Уезжаю в Чугуевку. «Будем жить!»

Уезжаю в Чугуевку. «Будем жить!»

Бытовая неустроенность, косые взгляды гарнизонных дам и прямые придирки наших политических деятелей все-таки достали меня, и я окончательно решил при первой же возможности навсегда покинуть гарнизон. Номер с академией не прошел, зато такая возможность представилась летом 1985 года: пришла карта замены на должность командира эскадрильи 530-го истребительного авиационного полка, который базировался в Приморском крае, в селе Чугуевка.

Покидать теплый, вечно зеленый Азербайджан желающих не было. Печально известная перелетом в Японию летчика Беленко, Чугуевка не прельщала офицеров полка ни повышенной зарплатой, ни красотами Приморья, ни возможностью в перспективе перебраться вглубь России. Я же, не обремененный семьей, видел в новом месте службы перспективу – мечтал о новых друзьях и интересных полетах, о новых летных приключениях.

Пришла пора прощаться. И оглянуться назад.

Мне, если так можно сказать, было комфортно служить в Насосной. Пройдя тернистый путь от рядового летчика до командира эскадрильи, я был благодарен судьбе и за летную карьеру, хотя она не была гладкой и легкой, и за удачу, которая непременно меня сопровождала в то время. С грустью я покидал любимую женщину, неопределенность отношений с которой также была одной из причин моего «бегства» из Азербайджана. Наверное, я должен был сделать шаг к тому, чтобы узаконить наши отношения. Но ни я, ни она так и не решились серьезно об этом поговорить. Она была слишком горда, я же боялся отказа, а еще больше – принять чужого ребенка. Так или иначе, мы расстались, и оба впоследствии об этом жалели.

Но не будем о грустном. Я был молодым и вполне самодостаточным человеком, к тридцати двум годам сделавшим не головокружительную, но все же неплохую летную карьеру, пользовался авторитетом как летчик, уважением – как командир, доверием друзей – как человек.

Несмотря на всеобщий запрет употребления спиртных напитков – это ведь был год 1985-й, памятный приходом к власти Михаила Горбачева, -круто ломать устои и традиции в полку никто не спешил. Поэтому я устроил для своих друзей «отходную» в бане техпозиции – полковой позиции подготовки ракет. Начальник этой самой техпозиции капитан Третьяков, необычайно собранный и деловой человек, за короткий срок успел навести идеальный порядок на территории своего подразделения. Все здания сияли свежеокрашенными фасадами, несколько гектаров земли, на которой стояли служебные помещения, были вспаханы и засеяны многолетней травкой, и она почему-то не успевала здесь выгорать за жаркое южное лето. У зданий были высажены аккуратные клумбы цветов. Проведенный откуда-то водопровод делал этот довольно большой участок земли настоящим оазисом среди лунного ландшафта, который начинался сразу же за забором из колючей проволоки.

Но особенной популярностью пользовалась позиционная баня. Громадный деревенский сруб, невесть как и откуда завезенный в Азербайджан, колоритно выделялся на фоне хотя и ухоженных, но все же казенных и стандартных зданий. То, что скрывала за своими стенами простая с виду изба, было настоящим шедевром русского зодчества. Все было вырезано из натурального дерева, пропитано естественными консервантами, благоухало и поневоле вызывало ностальгию по родным для многих краям. На входе в баню была гардеробная. Ровной белоснежной стопкой лежали тут простыни, хоть и солдатские, но новенькие. С любовью и мастерством вырезанные из цельного куска дерева ковшики и ушаты стояли рядком на лавке. Березовые, дубовые и эвкалиптовые веники разносили свойственный каждому из них аромат.

Облачившись в простыни, как древнеримские патриции, «народ» проходил в так называемый греческий зал, посредине которого стоял громадный деревянный стол, сервированный по случаю торжества горячительными напитками и подходящей к ним закусью. Два ящика чешского пива, супердефицитного по тем временам, стояли в сторонке, приманивая взгляды непривычными для русского глаза пестрыми этикетками и горлышками, укутанными цветной фольгой. Во главе стола стояли три стула, больше смахивающие на царские троны.

