под какой ярлык, к которым нужно причислить Врубеля, Сомова, Рериха, В. Денисова, Малявина, Борисова-Мусатова и мн. др. Произведения этих художников совершенно различны, но это различие и является объединяющим их признаком, потому что обобщает их стремление создавать такие образы, которые возможно ярче и сильнее передают их душу» (Г. Загоскин. С. Коненков).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

С. Т. КОНЕНКОВ ИЗ КНИГИ «МОЙ ВЕК»

Из книги С. А. Есенин в воспоминаниях современников. Том 1. автора Есенин Сергей Александрович

С. Т. КОНЕНКОВ ИЗ КНИГИ «МОЙ ВЕК» Мастерская на Пресне, которую до меня арендовал скульптор Крахт, была всем хороша: простор для работы, уединенность (уютный деревянный флигель стоял в глубине зеленого двора, среди зарослей сирени, жасмина и шиповника), возможность


С. Т. КОНЕНКОВ ИЗ КНИГИ «МОЙ ВЕК»

Из книги Во имя Родины. Рассказы о челябинцах — Героях и дважды Героях Советского Союза автора Ушаков Александр Прокопьевич

С. Т. КОНЕНКОВ ИЗ КНИГИ «МОЙ ВЕК» Коненков Сергей Тимофеевич (1874–1971) — скульптор, народный художник СССР.Время своей первой встречи с Есениным С. Т. Коненков в воспоминаниях точно не указывает, но относит ее к дореволюционному времени. Можно предположить, что Есенин


ВАСЕВ Григорий Тимофеевич

Из книги Альберт Эйнштейн автора Надеждин Николай Яковлевич

ВАСЕВ Григорий Тимофеевич Григорий Тимофеевич Васев родился в 1922 году в поселке Ново-Самарске Абзелиловского района Башкирской АССР в семье крестьянина. Русский. Детство и юность прошли в Магнитогорске. Закончил семь классов, затем аэроклуб. В 1940 году призван в


62. Сергей Конёнков

Из книги Волшебство и трудолюбие автора Кончаловская Наталья

62. Сергей Конёнков В 1935 году администрация Принстонского университета решила заказать бюст Эйнштейна. Заказ передали выдающемуся русскому скульптору Сергею Конёнкову, который с 1923 года жил в США. Договорились о сеансах позирования – для этого Эйнштейну предстояло


Живой Коненков

Из книги Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева: Энциклопедия биографий автора Зенькович Николай Александрович

Живой Коненков Гигант в жизни и творчестве. И, как это бывает с художниками Божьей милостью, одни принимали его видение и мышление полностью, другие — отвергали, не соглашаясь с его чувством меры и вкуса. Но никто не проходил мимо, никто не оставался равнодушным.Все, что он


ФРОЛОВ Иван Тимофеевич

Из книги Туляки – Герои Советского Союза автора Аполлонова А. М.

ФРОЛОВ Иван Тимофеевич (01.09.1929 — 18.11.1999). Член Политбюро ЦК КПСС с 13.07.1990 г. по 23.08.1991 г. Секретарь ЦК КПСС с 09.12.1989 г. по 13.07.1990 г. Член ЦК КПСС с 1986 г. Член КПСС с 1960 г.Родился в селе Доброе Добровского района Липецкой области в семье крестьянина. Русский. В молодости благодаря


ЯЗОВ Дмитрий Тимофеевич

Из книги Дело Галины Брежневой [Бриллианты для принцессы] автора Додолев Евгений Юрьевич

ЯЗОВ Дмитрий Тимофеевич (08.11.1923). Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС с 26.06.1987 г. по 13.07.1990 г. Член ЦК КПСС с июня 1987 г. Кандидат в члены ЦК КПСС в 1981 — 1987 гг. Член КПСС с 1944 г. по 23.08.1991 г.Родился в селе Язово (ныне Оконешниковского района Омской области) в крестьянской семье.


Вагин Сергей Тимофеевич

Из книги Гоголь автора Соколов Борис Вадимович

Вагин Сергей Тимофеевич Родился в 1923 году в селе Красное Плавского района Тульской области в семье крестьянина-бедняка. По окончании местной семилетней школы некоторое время жил в Москве. В сентябре 1939 года поступил в Сталиногорский химтехникум. В 1941 году поступил в


Дворников Георгий Тимофеевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Дворников Георгий Тимофеевич Родился в 1923 году в деревне Андреевка Чернского района Тульской области. Окончил в п.Чернь среднюю школу. Учился в Тульском аэроклубе. Звание Героя Советского Союза присвоено 26 октября 1944 года. Окончил Военно-Воздушную академию. Служит в


Сучков Александр Тимофеевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

Сучков Александр Тимофеевич Родился в 1913 году в деревне Борзуново Ленинского района Тульской области в семье крестьянина. Окончив сельскую школу, работал в хозяйстве отца; в 1929 году переехал в Тулу, поступил на железную дорогу, а позже на оружейный завод. В Великой


Евгений Тимофеевич Милаев

Из книги Шеренга великих путешественников автора Миллер Ян

Евгений Тимофеевич Милаев Советский артист цирка, эквилибрист. Народный артист СССР (1969 г.). Герой Социалистического Труда (1979 г.).Родился 22 февраля (7 марта) 1910 года в Тифлисе (ныне Тбилиси).В 1928 году начал работу в цирке (гимнаст на кольцах, затем руководитель и участник


АКСАКОВ Сергей Тимофеевич (1791–1859)

Из книги Щепкин автора Ивашнев Виталий Иванович

АКСАКОВ Сергей Тимофеевич (1791–1859) - писатель, друг Гоголя, богатый помещик, владелец знаменитого подмосковного имения Абрамцево, где у него часто гостил Гоголь. Родился в Уфе в родовитой дворянской семье. Их знакомство с Гоголем произошло в июле 1832 г. Вся семья Аксаковых,


МОРОЗОВ Савва Тимофеевич

Из книги автора

МОРОЗОВ Савва Тимофеевич 3(15).2.1862 – 13(26).5.1905Директор правления Никольской мануфактуры, член Московского отделения Совета торговли и мануфактур, выборный Московского биржевого общества, меценат, один из директоров МХТ (с 1898). На средства С. Т. Морозова приобретено и


Ермак Тимофеевич (ум. 1584)

Из книги автора

Ермак Тимофеевич (ум. 1584) Русский казак. О времени и месте его рождения нет никаких сведений, даже фамилия его не известна. Известно только то, что за разбой и преступления он попал в опалу царя Ивана Грозного. Поскольку такая опала равнялась заочному приговору смерти,


Сергей Тимофеевич Аксаков

Из книги автора

Сергей Тимофеевич Аксаков Говорят, Щепкин обладал особым талантом дружбы. Но если таковой имеется на свете, то у Михаила Семеновича он шел от сердца, от его необыкновенного обаяния и человеческой притягательности, желания понять своего собеседника, от его искренности и