Встреча с поэтом

Встреча с поэтом

27 сентября 1836 года в Академии художеств открылась выставка.

На открытие собрался весь Петербург — тот, который привык задавать тон в гостиных и на балах, и истинная слава и гордость столицы: поэты, ученые, музыканты, художники.

Внезапно пронесся легкий шепот. Инспектор Академии художеств Крутов поспешил к открытым дверям. В них показался Пушкин с женой. Поэт раскланивался с многочисленными знакомыми и медленно переходил от полотна к полотну. Крутов сопровождал гостей и вполголоса давал пояснения. Задержался Пушкин у статуй «Парень, играющий в бабки» Пименова и «Парень, играющий в свайку» Логановского.

— Наконец, и скульптура в России становится народною! — воскликнул поэт.

Но особенно долго Пушкин стоял перед картиной Лебедева «Аричча». Он восхищался могучим буком, образовавшим как бы живую арку, из которой открывался вид на круглый храм с куполом на вершине холма, а еще дальше был виден и самый городок Аричча. Все было мощно и звучно в этой картине: буйная южная растительность, крупные красные цветы, горевшие алым пламенем среди ярко-зеленой травы, и самый воздух, горячий, знойный, как бы осязаемый… Художник-северянин славил своей кистью представший перед ним новый яркий мир. Картина Лебедева поразила Пушкина. Даже у Сильвестра Щедрина природа не была такой пламенной, сочной.

— Как жаль, что Лебедева нет в Петербурге…

А из соседних зал уже бежали академисты, прослышавшие о приезде Пушкина.

Крутов вытащил за руку из окружившей их толпы Гайвазовского и подвел к Пушкину:

— Александр Сергеевич, с не меньшим удовольствием, чем Лебедева, представляю вам нашего лучшего ученика Академии Гайвазовского, уроженца воспетой вами Тавриды.

Пушкин крепко пожал руку молодому художнику и попросил его показать свои картины. Гайвазовский был ошеломлен неожиданным свершением своей самой заветной мечты — увидеть Пушкина. Он робко переводил взгляд с поэта на его жену. Наталья Николаевна была в черном бархатном платье и палевой шляпе с большим страусовым пером. Ее красота привлекала всеобщее внимание. Она ласково глядела на юношу, желая ободрить его и вывести из замешательства.

Гайвазовский подвел дорогих гостей к своим картинам. Пушкина особенно восхитили картины «Облака с Ораниенбаумского берега моря» и «Группа чухонцев на берегу Финского залива».

— Поразительно! — воскликнул Пушкин. — Вы южанин и так великолепно передаете краски Севера! Кстати, из какого места Тавриды вы, дорогой Гайвазовский?

Узнав, что Гайвазовский из Феодосии, Пушкин порывисто его обнял. Объятие длилось не более мгновения, но сердце у юноши затрепетало.

— Ах, как я вам признателен, Гайвазовский! Вы разбудили во мне воспоминания о счастливейших днях моей юности. В Феодосии я наблюдал закат солнца, а ночью на корабле, увозившем меня и семейство Раевских в Юрзуф, написал стихотворение «Погасло дневное светило»…

Пушкин задумался. Академисты благоговейно молчали.

Наталья Николаевна, не принимавшая участия в беседе, вдруг легко коснулась руки Пушкина.

Пушкин вздрогнул: «Нам пора…» — и заторопился к выходу.

Гайвазовский и другие молодые художники проводили поэта до подъезда.

На прощание Пушкин крепко сжал руку Гайвазовскому!

— Будете в Феодосии — поклонитесь от меня морю…

Он еще раз оглянулся, улыбнулся, но глаза его были печальны.

Гайвазовский стоял с непокрытой головой и смотрел вслед карете, увозившей поэта. Все давно вернулись в помещение, один Штернберг остался с ним. Они долго молчали. Наконец Штернберг взял под руку Гайвазовского.

— Пойдем. Ты можешь простыть на сырости… Редкое и великое счастье выпало тебе, друг: Пушкин обласкал тебя…

Карл Павлович Брюллов был в великой славе. Его навещали Пушкин, Глинка, Жуковский, Венецианов и многие другие петербургские литераторы, музыканты, художники и артисты. Карл Павлович знал и любил не только живопись. Его глубоко интересовали литература и музыка. Пушкина он боготворил, а с Глинкой, с которым познакомился еще в Италии, дружил и был в восторге от его музыки.

С приездом Брюллова Академия оживилась. Новый профессор учил в натурном классе быть ближе к природе. У Карла Павловича появилось множество учеников.

Брюллов преклонялся перед умением античных мастеров совершенно воплощать человека той эпохи, оставаясь верным натуре; но он отвергал стремление непременно придавать античные черты реальному человеку нового времени.

Ученикам он не уставал повторять:

— Рисуйте антику в античной галерее, это так же необходимо, как соль в пище. В натурном же классе старайтесь передавать живое тело, оно так прекрасно, что умейте только постичь его, да и не вам еще поправлять его; изучайте натуру, которая у вас перед глазами, и старайтесь понять и прочувствовать все ее оттенки и особенности.

