«Про все писать — не выдержит бумага…»

«Про все писать — не выдержит бумага…»

— Володь, ты наш списочек помнишь? — Туманов помахал зажатыми в кулаке листками бумаги.

— Какой еще списочек? — удивился Высоцкий.

— Да тот самый, «черный». «Врагов народа»!

— A-а, забыл уже. Ты что, его сохранил?

— Ну, а как же! Так вот, Вовка, я тебя в него занесу! Если ты опять «спрыгнешь» и не поедешь со мной в Сибирь, понял? Под третьим номером!

— Почему под третьим?

— А ты вспомни, сколько лет ты уже к нам собираешься! Ровно три года!

…Когда Вадиму Ивановичу представили Высоцкого, бывалый старатель немного растерялся: он никак не мог воссоединить этого щуплого, скромного, спокойного мужика с ревущим рыком певца, который у них, на бодайбинских приисках, надрывался на магнитофонах чуть ли не в каждом полевом вагончике. «Помню, — рассказывал Туманов, — как он смеялся, когда я сказал, что, слыша его песни, поражаясь их интонациям, мне хорошо знакомым, был уверен, что этот парень отсидел срок…»

— Вадим Иванович… — начал было Высоцкий.

— Постой, давай на «ты».

— Давай, мне так тоже проще. Да, я вот о чем хотел спросить. Ганди говорил, что всякий приличный человек должен посидеть в тюрьме…

— Ты меня извини, Володь, но твой Ганди чушь спорол: человек вообще не должен сидеть.

Туманов никогда и ни от кого не скрывал «темные пятна» своей биографии. Служил на флоте. Повздорил со старшиной-политруком. И тот, нарвавшись на сокрушительный удар матроса-салажонка, в падении порвал портрет товарища Сталина. Те, кому положено, стали разбираться (не политрука же сажать), и при обыске нашли у Туманова ко всем прочим грехам пластинки запрещенных Вертинского и Лещенко, сборник Есенина. В общем, припаяли знаменитую 58-ю статью — «антисоветская агитация и пропаганда». За побег из лагеря навесили еще «четвертак». И получилось, как в песне:

А мы пошли за так, на четвертак, за ради Бога,

В обход и напролом, и просто пылью по лучу…

К каким порогам приведет дорога?

В какую пропасть напоследок прокричу?

Хотя, скорее, наоборот. Сперва был«побег на рывок», и о нем уже была песня.

Невыдуманные рассказы Туманова для Высоцкого были неистощимым золотым прииском. Но главное, что привлекало, — личность этого матерого, несгибаемого мужика, лучшего золотоискателя Сибири, которого в 1956-м освободили подчистую.

Они встречались всякий раз, когда Вадим приезжал в Москву. Или на Ленинградском проспекте, где у Туманова была квартира, или на Малой Грузинской, где беседы продолжались до утра. «Как-то, — рассказывал Вадим Иванович, — мы пришли к нему, он включил телевизор — выступал обозреватель Юрий Жуков. Из кучи писем брал листок: «А вот гражданка Иванова из колхоза «Светлый путь» пишет…» Затем — второй конверт: «Ей отвечает рабочий Петров…» Володя постоял, посмотрел: «Слушай, где этих… выкапывают?! Ты посмотри, ведь все фальшивое, мерзостью несет!»

Предложил: «Слушай, давай напишем по сто человек, кто нам неприятен». Мы разошлись по разным комнатам… Шестьдесят или семьдесят фамилий у нас совпали. Наверное, так получилось оттого, что многое уже было переговорено. В списках наших было множество политических деятелей: Гитлер, Каддафи, Кастро, Ким Ир Сен, только что пришедший к власти Хомейни… Попал в список и Ленин. Попали также люди, в какой-то степени случайные, мелькавшие в эти дни на экране. Что интересно — и у него, и у меня четвертым стоял Мао Цзэдун, четырнадцатым — Дин Рид…»

Это было как тест на определение группы крови. Она у Высоцкого и Туманова оказалась одинаковая.