Как командир эскадрильи, я пригласил все руководство гарнизона и самых близких мне людей, с кем пришлось прослужить бок о бок восемь с лишним лет. Естественно, что своего «друга» Семика я вниманием обошел. Но, к моему великому удивлению, этот, негодяй, без комплексов и без совести явился и без приглашения. Понимая, что вечер в присутствии «вдохновителя и организатора всех наших побед» будет для меня испорчен, улучив момент, когда мы оказались один на один, я показал ему на дверь:

– …Если не хочешь, чтобы я тебе набил морду! С «козлами» за одним столом, тем более на собственной отходной, сидеть не собираюсь!

Тот все понял:

– Хорошо, но за Вами уйдет такая партийная характеристика, что и в тюрьму не примут.

– Вот и прекрасно! Не больно-то и хотелось! Ты не переживай, народу я скажу, что тебя срочно вызвала супруга. Прощай, Витек! Мне на Дальнем Востоке тебя очень будет не хватать.

Покончив с Семиком и еще негодуя внутри от его наглости, пригласил дорогих своих гостей занять места. Они неторопливо и чинно рассаживались вокруг стола в предвкушении долгого и интересного вечера за частыми тостами, хорошей закуской, потягиванием пива, посещением парилки и и бассейна.

На правах виновника торжества я занял самое почетное место. Рядом сел командир полка Жуков. Оглянувшись, как будто кого-то искал, он спросил, ни к кому не обращаясь:

– А где это наш комиссар? Я его вроде бы видел.

– Товарищ командир, он меня поздравил с убытием, извинился, что не может присутствовать: какие-то срочные семейные дела.

– Странно, а мне ничего не сказал. Но, может, это и к лучшему, учитывая вашу «любовь» друг к другу, – тихо, чтобы никто, кроме меня, не слышал, сказал проницательный командир, а потом громко возгласил абсолютную крамолу: – Ну, что же, товарищи офицеры, комиссар сегодня под каблуком у жены, так что проведем наше офицерское собрание без партийного и политического влияния!

Он, как и положено, в таких случаях, рассказал о моей летной карьере в полку, о моих заслугах и о том, что с сожалением расстается с таким офицером. Я, скромно потупив взор, слушал хвалебные эпитеты и мысленно вспоминал годы, которые пролетели как одно мгновение. Я смотрел на своих друзей, еще не до конца осознавая, что с большинством из них никогда больше не увижусь.

Перерыв между первым и вторым тостом, как и следует, был таким, чтобы пуля ни пролетела. Командир первой эскадрильи Виктор Животов, самый старый из комэсок, волнуясь и заикаясь, от всей души желал мне всяческих успехов там, куда сам не очень-то стремился.

Третий тост – не просто тост, а обряд. Он выполняется неукоснительно, если за столом собираются вместе хотя бы два летчика.

Этот тост – «За БЗ!». В переводе на мирской язык – за безопасность или безаварийность полетов.

Старший по званию или по возрасту летчик, обычно это командир, встает, прислоняет до краев наполненную рюмку к краю стола и говорит:

– Контакт!

Все присутствующие офицеры тоже прислоняют свои стаканы к краю стола. А самый молодой обводит их взглядом – готовы ли? – и докладывает:

– Есть контакт!

– От винта! – командует старший.

Все встают. Молодой пилот опять зорко, как и положено молодому, оглядывает застолье, проверяя готовность, и торжественно докладывает:

– Есть от винта!

– Будем жить! – говорит командир и первым опрокидывает чарку.

Пьют до дна.

За скупыми словами «Будем жить!» скрываются все радости и горести летной профессии, и память о друзьях, не вернувшихся из полета, и пожелание, чтобы сия участь миновала тех, чье плечо ты чувствуешь рядом сейчас…

На этот раз самым молодым из присутствующих оказался я. Выпили, помолчали, вспомнив безвременно ушедших товарищей, и разом ощутили прихлынувшую радость: как здорово, что мы живы и будем, черт возьми, жить! А пока вместе – еще и погуляем!

– За женщин!