Брюллов подолгу занимался с учениками. В Эрмитаже перед картинами великих мастеров он загорался и мог часами говорить о душе искусства и тайнах мастерства. Карл Павлович требовал от молодых художников виртуозности в технике живописи.

— Рисовать надобно уметь прежде, нежели быть художником, — говорил он, — потому что рисунок составляет основу искусства; механизм следует развивать от ранних лет, чтобы художник, начав размышлять и чувствовать, передал свои мысли верно и без всякого затруднения; чтобы карандаш бегал по воле мысли: мысль перевернется, и карандаш должен повернуться… Уж некогда будет учиться, когда придет время создавать, — продолжал Брюллов, — не упускайте ни одного дня, не приучая руку к послушанию. Делайте с карандашом то же, что делают настоящие артисты со смычком, с голосом — тогда только можно сделаться вполне художником.

Любил он рассуждения о колорите:

— Не подчините ярких колеров общему тону — и будут они хлестать по глазам, как пестрые лоскутки на дверях у красильщика. Колер в картине силен не от яркости своей, а от согласия и подчинения общему тону. Понимаете? То-то же, помните, а то дай вам краски в руки — вы и обрадовались и станете красить ярче игрушек…

Брюллов начал колебать устои академической жизни. И вскоре у него появились недоброжелатели среди старых профессоров. Но открыто выступать против боялись. Новый профессор был знаменитый художник, его знала вся Европа.

Через несколько дней после открытия осенней художественной выставки Гайвазовский и Штернберг отправились к Брюллову.

У художника были гости. Слуга Лукьян задержал молодых людей в прихожей и пошел доложить Карлу Павловичу о приходе академистов. Через минуту радушный и веселый Брюллов сам вышел в красном парчовом халате.

Среди гостей Брюллова были художник Яков Яненко, известный певец Андрей Лоди, выступавший под фамилией Нестеров, литератор и издатель петербургской «Художественной газеты» Нестор Кукольник. Брюллов в то время писал его портрет, который и сейчас стоял неоконченный на мольберте.

Представив гостям академистов, Карл Павлович продолжил прерванный рассказ о своем друге Сильвестре Щедрине.

Когда Брюллов умолк, Яненко тихо заметил:

— Россия еще не имела подобного пейзажиста…

Брюллов повернулся к Гайвазовскому:

— Я видел ваши картины на выставке и вдруг ощутил на губах соленый вкус моря. Такое со мной случается лишь тогда, когда я гляжу на картины Щедрина. И я начинаю думать, что его место уже недолго будет пустовать…

Лицо Гайвазовского зарделось. Все теперь глядели на него.

Брюллов продолжал, обращаясь к юноше:

— Мне говорили, что вы рождены в Крыму, на берегах Черного моря. Я видел вашу Феодосию, написанную по памяти. Она — как сон детства. Видно, что вы одарены исключительной зрительной памятью. Это важно для истинного художника.

Кукольник, который как раз собирался писать в своей «Художественной газете» о последней выставке, стал внимательно прислушиваться. А когда гости начали расходиться, он нарочито замешкался. Его занимал академист Гайвазовский, вернее — слова Брюллова о нем.

— Так ли надо разуметь, маэстро Карл, — Кукольник любил высокопарные выражения, — что отечественное искусство обрело в юноше Гайвазовском нового гения? В его картинах на выставке одни лишь достоинства?

Последний вопрос был задан неспроста. Кукольнику важно было в статье о выставке блеснуть перед петербургскими знатоками откровениями и пророчествами.

Брюллов ответил, что у Гайвазовского редкое дарование, но что в его картинах есть и недостатки.

— Только я решил о них сегодня не говорить. Время и место для этого еще найдутся. А сейчас, в начале художественного поприща, важнее щедрая похвала другого художника. Пройдет год-два — и Гайвазовский затмит всех маринистов, — закончил разговор Карл Павлович.

Почти всю эту ночь Гайвазовский и Штернберг бродили по спящему городу. Они не замечали осенней непогоды. Юноши говорили о Брюллове, о его картинах, о его жизни, о собственных замыслах и надеждах.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть вторая Я буду поэтом

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Часть вторая Я буду поэтом Гоп, чукбаранчук Повод для очередного переезда мои родители находили постоянно как выход из очередных жизненных затруднений. Ленинабад покинули, потому что там отцу грозил повторный арест. В Куйбышев приехали за мной. В Вологду отправились в


Как я не стала писателем-поэтом

Из книги Былое и выдумки автора Винер Юлия

Как я не стала писателем-поэтом Моя сочинительская карьера началась рано и успешно. Кабы и дальше так.Закончив сценарное отделение ВГИКа, я начала стряпать мелкие сценарии для научпопа и экранизации для телевидения. Занятие тоскливое, хотя в финансовом отношении


Коль родился я поэтом…

Из книги Жизнь моя за песню продана [сборник] автора Есенин Сергей Александрович

Коль родился я поэтом… Пришелец из «вековой тишины», из таинственных самородных глубин, Есенин явился на русский поэтический олимп не просителем – «красным гостем» и, не остановившись перед «парадным подъездом», поднялся по великолепным лестницам как был – в валенках,