— …Ну что, звоним в Иркутск? — спросил Туманов.

— Давай!

— Так, Леня, записывай номер рейса, — прокричал Вадим в трубку далекому невидимому собеседнику. — Встречай!..

После изысканного Монмартра оказаться на берегу Байкала — такое представить сложно. А вот осуществить, — вполне реально. Только Вадиму под силу было организовать такую поездку, чтобы успеть побывать везде: и на старательских участках, и в замечательной Никольской церкви в Листвянке, и на станции Зима, и на Кутулукском тракте, но главное — повстречаться с таким количеством интереснейших людей, которых собрал вокруг себя Туманов и заставил поверить, что они тоже люди, и внушить каждому: хочешь жить достойно, по-человечески, работай до седьмого пота. Девять месяцев в году без выходных, по 12 часов в сутки. Старайся, старатель!

«Эти люди нужны мне больше, чем я им», — сказал на прощанье в Бодайбинском аэропорту Высоцкий обо всех своих новых знакомых. Может быть, предложить Туманову составить новый список, «белый»?..

Еще до поездки в Сибирь, наслушавшись рассказов Туманова, у Высоцкого возникла шальная мысль сделать фильм о лагерной Колыме. Проехаться с кинокамерой от Магадана до Индигирки. Всех уверял: западные продюсеры с руками оторвут, вернее, озолотят. Потом в Иркутске предложил местному журналисту Мончинскому, опекавшему по поручению Туманова Высоцкого, вчерне набросать общую канву сценария, добавить местного колорита. Журналист, далекий от специфики кино, стал убеждать именитого московского гостя, что лучше написать роман. А там, глядишь, и сценарий можно. По словам Мончинского, сразу после поездки Высоцкого по приискам, они принялись за работу. Но, думаю, никак не бумажную. Тем более, журналист сам потом говорил, что замечательный актер «абсолютно точно проигрывал будущие сцены в лицах, показывал характеры, как он их понимал. Когда он размышлял о психологии уголовного авторитета или охранника, при этом изображал их, я действительно проникался всем. Но работать над романом в полную силу Володя не мог: мешали постоянные гастрольные поездки, занятость в театре и кино…»

Правда, Евгений Александрович Евтушенко говорил, что Высоцкий именно ему предлагал написать сценарий про Туманова, чтобы в Америке это поставить и чтобы он сыграл. Говорил при этом: «Ты хорошо знаешь Вадима, ты его чувствуешь…»

* * *

«С середины 70-х он жил отдельной жизнью, — замечала Алла Демидова. — А некоторые, может быть… не завидовали, но относились, может быть, несколько скептически к его такой обособленной жизни… Многие его воспринимали ревностно, не замечая масштаб и другой путь его».

Да и сама Алла Сергеевна, как и другие «кирпичи», за истекшее десятилетие основательно изменилась, повзрослела и стала понимать, что Таганка, начинавшаяся как «театр улиц», уже уходит. Демидова поделилась своими сомнениями с Высоцким и нашла в нем единомышленника. Их желания — сделать камерный спектакль для двоих — счастливо совпали. Сначала была попытка сделать инсценировку по дневникам Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых. Но дальше разговоров дело не пошло. Позже Высоцкий занялся поисками малоизвестных пьес зарубежных авторов, но безуспешно.

Когда Демидова поделилась своими творческими проблемами с авторитетным театроведом и переводчиком Виталием Вульфом, тот сразу предложил ей подумать о пьесе Теннесси Уильямса «Крик, или Игра для двоих». «И мы, — рассказывала Алла Сергеевна, — пришли с Высоцким к Вульфу читать пьесу. Понравилась. В пьесе два действующих лица: режиссер спектакля, который ставит пьесу и сам же играет в ней, и сестра режиссера — уставшая, талантливая актриса, употребляющая (по предположению Высоцкого) наркотики, чтобы вытаскивать из себя ту энергию, которая в человеке хотя и заложена, но генетически спит и только в экстремальных ситуациях, направленная в русло, предположим, творчества, приносит неожиданные результаты…

По композиции пьеса делилась на три части: 1-й акт — трудное вхождение в работу, в другую реальность, когда все существо твое цепляется за привычное, обжитое, и нужно огромное волевое усилие, чтобы оторваться от всего этого и начать играть; 2-й акт — разные варианты «игры» (причем зритель так запутывался бы в этих вариантах, что не смог бы отличить правду от вымысла), и, наконец, 3-й акт — опустошение после работы, физическая усталость, разочарование в жизни, человеческих отношениях и рутинное состояние театра (сестра погибает от наркотиков и непосильной ноши таланта…).

