«Во фрунте нет солнца!»

«Во фрунте нет солнца!»

В июне 1838 года Федор жаловался отцу: «Пять смотров великого князя и царя измучили нас. Мы были на разводах, в манежах вместе с гвардиею маршировали церемониальным маршем, делали эволюции и перед всяким смотром нас мучили в роте на ученьи, на котором мы приготовлялись заранее. Все эти смотры предшествовали огромному, пышному, блестящему майскому параду, где присутствовала вся фамилия царская и находилось 140 000 войска. Этот день нас совершенно измучил».

Огромный пышный парад на Марсовом поле, или, как его продолжали называть по-старинному, Царицыном лугу, устраивали раз в году в мае. Но повседневная мучительная для Федора муштра являлась неотъемлемой частью училищной жизни. Их выстраивали на плацу перед замком. Унтер-офицер командовал:

— Ра-аз!

Надо было вытянуть правую ногу. Затем слышалась команда:

— Два-а-а!

Надлежало медленно поднять ногу, вытягивая носок, и стоять подобно аисту, пока не последует:

— Три!

Если кто-нибудь, стоя на одной ноге, качнется, — сразу же команда:

— Отставь!

И все начинается сначала.

Когда выдали им ружья и началось обучение ружейным приемам, кое-кому это нравилось. Федор же считал это бессмысленной тратой времени.

На ученье обычно присутствовали офицеры. И вот строй поворачивается лицом к солнцу, оно слепит глаза, заставляя невольно щуриться, а штыки колебаться. Офицер, заметив это, топает ногами и кричит вне себя истошным голосом:

— Смирно! Во фрунте нет солнца! Нет солнца во фрунте! Смирно, говорю вам!

Парад на Царицыном лугу. Картина Г. Чернецова. 1831–1837 гг.

Для стоящих в строю солнца не существовало. Фрунт был свят, и ничто, даже силы природы, не должны были нарушать его. Да, фрунту придавали огромное значение. Это шло с самого верху — от царя и великого князя Михаила Павловича. Еще живя у Костомарова, сообщая отцу о предстоящих занятиях фрунтом с унтер-офицером, Федор и Михаил прибавляли: «…этим одним мы можем выиграть у его высочества Михаила Павловича. Он чрезвычайный любитель порядка».

Генерал-инспектор военно-учебных заведений, младший брат царя великий князь Михаил Павлович, действительно чрезвычайно любил «порядок», понимая его как безукоризненную выправку, идеальную линию равнения, предельную стройность маршировки. Не боевые качества войск, а плац-парадное совершенство заботило великого князя, который даже утверждал, что «война портит солдата». Горе было начальнику и его подчиненным, если замечалось хоть малейшее отступление от установленной формы. А наметайный глаз высочайшего инспектора ничего не упускал. Князь любил появляться неожиданно и ловить промахи. Редко появление его обходилось без скандала, распеканий, арестов, розог для солдат.

В отличие от других военных школ, в Инженерном училище воспитанников не секли, но все другое бывало. Поэтому смотров боялись как Страшного суда.

Ученья на плацу у Инженерного замка. Литография по рисунку И. Шарлеманя. Середина XIX в.

Примерных воспитанников в виде поощрения назначали ординарцами к великому князю. Удостоившись такой чести, Федор раз попал в неприятную историю. Назначили его. Он явился и отрапортовал:

— Кондуктор Достоевский явился в распоряжение вашего превосходительства.

Сказал и обмер. Надлежало — «вашего высочества», а он — «вашего превосходительства».

— Присылают же таких дураков, — заметил Михаил Павлович и по всей форме распек и училищное начальство, и незадачливого ординарца.

Великий князь Михаил Павлович. Акварель неизвестного художника. 30-е годы XIX в.

После майского парада Инженерное училище выступило в лагеря. Тридцать верст от Петербурга до лагеря проделывали походным маршем. Этот переход можно было бы счесть прогулкой, если бы не ранец за спиной, лядунка — сумка для патронов — через плечо, непременные для саперов кирка и лопатка, которые при каждом шаге немилосердно колотили по ляжке. И еще — злосчастный кивер непомерной высоты. Особенно досаждал он тем, у кого водились деньги. Он служил им кладовой. Его весь сверху донизу набивали апельсинами, пирожками, булками, сыром, леденцами и несли эту снедь на голове, рискуя повредить себе шею.

