«Глубоким горем опечалено сердце мое»

«Глубоким горем опечалено сердце мое»

Последнее время Анна Никитична встает раньше всех в доме. Куда делись прежние счастливые дни, те радостные утренние часы, когда в своей комнате она тщательно выбирала платье, обдумывала прическу, брала в руки то флакон с духами, то коробочки с кремами и пудрой. В это время она никому не позволяла входить к ней. Никто не должен был видеть, как она холит свою и без того яркую красоту.

И пока при помощи массажа и втираний она не разгладит какую-нибудь едва заметную морщинку под глазами или на лбу, она не выходила из своей комнаты. Но всегда почему-то получалось так, что к утреннему столу они выходили одновременно — Иван Константинович и она. И каждый раз при виде ослепительной красоты жены у Ивана Константиновича радостно вспыхивали глаза, и он с нежностью склонялся к ее руке. А потом во время завтрака Иван Константинович почти все время глядел в глаза жены. Первое время Анна Никитична хотя и гордилась, но была и смущена таким вниманием мужа. Но стоило ему в иной день при ней уйти в себя, как она втайне тревожилась. О нет, не за себя она боялась. Страх появлялся за Ивана Константиновича, ибо еще в начале их супружеской жизни он ей признался:

— Мои глаза, как и душа моя, должны постоянно вбирать красоту. Тогда я в состоянии воспроизводить красоту на моих картинах… Я люблю тебя, и из твоих глубоких глаз для меня мерцает целый таинственный мир. Он имеет надо мной почти колдовскую власть… И это мне очень необходимо… В тот день, когда в тишине мастерской я не могу вспомнить твой взгляд, картина у меня выходит тусклая…

Анна Никитична скоро поняла всю сладость и в то же время муку быть женой художника. Четырнадцать лет несет она это драгоценное бремя. Она вошла в этот дом юной женщиной, вскоре после того как умер ее первый муж — купец Саркизов. Как тускла была ее жизнь в родительском доме и при первом коротком замужестве. Только одно событие запомнила она из той далекой и тоскливой жизни. Она была еще совсем девочкой, когда по Феодосии разнеслась весть, что в город на обратном пути из Турции прибудут дети царя: великая княгиня Мария Александровна и великий князь Сергей Александрович. Феодосия оделась в ковры и расцветилась флагами. Перед домом Айвазовского выросла триумфальная арка из зелени. Все жители вышли на улицы. Вместе с отцом и матерью она оказалась в толпе на самом берегу и запомнила, что, когда стал виден пароход, на котором плыли их высочества, Айвазовский отправился их встречать на катере, а за катером плыли четыре гондолы, наполненные цветами. Вечером был праздник в саду, против дома художника. На следующий день их высочества уехали из Феодосии в Судак, и их сопровождал Айвазовский…

С тех пор, проходя мимо виллы художника или видя его на прогулке, она начинала грезить. Айвазовский казался ей волшебником из сказок «Тысячи и одной ночи». А потом, в дни первого замужества, она часто слышала от мужа:

— Надо пойти к Айвазовскому. Он поможет, выручит, даст в долг…

Или:

— Иван Константинович действительный тайный советник, его заступничество перед губернатором то же, что защита министра…

Иногда, влекомая какой-то непонятной силой, приходила к дому художника и слышала оттуда дивную музыку… Но вот в ее судьбе случилось невероятное: она вошла в этот сказочный дом хозяйкой. До сих пор Анна Никитична не может привыкнуть к этому. И если иногда позволяет себе вступать в пререкания с Иваном Константиновичем, то только в тех случаях, когда он небрежен к своему здоровью…

Так шли годы, она все время была рядом с мужем — и здесь, дома, и во время его странствий по России, и за границей. И сама она стремилась быть воплощением красоты, ибо это радовало глаза и сердце Ивана Константиновича. Но вот горе вошло в их дом. Это случилось недавно. В то утро Иван Константинович был радостнее обычного. Он не сразу сел к столу, а прошелся по столовой и, довольно потирая руки, сказал:

— А я уже успел славно поработать!

После завтрака он повел ее, Жанну и внуков в мастерскую показать им новую картину. Днем он решил не работать, и они все вместе отправились на морскую прогулку. Жанна пела любимые арии Верди, а Иван Константинович размечтался, говорил об Италии, обещал повезти их туда… После обеда всей семьей сидели на балконе, продолжая мечтать о будущем путешествии. А потом Иван Константинович потянулся к газетам, которые доставили еще утром. Он продолжал говорить, небрежно листая газетные листы. Вдруг его глаза словно остекленели, в них появилось выражение ужаса, и он потерял сознание… К счастью, все обошлось, и через три дня Иван Константинович поднялся с постели. С тех пор все изменилось в доме, и сами они изменились: Иван Константинович сразу постарел и сгорбился, и она постарела. Умолкли смех и веселье, даже внуки оставили свои шалости и притаились по углам…

Теперь каждое утро Иван Константинович с нетерпением ждал газет и писем, которые сообщали о резне армян в Турции, о кровавом избиении армян в Трапезунде, о том, что погромщики нагрузили пароходы мирными жителями, вывезли в Мраморное море и там безжалостно топили их… Те, кому удавалось, бросали имущество, дома и бежали из Турции на Кавказ, в Россию. Каждый день приходили письма и телеграммы с просьбами о помощи беженцам, и всякий раз Иван Константинович отправлял деньги, писал, чтобы беженцев направляли в Крым. Но вот стали приходить письма от армян, в которых они призывали его своею кистью пригвоздить кровавых убийц к позорному столбу. Пришло письмо и из Эчмиадзииа от католикоса.

Анна Никитична видела, как эти мольбы заставляли еще больше страдать Ивана Константиновича. Она-то знала, как мечтает он исполнить волю соплеменников своих. Ведь это и его собственное желание. Но уже сколько времени Иван Константинович не может взяться за кисть и все бродит по дому с окаменевшим лицом, а в глазах его мука и гнев. Она-то знает, скольких усилий стоило ему написать ответ католикосу. Перед тем как отправить письмо, он позвал ее, глухим, прерывающимся голосом прочитал его.

И вот Анна Никитична стоит в этот ранний час на пороге у открытой двери и повторяет про себя строки этого письма: «Ваше Святейшество, Вы делаете мне весьма лестное и проникнутое глубоким чувством предложение написать яркими красками картину армянской резни, кровавые поля и горы и скорбящего армянского Хайрика[18] на развалинах. Если Господь пожелает даровать мне еще жизнь, придет тот день, когда исполню это волнующее сердце предложение. Да, святейший владыка, глубоким горем опечалено сердце мое этой неслыханной, невиданной резней несчастных армян».

Анна Никитична стоит на пороге своего дома в такой ранний час уже не первый день. Она сама теперь получает корреспонденцию и письма с просьбами, а то и с требованиями к Ивану Константиновичу — написать картины, клеймящие турецкие зверства, и не передает ему. Эти письма, пока он не может работать, заставляют его еще сильнее страдать…

В Феодосии тогда повелось: с самого утра армяне направлялись к дому Айвазовского узнать о последних событиях в Турции. Однажды утром, когда толпа, как обычно, собралась у дома художника и ждала появления его со свежими газетами в руках, открылась парадная дверь и показался Иван Константинович. Но на этот раз в руках у него были не газеты, а ящичек, обтянутый красным бархатом.

— Пойдемте, люди добрые, со мною, — обратился Айвазовский к притихшей толпе, — и вы будете свидетелями, и детям и внукам своим сможете передать, что я избавился от позора…

Айвазовский открыл ящичек: в нем находились бриллиантовые знаки ордена Османиэ, которым много лет назад султан Абдул-Азис наградил его за картины, украсившие султанский дворец в Стамбуле.

