1

1

И бесчисленные вокзалы Российской империи отправляли миллионы крестьян, одетых в солдатские шинели, на три года и ещё неизвестно на сколько вынужденных не косы и рубанки держать в руках, а винтовки, винтовки, винтовки… И оркестры вздымали скорбные, потрясающие и возносящие звуки «Прощания славянки» — марша, созданного жившим в Чернозёмном крае и здесь завершившим земную жизнь военным музыкантом Агапкиным; и вдохновенный марш уводил на поля сражений, в славу, в гибель полки, дивизии, корпуса. И сколько их, известных и никому не известных, отважных и робких, сильных и слабых, скоро падут на полях небывалых сражений!

Таков жребий России: война за войной, тысячи их со времён ранней Руси, но эта война по численности воюющих и по железной оснастке грозилась быть неслыханной и невиданной. И здесь даже не было традиционного натиска объединённой Европы на Россию, как в наполеоновском нашествии двунадесяти языков или в Крымской кампании, где католические, протестантские и мусульманские силы дружно и совокупно со всех сторон света набросились на русские имперские границы. Нет, здесь серединные страны, германский волк, себя не щадя, растягивая себя до хруста в костях, кинулся на разно-лежащие добычи или, точнее, редуты, твердыни, стены: и на Океан (Англия), и на Континент (Россия). Германским Генштабом или были забыты или отбрасывались как устаревшие предупреждения Наполеона о необходимости если не союза, то хотя бы мира, а не вражды с Россией. И совсем непростительно было обойдено не столь давнее предупреждение Бисмарка, создателя Германской империи: «Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезаемого кусочка ртути. Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей…»

Русские верхи, государственные и общественные, по своему пониманию России и её геополитического пути будто пребывали на двух берегах непереплываемой реки.

Одни приветствовали союз с Англией, словно позабыв умение последней создавать себеудобные, себевыгодные коалиции, воевать чужими штыками, загребать жар чужими руками; словно не она — повивальная бабушка пораженческой для России Крымской кампании, или не она устроительница противорусских Парижского, Берлинского, Лондонского конгрессов, или не она договорно, льготными кредитами и газетным криком поощряла и без обычной для неё утайки поддерживала японцев в не нужной России дальневосточной войне.

Другие говорили о вечной интриге и корысти Англии и союз видели более предпочтительным с Германией, причём были здесь не только почвенники Тютчев, Достоевский, но и либеральные Милютин, Витте. Русские англофилы указывали на вечное давление германского мира на мир славянский, Drang nach Osten, взгляд германцев на славян как на исторически обречённых нести ярем низшей расы, — будто взгляд Гегеля или тем более Маркса и был взгляд немецкого народа. Русские германофилы, более чем сдержанно-недоверчиво относясь к Англии, исповедующей бога прагматики и корысти, напоминали о том, что Россия и Германия не воевали со времён Фридриха Великого (наполеоновская принудительная эпоха не в счёт).

Член Государственного Совета, умнейший и проницательнейший П.Н. Дурново, министр внутренних дел в 1905 году, сумевший обуздать тогдашную революцию, в записке к царю за полгода с небольшим до Первой мировой войны предупреждал о последствиях, катастрофических для России, возьми она на себя «роль тарана, пробивающего толщу немецкой обороны».

Но государственные и общественные умы, и лучшие и худшие, ломали копья, как быть и с кем быть, а история вычерчивала свой план и тракт, и, видно, такая историческая судьба России: или по воле, неподготовленности и бездарности политических верхов совершать гибельные шаги, или по образу Святой Руси, по высшим христианским понятиям жертвовать собою во имя других, быть побеждённо страдающей, нежели победительно преуспевающей.