Этот тост, как и третий, в авиации тоже традиционен. Правда, обычно женщин на подобные мероприятия не приглашали, потому оценить нашу верность слабому полу было некому. Но в редких случаях, когда женщины удостаивали нас своим присутствием, этот тост встречали на ура. Тостующий, обычно самый «озабоченный», с блестящими глазами произносил прямо-таки гусарскую речь, вожделенным взглядом раздевая и пожирая немногих представительниц противоположного пола, а потом с упоением командовал:

– Товарищи офицеры! За женщин! Мужчины пьют стоя, а женщины до дна!

В тот вечер прекрасных созданий с нами не было, но пили мы за них как положено – стоя и до дна.

Хоть и поется в известной песне, что у нас «первым делом, первым делом самолеты», но никогда летчики, пользуясь повышенным вниманием к себе девушек, не откладывали на потом возможности близких отношений. Во всяком случае, одно другому не мешало. А припев из «Небесного тихохода» кто-то из озорников переложил на иной лад:

«Первым делом поломаем самолеты!

Ну, а девушек?

А девушек – потом!»

Обильные тосты чередовались с закусками. Наши молодые и здоровые организмы принимали и успешно перерабатывали лошадиные дозы алкоголя и волчьи порции свежезажаренной на шампурах баранины и осетрины.

Тосты и закуски сменялись усиленным отпариванием и отмоканием в бассейне, а бассейн, кстати, тут был шикарный – выложенный импортным кафелем, идеальной чистоты, с изумрудного цвета водой.

И все это время мы говорили и говорили, бурно объясняясь в вечной любви и дружбе.

Я смотрел на своих друзей, с которыми провел не одну сотню часов в воздухе, и не сознавал еще, что с большинством из них расстаюсь навсегда. И что не будет уже в моей жизни ни таких мужиков, ни таких отношений, ни прекрасных мгновений радости и мгновений горя, которые мы вместе испытали и пережили. И что, прощаясь с ними, я прощаюсь с молодостью, с той порой, когда все было просто и понятно, когда думал то, что говорил, а говорил то, что думал, когда мир делился на «своих» и «чужих» – и своих было большинство, на друзей и врагов – и друзей было больше, чем врагов. Вернее, врагов почти не было…

Последняя, прощальная пирушка запомнилась беззаботной веселостью, задушевными разговорами и молодыми лицами. Через годы, десятки лет кое с кем судьба нас сведет. И мы, убеленные сединами, со звездами полковников на плечах, ночи напролет проведем за чашкой чая, с бесконечными разговорами, вспоминая дела давно минувших дней, друзей живых и мертвых…

Но все это будет не скоро…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НЕФОРМАЛЫ ЭНСКА: "БУДЕМ ЖИТЬ ПО ЛЕТОВУ"

Из книги Я не верю в анархию (Сборник статей) автора Летов Егор

НЕФОРМАЛЫ ЭНСКА: "БУДЕМ ЖИТЬ ПО ЛЕТОВУ" Образ жизни тех, кто бывает на концертах рок-музыки, удивляет, а иногда и пугает людей обычных, не имеющих достаточного представления о «тусовках». Однако сами неформалы, привыкшие ко всему, давно уже перестали обращать внимание на


Глава 1 БУДЕМ ЖИТЬ И ФИЛОСОФСТВОВАТЬ

Из книги Эпикур автора Гончарова Татьяна Викторовна

Глава 1 БУДЕМ ЖИТЬ И ФИЛОСОФСТВОВАТЬ Пусть никто в молодости не откладывает занятия философией, а в старости не устает заниматься философией. Эпикур Нам никогда не восхвалить достаточно философию, повинуясь которой человек может в любом возрасте жить без тягот. Марк


«Партия жива, с ней и будем жить»

Из книги Памятное. Книга первая автора Громыко Андрей Андреевич

«Партия жива, с ней и будем жить» Что касается общего взгляда на мир, на духовную жизнь человека, то до тех пор, пока в мои руки не стала попадать революционная литература, выпущенная после 1917–1918 годов, стройных воззрений в голове не было. Но какие-то их ростки созревали.


Будем жить...