Перевод Вульфа утвердили в министерстве культуры и сделали пометку о том, что пьеса предназначена для Демидовой и Высоцкого. Поэтому они не торопились с постановкой — куда спешить? Ведь она и так наша. Да и некогда было…

Когда речь зашла о режиссере, Владимир решил, что им должен стать сам автор пьесы.

Хотя Вульф и понимал, что это было совершенно нереально, тем не менее сказал: «Очень хорошо. Я с ним незнаком. Он никогда в России не был. Но у меня есть его телефон, есть его американский адрес. Будете в Америке — позвоните».

А пока они продолжили самостоятельные репетиции.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Камень, ножницы, бумага

Из книги SEX в большой политике. Самоучитель self-made woman автора Хакамада Ирина Мицуовна

Камень, ножницы, бумага Телевидение – самое вероломное из СМИ. Его главный инструмент воздействия – изображение. Есть тысячи способов перекроить на экране красавицу в чудовище, умного в дурака. И оно ими пользуется. Наедет камера на лицо человека так, что нижняя челюсть


ИНФЛЯЦИЯ – ЭТО КОГДА ГЛАВНОЕ В ДЕНЬГАХ – БУМАГА

Из книги Опыт присутствия автора Тола-Талюк Юрий

ИНФЛЯЦИЯ – ЭТО КОГДА ГЛАВНОЕ В ДЕНЬГАХ – БУМАГА Так считает каждый кабинет министров, прибегая к инфляции.Действительно, в ХХ веке бумажные деньги обнаружили способности неведомые предыдущим эпохам – на законных основаниях разорять граждан через инфляцию. Во время и


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ БОЛИВАР НЕ ВЫДЕРЖИТ ДВОИХ

Из книги Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне автора Раззаков Федор

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ БОЛИВАР НЕ ВЫДЕРЖИТ ДВОИХ В субботу, 1 января 1972 года, Высоцкий сыграл в дневном спектакле «Антимиры», после чего вместе с Мариной Влади отправился в гости к Валерию Золотухину. Несмотря на то что визит был неожиданным, однако хозяин с супругой,


1933. Бумага и палец

Из книги На крыльях из дерева и полотна автора Антонов Олег Константинович

1933. Бумага и палец Хотя Планёрный завод и выпускал учебные планеры Ус-4 сотнями, удовлетворительного качества и по невысокой цене, на сердце у нас было не совсем спокойно. Площадь крыльев планёра были около 16 квадратных метров, оперения— 5 квадратных метров. тОбтяжка их


Бумага

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Бумага Под жестким сапогом Ты захрустишь, как снег, Ты пискнешь, как птенец. Но думать о другом Не может человек, Когда он не мертвец. Напрасно со стола Упала, шелестя, Как будто слабый стон Сдержать ты не могла, И падаешь, грустя, На каменный


Ты слишком клейкая, бумага

Из книги Запечатленный труд (Том 2) автора Фигнер Вера Николаевна

Ты слишком клейкая, бумага Ты слишком клейкая, бумага, И от тебя мне не отстать, Не сделать в сторону ни шагу, Не опуститься на кровать. Ведь страшно ей проснуться белой, Какой ложилась ввечеру, И быть от солнца пожелтелой И выгоревшей на ветру. Уж лучше б все она


Глава шестая Бумага (1887 год)