Эпитафия («Здесь прах лежит того, кто был поэтом…»)

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Эпитафия («Здесь прах лежит того, кто был поэтом…») Здесь прах лежит того, кто был поэтом, А следовательно и чудаком: — Он не искал сочувствия ни в ком, Хоть иногда имел потребность в этом. Ни благ, ни славы не стяжал он – где там! — Он не был с лицемерием знаком, И до конца


Илья Эренбург БАБЕЛЬ БЫЛ ПОЭТОМ…

Из книги Воспоминания о Бабеле автора Утёсов Леонид

Илья Эренбург БАБЕЛЬ БЫЛ ПОЭТОМ… Лето в Москве стояло жаркое; многие из моих друзей жили на дачах или были в отъезде. Я слонялся по раскаленному городу. Один из очень душных, предгрозовых дней принес мне нечаянную радость: я познакомился с человеком, который стал моим


«…Поэтом обреченная быть…»

Из книги Марина Цветаева. Неправильная любовь автора Бояджиева Людмила Григорьевна

«…Поэтом обреченная быть…» «Трудно говорить о такой безмерности, как поэт. Откуда начать? Где кончить? И можно ли вообще начинать и кончать, если то, о чем я говорю: Душа — есть все-всюду-вечно», — так начинает Цветаева воспоминания о Бальмонте, попытку расшифровки его,


Образован поэтом, воспитан дворцом

Из книги Александр II, или История трех одиночеств автора Ляшенко Леонид Михайлович

Образован поэтом, воспитан дворцом Великий князь Александр Николаевич родился 17 апреля 1818 года в Москве, в доме митрополита Платона при Чудовом монастыре в Кремле. Чудов монастырь был основан в 1385 году, а в XVIII веке здесь располагалось греко-латинское училище. Отцом


Часть вторая Я буду поэтом

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Часть вторая Я буду поэтом Гоп, чук-баранчук Повод для очередного переезда мои родители находили постоянно как выход из очередных жизненных затруднений. Ленинабад покинули, потому что там отцу грозил повторный арест. В Куйбышев приехали за мной. В Вологду отправились в


ПОЭТОМ ДОЛЖЕН «ТЫ НЕ БЫТЬ» Из блокнота

Из книги Перелистывая годы автора Алексин Анатолий

ПОЭТОМ ДОЛЖЕН «ТЫ НЕ БЫТЬ» Из блокнота С детства я сочинял стихи, которые очень нравились моим тетям и дядям. Поэтому, когда собирались гости, кто-нибудь непременно просил:— Толечка, почитай нам свои стихотворения…И я читал. Ближайшие родственники аплодировали. На мою


А. Л. МИКЛАШЕВСКАЯ ВСТРЕЧИ С ПОЭТОМ

Из книги С. А. Есенин в воспоминаниях современников. Том 2. автора Есенин Сергей Александрович

А. Л. МИКЛАШЕВСКАЯ ВСТРЕЧИ С ПОЭТОМ Августа Леонидовна Миклашевская (1891–1977) — актриса. Есенин познакомился с ней вскоре после своего возвращения из-за границы, в августе 1923 года и увлекся ею. М. Д. Ройзман вспоминает, что в «Стойле Пегаса» отмечалась в дружеском кругу их


РАЗГОВОР С ПОЭТОМ

Из книги Петр Смородин автора Архангельский Владимир Васильевич

РАЗГОВОР С ПОЭТОМ В архивных документах Цекамола остались следы многогранной деятельности Петра Смородина на протяжении 1923 года. Он был делегирован на заседания бюро Исполкома КИМа. Разрабатывал структуру журнала «Юный коммунист» и переводил газету «Юношеская правда»


Кусок решетки-святыни, спасенной поэтом

Из книги Вознесенский. Я тебя никогда не забуду автора Медведев Феликс Николаевич

Кусок решетки-святыни, спасенной поэтом Вместе с первыми публикациями за Вознесенским тянется шлейф скандалов и пересудов. Позже он скажет: «Дальше от скандалов у меня никогда не получалось, хотя я дорого дал бы, чтобы их не было. Они привлекают внимание к автору, но


Марк Захаров. «Петр Фоменко был поэтом»

Из книги Петр Фоменко. Энергия заблуждения автора Колесова Наталия Геннадьевна

Марк Захаров. «Петр Фоменко был поэтом» Петр Фоменко был поэтом. Для этого не обязательно заниматься стихосложением. Поэтом может быть человек из других сфер бытия и созидания. И он был поэтом русского репертуарного театра. Здесь он создал ряд произведений, которые, с


А. Л. Миклашевская Встречи с поэтом

Из книги Есенин глазами женщин автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

А. Л. Миклашевская Встречи с поэтом Сложное это было время, бурное, противоречивое… Во всех концах Москвы – в клубах, в кафе, в театрах – выступали поэты, писатели, художники, режиссеры самых разнообразных направлений. Устраивались бесчисленные диспуты. Было в них много и