Кивер Федора был пустой, но недавно купленный к майскому параду — новенький. Купил на последние деньги. Объяснил отцу этот расход так: «Решительно все мои новые товарищи запаслись собственными киверами; а мой казенный мог бы броситься в глаза царю. Я вынужден был купить новый, а он стоил 25 рублей». Вряд ли царь среди многотысячного войска разглядел бы старый кивер Федора Достоевского. Дело было не в царе, а в товарищах.

Самолюбивый юноша боялся косых взглядов, насмешек. Боялся выказать свою бедность, хотел быть как все. Потому и купил этот кивер и теперь с независимым видом, ничем не выделяясь среди остальных, шагал в лагеря.

Шли мимо бедных деревушек, которые невольно напоминали Федору их маленькое Даровое, поездки туда и восхитительное чувство свободы и радости, возникавшее всякий раз среди деревенского приволья. Их убогое именьице, изрезанные оврагами скудные поля, липовая роща казались ему райским уголком. Папенька уезжал в Москву, и они, предоставленные сами себе, под снисходительным надзором маменьки, резвились напропалую. Самой любимой была игра «в диких», которую он, Федор, выдумал, начитавшись про индейцев. Брат Миша, по степенности своего характера, обычно в игре не участвовал, а служил им «костюмером». Они же с братом Андрюшей раздевались догола и с помощью Миши превращались в индейцев: раскрашивали лицо и тело, устраивали из листьев и гусиных перьев головные уборы и набедренные повязки, вооружались самодельными луками.

Игры происходили в липовой роще. В укромном местечке, скрытом от глаз, строили из веток шалаш с незаметным входом. В нем пребывали «дикие племена». Отсюда совершали они набеги на соседний лесок Брыково, где забирали «пленников» — деревенских ребятишек, которые заранее их там поджидали. «Пленников» уводили в шалаш, держали там некоторое время, а потом выпускали за «приличный выкуп». Предводителем «диких племен» был, конечно, он, Федор…

— Рота, — подтянись! — слышался окрик офицера. Ранец оттягивал плечи, кирка и лопата колотили по ногам.

Федору казалось, что то, в Даровом, было в какой-то другой жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Затмение солнца

Из книги Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона автора Катаев Валентин Петрович

Затмение солнца Я забрался на чердак нового четырехэтажного дома общества квартировладельцев по Пироговской улице, номер три, куда мы недавно переехали, а затем вылез через люк на крышу, лег там на розовую горячую черепицу и стал дожидаться начала солнечного затмения.


V. ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА

Из книги Перед восходом солнца автора Зощенко Михаил Михайлович

V. ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА То страшный мир какой-то был Без неба, света и светил.[53] Итак, я решил вспомнить мои младенческие годы, полагая, что несчастное происшествие случилось именно в этом возрасте.Однако вспомнить эти годы оказалось нелегко. Они были овеяны каким-то


ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА

Из книги Лед и пламень автора Папанин Иван Дмитриевич

ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА С весны 1943 года союзники почти на девять месяцев прекратили отправку караванов, ссылаясь на то, что в полярный день нельзя обеспечить безопасный переход конвоев через Северную Атлантику. Последний, пятьдесят третий конвой зимы 1942/43 года вышел из


Часть 3. У корней солнца

Из книги Калейдоскоп жизни автора Овчинников Всеволод Владимирович

Часть 3. У корней солнца «Ради нескольких строчек в газете…»Современной молодежи, привыкшей к мобильным телефонам, трудно представить себе муки журналиста старшего поколения, который сумел оказаться в нужное время в нужном месте, написать остро необходимый газете


Дева солнца

Из книги Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания автора Гумилев Николай Степанович

Дева солнца Марианне Дмитриевне Поляковой I Могучий царь суров и гневен, Его лицо мрачно, как ночь, Толпа испуганных царевен Бежит в немом смятеньи прочь. Вокруг него сверкает злато, Алмазы, пурпур и багрец, И краски алого заката Румянят мраморный дворец. Он держит речь


