I. Валерий Брюсов

I. Валерий Брюсов

Я была членом кружка поэтов, которым руководил Валерий Яковлевич во Дворце искусств [1] в 1920—1921-х годах. Я видела его также в ЛИТО, МОНО [2]. Брюсов был всегда строг и суров с начинающими: «Вы оперу написать можете? Создать стихотворение не легче».

Раз, прослушав бездарного поэта, он сказал: «Самое оригинальное выражение у Вас — „море вздурило“. Больше замечаний нет».

Как-то я прочла при нём свое раннее стихотворение:

«Не верю, что земля кругла,

Она совсем остроугольна.

И, если бы звездой была,

Мне не было б так мутно-больно.

Но в звездах — мерзлая вода,

Они глядят иглистым хрустом,

И в их безгрешном — „никогда“,

Безлюбо и священно-пусто.

Мне нежно дорог Млечный Путь,

Его туманные волокна,

Так хочется в него нырнуть,

Когда смотрю я ночью в окна».

Брюсов запомнил стихи с одного прослушанья и после читал их другим, как образец декадентства. На одном из собраний кружка он говорил: «На выставке современной живописи висела картина, изображающая забор. Великий князь С. Н.[3] подошел к ней, посмотрел и сказал: „Так бывает“. Мнение — „так бывает“ обозначает художественный нуль».

Брюсов очень дружил с Бальмонтом. Бальмонт рассказывал: «Валерий не знает русской природы, растений. Он встретил в моих стихах название травки „заячья капустка“ и думал, что это я выдумал».

Образ Ренаты в романе Брюсова «Огненный ангел» [4] навеян некой Ниной Петровской, о которой знакомые дамы отзывались: «Истеричка»[5]. Имя Н. П. связано также с Андреем Белым. На каком-то литературном вечере она вынула из муфточки револьвер и выстрелила мимо Брюсова [6].

Вячеслав Иванов говорил: «В глазах Брюсова такой лукавый, смышленый огонек. Когда он читает стихи, то весь преображается, загорается, как истинный поэт. Было время, мы с ним увлекались посылкой друг другу сложнейших ребусов, и оба всегда друг у друга отгадывали».

Брюсов говорил: «Терпеть не могу кошек. В них лицемерное мещанство».

В первые годы революции Брюсов подчеркнуто охотно называл нас всех «товарищами».

Брюсов добивался полной реалистической точности в стихах: «Вы пишете о гробницах, а вы гробницы видели?»

Он требовал строгой формы: «Если вы нарушили правильный метрический размер, симметричную рифму, то чем это оправдано? Какая внутренняя необходимость?»

Когда завязались отношения В. Я. с Адалис [7], он выступил с ней в кафе «Домино»[8], как с соавтором античного диалога, и восторженно аплодировал ее искусству.

Из женщин-поэтов выделял Каролину Павлову [9] за способность отозваться на политические темы.

В. Б. говорил о Пастернаке: «Он неодолимо остроумен. Когда-то мы стояли в окне [так в тексте. — Публ.] высокого здания, выходящего на Охотный Ряд, и Б. Л. сказал: „Это всё идут люди из ряда вон выходящие“».

Пафос величавости Брюсова, иногда лишь декоративный, театральный, а иногда и неподдельный, проникал в быт своеобразно. Мы (уцелевшая семья) жили в те годы в загородном домике, одиноко глядевшем в далекое поле. Морозной зимой, когда особенно ярко играют на черном небе звезды, любили мы читать вслух брюсовскую «Большую Медведицу», как напутствие на ночь. Плавная песнь созвездию действовала неизменно умиротворяюще.

«В часы одинокие ночи,

Когда так бессильны мечты,

Смежаешь усталые очи,

Большая Медведица, ты»[10].

Похороны Брюсова. Ясное воскресенье. Процессия остановилась около Академии художественных наук [11]. Выступал Луначарский: «Я, как представитель НКПС[12], кланяюсь перед твоим безжизненным телом и живым делом!» П. С. Коган[13] все умолял: «Спи, дорогой товарищ». Пастернак был угрюм и бледен.

Катафалк и двуколка, балаганно-красные, бойко помчались вместе с конной милицией к Девичьему монастырю [14]. Событие чувствовалось, но горя не было.

Вечером говорил мне Г. И. Чулков [15]: «В гробу Брюсов лежал такой невинный, да и демонизм его был детский. Он будет прощен, как работник, честно тащивший груз жизни».

В одном из писем Брюсова к Чулкову я прочла: «Поразительно однообразие разнообразия. То же блаженство, то же отчаяние. Хочется взять тросточку и идти, идти вперед без цели»[16].

Каждый год в дату смерти Брюсова Георгий Шенгели[17] с друзьями приходит на могилу его, читает стихи о нем, цитирует и самого автора.

Андрей Белый сказал о В. Брюсове: «В предрассветном тумане нам рисовались горные вершины. Но когда солнце взошло, перед нами оказался — солидный холм».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Александр Блок. Константин Бальмонт. Андрей Белый. Валерий Брюсов. Вячеслав Иванов

Из книги Путник по вселенным автора Волошин Максимилиан Александрович

Александр Блок. Константин Бальмонт. Андрей Белый. Валерий Брюсов. Вячеслав Иванов Мысленно пропускаю я перед собой ряд образов, лики современных поэтов: Бальмонт, Вячеслав Иванов, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Александр Блок – длинное ожерелье японских масок, каждая из


Александр Блок. Константин Бальмонт. Вячеслав Иванов. Валерий Брюсов. Андрей Белый

Из книги Всё, что помню о Есенине автора Ройзман Матвей Давидович

Александр Блок. Константин Бальмонт. Вячеслав Иванов. Валерий Брюсов. Андрей Белый Отрывок из статьи Волошина «Лики творчества. Александр Блок. «Нечаянная радость». Второй сборник стихов. Изд. Скорпион. 1907». Печатается по первой публикации этой статьи: Русь. – 1907, № 101. –


10 Валерий Брюсов во главе Союза поэтов. Взаимоотношения Есенина и Брюсова. Поэтические группы

Из книги Звездные трагедии автора Раззаков Федор

10 Валерий Брюсов во главе Союза поэтов. Взаимоотношения Есенина и Брюсова. Поэтические группы Рюрик Ивнев после Василия Каменского был полтора года председателем Союза поэтов. В столовой клуба командовал буфетчик А. С. Нестеренко. Это был дядя — косая сажень в


Трагедии наших дней Валерий ФИЛАТОВ. Валерий ЗАПАШНЫЙ

Из книги 99 имен Серебряного века автора Безелянский Юрий Николаевич

Трагедии наших дней Валерий ФИЛАТОВ. Валерий ЗАПАШНЫЙ За последние три года (2001–2004) в России покончили с собой сразу двое известных цирковых артистов, представлявших знаменитые цирковые династии. Первым в этом списке был Валерий Филатов – цирковой дрессировщик, один из


Брюсов и я

Из книги Книга 2. Начало века автора Белый Андрей

Брюсов и я [О Брюсове см. «Начало века»]Прояснились мои отношения с Брюсовым; он — антипод во мне Блока; и тот же все солнечный луч освещает ландшафт жизни Брюсова, перебегая от места, в душе моей занятого А. А. Блоком; напомню, что первая встреча с поэтом в Москве происходит


Валерий Брюсов

Из книги Годы странствий автора Чулков Георгий Иванович

Валерий Брюсов К этому времени подымается на моем горизонте фигура Валерия Брюсова;72 многие литературные судьбы с ним связаны.С 1894 года до 1910 на него изливались потоки хулы, после ставшие сдавленным гулом хулы молодых неудачников: нашего стана; в 900–901 годах он ходил по


В. Я. Брюсов

Из книги 100 великих поэтов автора Еремин Виктор Николаевич

В. Я. Брюсов IТем юным, кто родился в начале XX века, трудно представить себе, какова была Москва накануне Японской войны. Какая была в ней патриархальная жизнь, тишина и безмятежность! Правительство снисходительно терпело либерализм «Русских ведомостей».[234] Это была


ВАЛЕРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ БРЮСОВ (1873-1924)

Из книги Кумиры. Тайны гибели автора Раззаков Федор

ВАЛЕРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ БРЮСОВ (1873-1924) Валерий Яковлевич Брюсов – типичный российский разночинный интеллигент конца XIX столетия. Человек яркий, умный, талантливый, но вечно устремленный в мир фантазий и умозрительных красот. И чрезмерно самоуверенный.Дед Брюсова по отцу,


Брюсов

Из книги Любовь поэтов Серебряного века автора Щербак Нина

Брюсов Каждый невольно выбирает из Брюсова то, что ему кажется в нем наиболее близким, понятным. И каждый ошибается, потому что в Брюсове нет ничего близкого другим: в нем все чуждо, он весь свой, и только свой. Если даже и есть в нем нечуждые кому-нибудь черты, то все равно,


Валерий Брюсов 1873 – 1924 «И снова ты»

Из книги Бальмонт автора Куприяновский Павел Вячеславович

Валерий Брюсов 1873 – 1924 «И снова ты» Валерий Брюсов был воплощением демона в литературе и в жизни, но выглядел совершенно иначе. Владислав Ходасевич вспоминал, что впервые увидел Брюсова, когда тому было двадцать четыре года, а ему самому – одиннадцать: «Его вид поколебал


Валерий Брюсов К. Д. БАЛЬМОНТУ

Из книги Некрополь автора Ходасевич Владислав

Валерий Брюсов К. Д. БАЛЬМОНТУ Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна, Речь твоя поет, как струны, Входит в души, как весна. Веет ветер быстролетный, И кругом дрожат цветы, Он ласкает, безотчетный, Все вокруг — таков и ты! Ты как звезды — близок к небу, Да, ты —


Брюсов

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Брюсов Когда я увидел его впервые, было ему года двадцать четыре, а мне одиннадцать. Я учился в гимназии с его младшим братом. Его вид поколебал мое представление о «декадентах». Вместо голого лохмача с лиловыми волосами и зеленым носом (таковы были «декаденты» по


Брюсов

Из книги автора

Брюсов Каждый невольно выбирает из Брюсова то, что ему кажется в нем наиболее близким, понятным. И каждый ошибается, потому что в Брюсове нет ничего близкого другим: в нем все чуждо, он весь свой, и только свой. Если даже и есть в нем нечуждые кому-нибудь черты, то все равно,