Из книги Далекая юность автора Куракин Петр Григорьевич

Глава шестая Бумага (1887 год) Прошло пять лет с тех пор, как я была арестована, и кончились три первых самых тяжелых года заключения в Шлиссельбурге, когда нам в первый раз дали бумагу.Это было событие.Но за первым порывом праздничного настроения возникало сомнение: как


К главе шестой (Бумага)

Из книги Моя коллекция автора Разумовский Лев Самсонович

К главе шестой (Бумага) К Матери Если, товарищ, на волю ты выйдешь, Всех, кого любишь, увидишь, обнимешь, То не забудь мою мать! Ради всего, что есть в жизни святого, Чистого, нежного, нам дорогого, Дай обо мне ты ей знать! Ты ей скажи, что жива я, здорова, Что не ищу я удела


4. Выдержит ли?

Из книги О Сталине без истерик автора Медведев Феликс Николаевич

4. Выдержит ли? Нового секретаря, как и думалось Чухалину, пришлось «тянуть». Его «тянули» уже на втором субботнике, потихоньку, незаметно от других, чтобы на первых же шагах «не подрывать авторитета», как позже, разговаривая с Чухалиным, выразился Пушкин.Субботники вошли


Туалетная бумага

Из книги Борис Березовский. Человек, проигравший войну автора Бушков Александр

Туалетная бумага Владимир Ефимович Сагал, 73 года. Харьков, 1980 г. Иду я как-то по улице. Вижу, из магазина выносят розовую туалетную бумагу. Я зашел в магазин и говорю:— Я хочу купить туалетную бумагу.Продавщица, девчонка, спрашивает:— Вы инвалид войны?— Нет. Я участник


Глава 10. Народный артист России Леонид Филатов: «Отцу пришла странная бумага о том, что он может считать себя несудимым…»

Из книги Марина Влади и Высоцкий. Француженка и бард автора Раззаков Федор

Глава 10. Народный артист России Леонид Филатов: «Отцу пришла странная бумага о том, что он может считать себя несудимым…» …Меня устойчиво интересовал механизм тирании. Родом я из провинции, и даже там, почти в глуши, при Сталине пострадала почти вся моя семья,


2. Бумага и золото

Из книги Океан времени автора Оцуп Николай Авдеевич

2. Бумага и золото Родился однажды в столице Шотландии Эдинбурге, в семье ювелира и банкира Ло сынок Джон. Произошло это примечательное событие, если кто запамятовал, в 1671 г.Означенный Джон Ло был личностью, приходится признать, незаурядной – с четырнадцати лет изучал


Боливар не выдержит двоих

Из книги Высоцкий. На краю автора Сушко Юрий Михайлович

Боливар не выдержит двоих Влади покинула Москву в апреле, а в начале июня 1971 года снова приехала к мужу. Причем на этот раз не одна, а прихватив с собой сразу всех трех своих детей от предыдущих браков — Игоря, Петю и Володю. У последнего, младшего из всех, была сломана рука.


I. «Как папиросная бумага листья…»

Из книги Разрозненные страницы автора Зеленая Рина Васильевна

I. «Как папиросная бумага листья…» Как папиросная бумага листья Шуршат, я под навесом крыши в глине, Зеленой рамой охватившей стекла Воды, — стою над зыбким отраженьем Своим и наклонившейся избы И думаю об Анатоле Франсе. Когда в лицо мне веет ветер свежий Весенними


«Про все писать — не выдержит бумага…»

Из книги автора

«Про все писать — не выдержит бумага…» — Володь, ты наш списочек помнишь? — Туманов помахал зажатыми в кулаке листками бумаги.— Какой еще списочек? — удивился Высоцкий.— Да тот самый, «черный». «Врагов народа»!— A-а, забыл уже. Ты что, его сохранил?— Ну, а как же! Так


Как писать?

Из книги автора

Как писать? Вот что еще, когда я пишу, встает передо мной как непреодолимая преграда, и я вдруг останавливаюсь, как конь на конкур-эпик перед стенкой или тройным барьером. Сейчас объясню, постараюсь.Наша театральная молодость была наполнена впечатлениями от встреч с