Традиция и чиновник

К сожалению, выйдя из социалистического египта, мы не оказались сразу, как хотелось надеяться, в земле обетованной. Вернее, земля-то наша, обетованная, но хозяйничают в ней пока чиновники-филистимляне.

Душа чиновника – не столько загадочная, сколько путаная. В ней смешиваются и неписанные правила карьерного роста, и требования начальства (обычно тоже путаные), и сознание собственной значительности (чем ниже ступенька иерархии, тем оно… сильнее), и забота о личном или семейном бюджете, и какие-то индивидуальные заскоки.

Увы, чиновник у нас решает всё. Не хочу разводить публицистику и расписывать унизительные процедуры, которым подвергают людей, безвкусие и самоуверенность наших филистимлян – диковинного сословия, угнетающего народ и созданного из самого народа. Но хочется проследить одну закономерность.

Чиновник – существо довольно равнодушное, ороговевшее, ведь это коготь власти. Чиновник – человечек, привыкший прятаться за чин. В нём сильна служебная оглядка: не влетит ли ему сверху за то или иное равнодушие. За такие тонкости, как равнодушие к традиции, ему вряд ли влетит…

Сороковую школу слили с другой, находившейся не очень далеко. И присвоили объединённой школе номер 40. Таким образом, разрушили сразу две традиции: у одной школы отняли имя (пусть даже оно было номером), у другой аннулировали место жительства. Вот и всё. А что такого? Подумаешь…

Правда, иногда традицию удаётся сохранить вопреки безразличным манипуляциям чиновников. Но об этом в следующей главе.