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Будем жить... Большой радостью для всех было то, что командиром отряда оставался наш любимый Яков Яковлевич Дмитриев, в котором удивительным образом сочетались высочайшее летное мастерство, скромность, простота в общении, умение без всяких видимых усилий держать отряд в


УЕЗЖАЮ

Из книги Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания автора Гофман Виктор Викторович

УЕЗЖАЮ Вот звонко, тяжело и встревоженно падают удары звонка — раз, два, три, — третий звонок, — свистки пронзительные, острые, исступленные, — и вот уже плавно и медленно двинулся поезд. Замелькали в воздухе платки и шляпы, протянулись с прощальными приветствиями руки, но


Мы будем жить при коммунизме

Из книги Там, где всегда ветер автора Романушко Мария Сергеевна

Мы будем жить при коммунизме А ещё дедушка Хрущёв пообещал на 22-ом съезде, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»! Сказал, что коммунизм построят к 1980 году.Конечно, я к тому времени буду уже старухой (30 лет – какой ужас!), но всё равно здорово.


Я уезжаю в Москву

Из книги Чехов. Жизнь «отдельного человека» автора Кузичева Алевтина Павловна

Я уезжаю в Москву 11 июня 1968 года. Поезд «Днепропетровск – Москва».Для меня это поезд «Детство – Взрослость». Я уезжаю. Меня провожает мама. Фёдор уже третий месяц работает в Москве и живёт там в гостинице. Мама с Маришей приедут через два месяца, когда Фёдор получит


Глава одиннадцатая «ГДЕ-ТО КОГДА-ТО БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ…»

Из книги Звезды и немного нервно автора Жолковский Александр Константинович

Глава одиннадцатая «ГДЕ-ТО КОГДА-ТО БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ…» В начале сентября 1902 года Чехов написал Лаврову, что пьесу в этом году он писать не будет, а будет писать рассказы. Через неделю сказал об этом Книппер: «Пьесы не могу писать, меня теперь тянет к самой обыкновенной


Будем резать, будем бить

Из книги Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе автора Щербаков Алексей Юрьевич

Будем резать, будем бить На один из международных кинофестивалей в Москву был привезен английский фильм «Кромвель» (1970). Он произвел на меня сильное впечатление — возможно, еще и благодаря тому, что по знакомству я попал на его демонстрацию в закрытом просмотровом зале


Мы будем жить теперь по-новому

Из книги Мне всегда везет! [Мемуары счастливой женщины] автора Лифшиц Галина Марковна

Мы будем жить теперь по-новому Вернемся немного назад. В конце двадцатых годов «пролетарские писатели» из РАППа, грубо говоря, оборзели. Присвоили себе право судить всех и вся, грубо одергивать тех, кто против. Я уже упоминал о некоторых причинах такого напора. Но была еще


Я уезжаю!!!

Из книги Максимализмы [сборник] автора Армалинский Михаил

Я уезжаю!!! Маму я видела очень редко. Раз в несколько лет. Я привыкла жить с Танюсенькой и очень любила ее. Но мама… Что-то внутри меня тосковало по маме. Я могла на улице заглядеться на женщину с толстой русой косой вокруг головы и даже пойти за ней, пытаясь заглянуть в лицо:


Будем любить, будем

Из книги Напрасные совершенства и другие виньетки автора Жолковский Александр Константинович


Будем резать, будем бить

Из книги Два рейда автора Бережной Иван Иванович

Будем резать, будем бить На один из международных кинофестивалей в Москву был привезен английский фильм “Кромвель” (1970). Он произвел на меня сильное впечатление – возможно, еще и благодаря тому, что по знакомству я попал на его демонстрацию в закрытом просмотровом зале


Мы будем жить!

Из книги Виктор Цой и его КИНО автора Калгин Виталий

Мы будем жить! Больше недели не утихают снежные бураны. Казалось, зима, задержанная затянувшимися оттепелями, теперь вырвалась на свободу и резвилась, словно застоявшийся жеребец. Дороги начисто замело. В селе Печихвосты, где мы остановились, навалило сугробы под самые


Уезжаю

Из книги Алистер Кроули. Привратник Сатаны. Черная магия в XX веке автора Щербаков Алексей Юрьевич


Мы будем жить теперь по-новому

Из книги автора

Мы будем жить теперь по-новому Людовик XIV изрядно выкосил сатанинскую публику. Да и в других странах поголовье ведьм и колдунов резко пошло на убыль. Персонажи типа Ла Вуазен были последними романтиками уходящей эпохи. Возрождение началось в середине XIX века, однако оно