Из сборника “Тайны в пути” (1958)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Из сборника “Тайны в пути” (1958)

Четыре темперамента

Испытующий взгляд превращает солнечные лучи

в полицейские дубинки.

А вечером: грохот вечеринки из квартиры снизу

пробивается сквозь пол как цветы не из этого мира.

Ехал по равнине. Мрак. Машина, казалось,

застыла на месте.

В звездной пустоте вскрикнула антиптица.

Солнце-альбинос стояло над мчащими

темными водами.

* * *

Человек — вывороченное дерево

с каркающей листвой и молния

по стойке смирно — видел, как зловонное чудище —

солнце вздымалось, хлопая крыльями на скалистом

острове мира, и неслось за флагами из пены

сквозь ночь

и день с белыми морскими птицами галдящими

на палубе и все — с билетами в Хаос.

* * *

Чуть задремлешь — услышишь отчетливо

чаек воскресный

звон над бесконечными церковными приходами

моря.

В кустах заводит свои переборы гитара и облако

медленно плавно плывет как зеленые сани весны —

ржет запряженный свет — скользит к нам по льду приближаясь.

* * *

Проснулся от стука каблуков любимой,

а на улице два сугроба как варежки что забыла зима

и над городом кружатся падающие с солнца листовки.

Дорога, кажется, никогда не кончится.

Горизонт убегает в спешке.

Птичий всполох на дереве. Пыль взметается у колес.

У всех колес, спорящих со смертью!

Формулы путешествия (Балканы, 1955)

I

Гул голосов за спиной у пахаря.

Он не оборачивается. Пустынные поля.

Гул голосов за спиной у пахаря.

Одна за другой отрываются тени

и падают в бездну летнего неба.

II

Четыре вола бредут под небом.

Нет гордости в них. Пыль — густая как

шерсть. Перья скрипят — цикады.

И ржание лошадей, тощих словно

клячи на серых аллегориях чумы.

Нет кротости в них. И солнце шалеет.

III

Пропахшая скотом деревня с шавками.

Партийный функционер на рыночной площади

в пропахшей скотом деревне с белыми домами.

За ним тащится его небо — высокое

и узкое как внутри минарета.

Деревня волочащая крылья по склону горы.

Старый дом выстрелил себе в лоб.

Два мальчика в сумерках пинают мяч.

Стайка проворных эхо. Внезапно звездно-и-ясно.

V

Едем в длительном мраке. Мои часы,

поймав время-светлячок, упорно мерцают.

В заполненном купе густая тишина.

Мимо проплывают во мраке луга.

Но пишущий — на полпути к своему образу,

и движется, словно крот и орел, в одном лице.

Перевод Алёши Прокопьева