Айвазовский извлек бриллиантовую звезду и ленту, показал их народу:

— Все это время вдобавок к страданиям, выпавшим на долю армян и на мою, что-то еще давило на меня, мучило и не давало свободно работать. Сегодня ночью я проснулся и вспомнил вдруг про мерзкие султанские дары и понял, что это они отравляют воздух в моем доме… Мне необходимо от них освободиться, тогда воздух в в доме очистится и я смогу снова работать… Пусть же они отправятся обратно к султану или исчезнут на дне моря…

Гул одобрения пробежал по толпе.

А через несколько минут Айвазовский и народ направились к морю. Рыбаки вскочили в свои лодки, и каждый просил Ивана Константиновича сесть к нему. Айвазовский выбрал лодку старого Назарета. На некотором расстоянии за ней устремилась целая флотилия. Когда вышли в открытое море, Айвазовский бросил далеко от себя бархатную коробочку, орденскую ленту и самый орден. В последний раз ослепительно сверкнули на солнце бриллианты и канули в бездну. После этого Айвазовский нагнулся и стал тщательно мыть руки морской водой, как будто хотел смыть с них противную липкую грязь.

На другое утро старый художник в обычный час вошел в мастерскую. На этот раз он вошел сюда не с намерением живописать величественную красоту моря, а с непреклонным решением заклеймить убийц. Он собрал все свои силы и твердой рукой стал писать картину «Избиение армян в Трапезунде…».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

4. Потрясение… Кто убийца?.. Пораженный горем народ

Из книги Линкольн автора Сэндберг Карл

4. Потрясение… Кто убийца?.. Пораженный горем народ Мерный, монотонный звон колоколов раздался в Вашингтоне. За ним последовали Нью-Йорк, Бостон, Чикаго, Спрингфилд, Пеория, столицы штатов и перекрестки деревенских дорог. В течение дня безостановочно били в колокола; флаги


Глава 7 Раздавлена горем

Из книги Красота автора Пайпер Кэти

Глава 7 Раздавлена горем Парень шел прямо ко мне, неся на вытянутых руках зажатую в ладонях кофейную чашку.Выглядел он каким-то грязным, неряшливым. Темные глаза смотрели на меня в упор. А взгляд такой же, как у Дэнни, — безумный, одержимый, взгляд убийцы-маньяка из фильма


Сердце

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Сердце Сердце стучит у меня, как у птицы, Птичий – известно – так короток век, Трудно мне с птичьим уставом ужиться, Все понимаю я, как человек. Но ощущение синих небес Жалует мне наслажденье такое, Что превращаются пустоши – в лес, А ручеек протекает


Сердце

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Сердце 1 Если где-то погас очаг, Как огарок свечи, зачах, Значит, сердце мое сгорело. Если кто-то попал в беду, Я в нее, как в огонь, войду, Чтобы сердце мое сгорело. Для врага – острие клинка, Щит надежный для земляка, Если бой идет, – мое сердце. Сотни битв вспоминая


Дом там, где сердце

Из книги Любовь без границ [Путь к потрясающе счастливой любви] автора Вуйчич Ник


Сердце

Из книги Венеция - это рыба автора Скарпа Тициано

Сердце Легко ли влюбиться в Венеции? По мнению богослова Тадеуша Жулавского, "неоднократные тесты и биохимические анализы подтверждают, что на свете нет более благоприятного места для стимуляции выработки гормонов". Со своей стороны профессор, психоаналитик Исаак


21. Сердце, по-прежнему сердце

Из книги Луи де Фюнес: Не говорите обо мне слишком много, дети мои! автора де Фюнес Патрик

21. Сердце, по-прежнему сердце ОливьеОтнюдь не убежденный в том, что не станет больше сниматься, отец поначалу проявлял решимость фаталиста:— Мне еще надо изрядно потрудиться, чтобы вырастить хороший сад и обновить дом. Вероятно, Господь Бог укрепляет меня в этом деле.Но