Озеро Солнца

Из книги Дневник мотоциклиста: Заметки о путешествии по Латинской Америке автора Че Гевара де ла Серна Эрнесто

Озеро Солнца Священное озеро являло нам только малую часть своих величавых берегов, поскольку отмели, перегораживаюпще залив, на берегу которого построен Пуно, скрывали его от наших глаз. То тут, то там в спокойных водах колыхались камышовые плоты, да порой рыбацкая лодка


Вступление. Заход солнца

Из книги Кэте Кольвиц автора Пророкова Софья Александровна

Вступление. Заход солнца Жаркий августовский день — редкий подарок своенравного калининградского лета. Суббота. По шоссе спешат автомашины, автобусы, мотоциклы. Направление одно — к морю, к его остужающей прохладе.Мчимся в такси и мы. Нас четверо. Рядом со мной молодая


Страна восходящего солнца

Из книги Памятное. Книга вторая автора Громыко Андрей Андреевич

Страна восходящего солнца В Сан-Франциско собралась конференция (4–8 сентября 1951 г.), на которой Вашингтон представил угодный ему проект мирного договора с Японией.Советскую делегацию на этой конференции поручили возглавлять мне.Подход СССР к этому вопросу состоял в


Глава 10 ЛУЧ СОЛНЦА В ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Из книги Драйзер автора Батурин Сергей Сергеевич

Глава 10 ЛУЧ СОЛНЦА В ПОДЗЕМЕЛЬЕ Сентябрь выдался необычно пасмурным и прохладным, под стать погоде было и настроение писателя. В эти дни «душевной пустоты» Драйзером, по его признанию, владела «давящая тоска, близкая к отчаянию». Он долгими часами не подымался из-за


«ДЕТИ СОЛНЦА»

Из книги Репин автора Пророкова Софья Александровна

«ДЕТИ СОЛНЦА» Из далекой Сибири М. Горький получал письма от молодого революционера С. Малышева. В одном из этих писем, посланных в начале первой империалистической войны, есть интересная фраза, касающаяся совместного портрета М. Горького и М. Ф. Андреевой: «Очень прошу


Год «спокойного солнца»

Из книги Договор по совести автора Сериков Владислав Пахомович

Год «спокойного солнца» С праздничным настроением вступали мы в 1974 год. Работа на следующем объекте — мясокомбинате — началась спокойно и уверенно.Вообще 1974 год мы назвали годом «спокойного солнца». На всех сооружениях мясокомбината — а их, как и на теплоцентрали,


Перед восходом солнца

Из книги Звезды и немного нервно автора Жолковский Александр Константинович

Перед восходом солнца Писатели снятся мне редко. Давным-давно, в 9 классе, приснился Проспер Мериме, с густыми бровями и в круглой меховой шапке. Брови были с портрета в «Литературной энциклопедии», а шапку он, видимо, надел, наслышанный о русских холодах, погубивших


Затмение солнца

Из книги Айвазовский автора Вагнер Лев Арнольдович

Затмение солнца В Петербурге много судачили о предстоящем солнечном затмении. Федор Петрович Литке при встрече с Айвазовским заговорил с ним о том же.— В связи с затмением я вспомнил, Иван Константинович, о вашей картине «Хаос». Насколько мне помнится, ваша заморская


Товарищ Солнца

Из книги Главная тайна горлана-главаря. Книга вторая. Вошедший сам автора Филатьев Эдуард

Товарищ Солнца Летом 1920 года харьковчанка Раиса Черномордик (та самая, которой предстояло стать Ритой Райт) перевела на немецкий язык несколько стихотворений Маяковского. Ей непременно захотелось прочесть то, что у неё получилось, самому автору, который в её воображении


XI. Без солнца

Из книги Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа. автора Чернавин Владимир Вячеславович

XI. Без солнца — Светло. Пора, — вскинулся муж.— Рано. Часа три. Туман такой, что ничего не видно.Но он был неумолим, будто и не помня, что с ним случилось ночью. Или это нервы? Как могла я тогда не догадаться, что это был ревматизм, который затем почти парализовал его?Опять