47. «Темные горы венцом обстали прозрачные рощи…»

47. «Темные горы венцом обстали прозрачные рощи…»

Темные горы венцом обстали прозрачные рощи.

           Что же прекрасней всего в этой прекрасной стране?

Что и живет, и живым о жизни звучит неумолчно?

           Мать Амфитрита, сама голосом вечным ответь!

1 августа 1927

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Рассказ третий. Горы есть горы

Из книги автора

Рассказ третий. Горы есть горы Четыре винта нашего лайнера, загребая воздух, с каждой секундой ускоряли разбег самолёта. Всё тише и тише стучали колёса по плитам взлётной полосы аэродрома «Бина», что в Баку. Набрав нужную скорость, самолёт отделился от Земли, прочно


Двое из персиковой рощи

Из книги автора

Двое из персиковой рощи «То, что долго было в разлуке, соединится, то, что долго было соединено, разлучится» – так звучит первое предложение «Троецарствия», знаменитого романа времен Великой Минской империи, написанного Ло Гуаньчжуном.Когда я прихожу на площадь у


"Спокойный лес дремал. Прозрачные верхушки..."

Из книги автора

"Спокойный лес дремал. Прозрачные верхушки..." Спокойный лес дремал. Прозрачные верхушки Дышали пламенем закатных облаков. Под треск кузнечиков мы молча шли к опушке. В блаженстве я тебе признаться был готов. Но дуновением то теплым, то холодным Меня остановил вечерний


III. «Сны мои стали иные: все темные горы, да моря…»

Из книги автора

III. «Сны мои стали иные: все темные горы, да моря…» Сны мои стали иные: всё темные горы, да моря Чудные волны и вдаль парус бегущий, как тень. Точно я странником стал великого божьего мира И тороплюсь оглядеть страстно его красоту, Или какая-то власть предо мной открывает


Одиночество («Прозрачные брызги и ветер нетленный…»)[112]

Из книги автора

Одиночество («Прозрачные брызги и ветер нетленный…»)[112] Прозрачные брызги и ветер нетленный, Но волны не плещут и озера нет… Я был на вершине, на грани вселенной, Где не было солнца, но всюду был свет. Мне слышались звуки, но не было речи И было волненье, как музыки


Темные аллеи

Из книги автора

Темные аллеи Выпивка – единственная свобода в стиле жизни, которая у него осталась, единственный способ почувствовать себя независимым. Поэтому российский чиновник пьет, пьет страшно, пьет регулярно, пьет везде. А утром со светлым глазом принимает государственные


Темные силы…

Из книги автора

Темные силы… Лили не эмигрировала. Спустя всего неделю после отъезда Якобсона в жизни Бриков и Маяковского произошла перемена, значение которой трудно преувеличить. 8 июня 1920 года Брик поступил на работу следователем в «спекулятивный» отдел МЧК.После стольких лет


Темные аллеи

Из книги автора

Темные аллеи На свете плохих людей очень много. Иван Бунин • Иван Алексеевич Бунин (10 (22) октября 1870, Воронеж – 8 ноября 1953, Париж) – русский писатель, поэт, почетный академик Петербургской академии наук (1909), лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года.• Величайшая


I ОЛИВКОВЫЕ РОЩИ «КОЛЕТТ»

Из книги автора

I ОЛИВКОВЫЕ РОЩИ «КОЛЕТТ» В шепоте оливковых рощ есть что-то бесконечно древнее. Ван Гог Ренуар не мог не сознавать, что здоровье его ухудшилось. Он продолжал худеть, еще больше окостенели суставы. Вынужденный расстаться с бильбоке, он теперь старался упражнять свои


«Темные аллеи»

Из книги автора

«Темные аллеи» Александр Васильевич Бахрах:Мне посчастливилось наблюдать за ним в период писания «Темных аллей». Большинство рассказов, составивших этот последний прижизненный том его художественной прозы, сочинял он в военные годы, в период нашего сидения на вилле


Горы, байдарка, горы

Из книги автора

Горы, байдарка, горы Прощаться нелегко Ничего нет на свете прекрасней дороги. Не жалей ни о чем, что легло позади. Всеволод Рождественский Горы не отпускают так легко ? ведь это стержень всей жизни Виталия. Он навещает их или как гость, или как тренер, руководитель лагеря,


ГЛАВА 24 «Прозрачные вещи»

Из книги автора

ГЛАВА 24 «Прозрачные вещи» I Набокову хотелось, чтобы его новая книга по возможности не походила на предыдущую: вместо огромного, пухлого романа — едва ли не повестушка, вместо пышно расцвеченной, никогда не существовавшей страны — несколько убогих уголков окружавшей