Балдур фон Ширах под глубоким впечатлением

Из книги Генерал Власов: Русские и немцы между Гитлером и Сталиным автора Фрёлих Сергей Борисович

Балдур фон Ширах под глубоким впечатлением Поездке Власова в начале июля 1943 г. к гаулейтеру и рейхсштатгалтеру Вены Балдуру фон Шираху предшествовало совещание с писателем Эдвином Эрихом Двингером в его поместье «Хедвиг Хоф» в Аллгёй, которое продолжалось 4 дня. Кроме


Сердце не обманет

Из книги Любовь Полищук автора Ярошевская Анна

Сердце не обманет Теплый весенний день 1967 года. Люба стояла в легком хлопковом платьице около уже родных и полюбившихся ей мастерских. Ее красивые густые волосы ласково развевал теплый ветер. Она стояла и думала о своей судьбе. О том, почему все вышло именно так. О том,


ПОТЕРЯННОЕ СЕРДЦЕ

Из книги Лев Рохлин: Жизнь и смерть генерала. автора Антипов Андрей

ПОТЕРЯННОЕ СЕРДЦЕ Когда в Грозный приехали матери солдат с намерением забрать своих сыновей, Рохлин приказал: "Отдать. Никого не держать".Позднее, когда станет известно, что генерал отказался от звания Героя и его будут спрашивать о причинах, то, кроме прочего, о чем мы еще


В СЕРДЦЕ АРКТИКИ

Из книги Белые призраки Арктики автора Аккуратов Валентин Иванович

В СЕРДЦЕ АРКТИКИ В марте вам не удалось вылететь к полюсу недоступности, в район «белого пятна» и гипотетической Земли Гарриса. Нашим планам помешал снежный ураган, обрушившийся на остров Врангеля вопреки синоптическому прогнозу. Спасти самолет удалось ценой тяжелейшей


Горем поделиться -часть горя снять

Из книги Мои рецепты от рака. Опыт врача, победившего онкологию автора Фернандес Одиле

Горем поделиться -часть горя снять Проходя курс химиотерапии, я получала свою «дозу» в большой палате, где сидели женщины, находящиеся в таком же положении, что и я. Палата была просторная и светлая, с цветами на окнах, что немного смягчало напряжение пациенток,


Сердце

Из книги В поисках Вишневского автора Кончаловская Наталья

Сердце Мы сидим с бывшей ассистенткой Александра Александровича, ученицей его отца Анной Марковной Кудрявцевой у меня на даче и беседуем об операциях на сердце. Она сейчас пенсионерка, всю свою молодость и жизнь посвятившая хирургии, в частности, операциям на сердце


Туз Сердце

Из книги Сталинские соколы [Возмездие с небес] автора Сапрыкин Станислав Рудольфович

Туз Сердце Это был явно неудачный день, тот день, когда я, наивный молодой врач, только что закончивший изучение медицины в Марбурге, решил, что лучшее оружие против войны – это как можно быстрее закончить ее победой. Как же я был наивен, когда написал рапорт о направлении


Сердце

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

Сердце Человечество в крови и лишениях избавляется от многих измов. Осуждены фашизм, нацизм, каннибализм, нигилизм, атеизм, тиранизм, анархизм, обскурантизм, слендеризм[94], шовинизм — всякие измы… Вместо срывчатых измов вытягивается длинная демократия — лишь бы не


«Ты зачем дала глубоким взглядом нам двоим в грядущее взглянуть?» Гёте и госпожа фон Штейн

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. I. Половина жизни автора Конради Карл Отто

«Ты зачем дала глубоким взглядом нам двоим в грядущее взглянуть?» Гёте и госпожа фон Штейн Имя Шарлотты фон Штейн неразрывно связано с первым десятилетием пребывания Гёте в Веймаре. Его внутреннее развитие от молодого «бурного гения» в человека строгой самодисциплины