Ритм

Ритм

Прохладный вечер. Легкий ветерок. Отраженные белой стеной потоки вечернего света окутывают придорожные деревья золотистой паутиной. Все магазины в городе уже закрыты. Людей на улицах почти нет. Я сижу на пластиковом стуле на террасе второго этажа одной захудалой гостиницы. В номере душно и воняет краской, поэтому я зависаю здесь – у сонного города на виду. На майку садится ночной мотылек. Я пишу этот текст, а он тщательно маскирует свой желтый на моем зеленом.

Все вокруг безвкусно обмотано колючей проволокой. Вся страна упакована в нее от границы до границы. Здешние люди наглухо забаррикадировались в себе. С ними трудно завести разговор. Они не верят моей открытости и долго сопротивляются улыбке, но почти все сдаются, когда я хлопаю их по плечу или просто касаюсь рукой.

Иногда я устаю разматывать их кольчуги и сам прячусь за щит. Это самое опасное в путешествии – когда вы оба окопались и на всякий случай наточили ножи. Такой настрой приходит в жару или голод, поэтому я пью ледяной лимонад и жую бальядас.

Внезапно я начинаю чувствовать ритм. Он все отчетливее проступает во всем. У дороги есть ритм, у бездомной собаки есть ритм, у меня тоже есть свой ритм. Он становится настолько очевидным, что я больше не могу сопротивляться этой метафизике. Я доверяю всему вокруг и чувствую доверие всего к себе. Мы прислушиваемся к ритмам друг друга и играем музыку. И я понимаю, как это – быть дорогой или собакой. Как быть человеком напротив. Как продавать тамалес на перекрестке возле облупившейся глиняной гостиницы. Как выкладывать буквы на типографском станке в каморке рядом со входом в костел. Будто я есть везде или был всем когда-то.

Но все это становится выразительным и доступным только тогда, когда я перестаю разговаривать внутри себя. Когда переживания перестают обретать форму в словах и мыслях. Когда чувство остается просто чувством. Имена стираются, за ними рушатся контуры названного, и некогда разграниченное сливается воедино.