Мозамбик

Мозамбик

Утром в пятницу, 2 марта, Николау Куэлью, пытаясь зайти в залив, неправильно выбрал фарватер и сел на мель. Когда корабль поворачивали на другой галс, к другим кораблям, которые шли у него в кильватере, Куэлью заметил несколько парусных лодок, приближавшихся к этому острову поприветствовать капитан-командора и его брата. Что же касается нас, мы продолжали двигаться к месту нашей предполагаемой стоянки, а эти лодки постоянно сопровождали нас и делали нам сигналы остановиться.

Когда мы стали на якорь на рейде острова, от которого пришли эти лодки, семь или восемь из них, включая амальдиа, приблизились – люди в них играли на анафилах. Они пригласили нас проследовать в залив и, если захотим, провести нас в залив. Те из них, кто поднялся к нам на корабли, ели и пили то, что мы предложили им, затем, довольные, вернулись к себе[53].

Капитан решил, что нам следует войти в залив, чтобы получше разобраться, с какими людьми мы имеем дело. Николау Куэлью на своем корабле должен был идти первым и промерить глубину, и тогда, если это окажется возможным, мы последуем за ним. Когда Куэлью был готов войти в залив, он налетел на край острова и сломал руль, но тотчас же освободился и вышел на глубокую воду. В то время я был рядом с ним. На глубокой воде мы убрали паруса и бросили якорь в двух полетах стрелы от деревни[54].

Люди в этой земле розоволицые[55] и хорошо сложены. Они магометане, а язык у них тот же, что у мавров[56] Одежда их из тонкого льна или хлопка, со множеством разноцветных полос, а также богатых и искусных украшений. Они носят туки с шелковой каймой, шитой золотом. Все они купцы и торгуют с белыми маврами, четыре корабля которых в то самое время стояли в гавани, груженные золотом, серебром, гвоздикой, перцем, имбирем и серебряными кольцами, а также множеством жемчугов, самоцветами и рубинами – и все эти товары находили спрос в этой стране.

Мы поняли их так, что все эти товары, за исключением золота, привозят всюду как раз эти мавры, что дальше, там, куда мы намеревались идти, их в изобилии и что все эти драгоценные камни, жемчуга и пряности так многочисленны, что нет нужды ими торговать – их можно собирать корзинами. Все это мы узнали через одного из матросов капитан-командора, который ранее бывал в плену у мавров и понимал их язык[57].

Более того, эти мавры рассказали нам, что дальше на нашем пути встретится много отмелей, что вдоль берега стоит множество городов и один остров, половину населения которого составляют мусульмане, а половину христиане, и они воюют между собой[58]. Остров, сказали они, очень богат.

Еще нам рассказали, что недалеко от тех мест правит пресвитер Иоанн, что у него множество городов на берегу и что жители этих городов великие торговцы, владеющие большими кораблями. Столица пресвитера Иоанна так далеко от моря, что добраться до нее можно только на верблюдах. Эти мавры привезли сюда двух пленников-христиан из Индии. Эти сведения и многое другое, что мы услышали, преисполнило нас таким счастьем, что мы кричали от радости и молили Господа ниспослать нам здоровья, чтобы мы могли узреть то, чего так истово желали.

На этом острове и в этой стране под названием Монкумбику [Мозамбик] правит вождь, который носит титул султана, нечто вроде вице-короля. Он часто навещал наши корабли в сопровождении нескольких своих людей. Капитан-командор не раз угощал его различными вкусными блюдами и дарил ему шляпы, марлоты[59], кораллы и многое другое. Он, однако, был столь горд, что отнесся с презрением ко всему, что мы ему давали, и просил алых одежд, которых у нас не было. Впрочем, все, что у нас было, мы ему дали.

Однажды капитан-командор пригласил его на трапезу, где в изобилии подавались фиги и засахаренные фрукты, и попросил его предоставить нам двух лоцманов. Он тотчас пообещал выполнить просьбу, если мы договоримся с ними об условиях. Капитан-командор предложил каждому из них по 30 миткалей[60] золота и по два марлота с условием, что со дня получения платы один из них должен постоянно оставаться на борту, если другой пожелает сойти на берег. Такими условиями они остались очень довольны.

В субботу, 10 марта, мы подняли паруса и бросили якорь в лиге от берега, возле острова[61], где в воскресенье была отслужена месса, на которой те, кто хотел этого, исповедались и причастились.

Один из наших лоцманов жил на этом острове, и, бросив якорь, мы снарядили за ним две вооруженные лодки. На одной отправился капитан-командор, на другой – Николау Куэлью. Их встретили 5–6 лодок (barcas), пришедших с острова и набитых людьми, вооруженными луками с длинными стрелами и баклерами[62]. Они знаками давали понять, чтобы лодки возвращались в город. Увидев это, капитан-командор приказал защитить лоцмана, которого он захватил с собой, и приказал стрелять по лодкам из бомбард. Паулу да Гама, оставшийся с кораблями на тот случай, если понадобится идти на помощь, как только услышал выстрелы бомбард, приказал «Берриу» идти вперед. Но мавры, которые уже обратились в бегство, помчались еще быстрее, и достигли земли раньше, чем «Берриу» смог поравняться с ними. Затем мы вернулись на место нашей стоянки.

Корабли в этой стране хороших размерений, палубные. Они построены без гвоздей, а доски обшивки скрепляют между собой при помощи шнура[63], так же, как и лодки (баркасы). Паруса плетут из пальмовой рогожи. У моряков есть «генуэзские иглы», по которым они узнают курс, а также квадранты и навигационные карты.

Пальмы в этой стране родят плоды размером с дыню[64], со съедобной сердцевиной и ореховым ароматом. Также здесь в изобилии растут дыни и огурцы, которые нам приносили на обмен.

В один из тех дней, когда Николау Куэлью вошел в гавань, повелитель этой страны пожаловал к нему на борт с многочисленной свитой. Его приняли хорошо. Куэлью подарил ему красный клобук, в ответ повелитель протянул черные четки, которые он использовал для молитвы, – чтобы Куэлью хранил их как залог [дружбы]. Затем он предложил Николау Куэлью воспользоваться одной из своих лодок, чтобы отвезти его на берег. Это было позволено.

Высадившись, повелитель пригласил гостей к себе в дом, где им подали угощение. Затем он отпустил их, дав с собой, в качестве подарка для Николау Куэлью, кувшин толченых фиников, для сохранности приготовленных с гвоздикой и тмином. Затем он отправил еще множество подарков для капитан-командора. Все это случилось в то время, когда этот правитель считал нас турками или маврами, прибывшими из какой-то незнакомой земли, потому что если бы мы прибыли из Турции, он просил бы показать носы наших кораблей и наши Книги закона. Но узнав, что мы христиане, они решили предательски схватить нас и убить. Лоцман, которого мы взяли с собой, впоследствии открыл нам все, что они собирались сделать, если бы могли.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >