Глава VI Нападение и захват Чапультепека. Серьезная рана. Дань бывшему лейтенанту. Взятие Мехико. Официальные упоминания. Повышение по службе.

Глава VI

Нападение и захват Чапультепека. Серьезная рана. Дань бывшему лейтенанту. Взятие Мехико. Официальные упоминания. Повышение по службе.

Майн Рид продолжает свой рассказ:

«Так 20 августа американская армия остановила свое победоносное наступление. Еще час, и мы оказались бы на улицах Мехико. Однако у главнокомандующего был свой план; после сигнала, остановившего наше продвижение, всякие военные действия прекратились. Войска спали в поле.

На следующий день четыре американские дивизии разошлись, устроив свои штаб-квартиры в разных деревнях. Уорт направился к Такубайя, где разместился штаб всей армии; Твиггс расположился в деревне Сан Анджел; войска Пиллоу отдыхали в Мискуаке, маленькой индейской деревушке между Сан Анджелом и Такубайя, в то время как добровольцы и морская пехота отошли к Сан Августину. Главнокомандующие обеими враждующими армиями заключили перемирие.

Перемирие должно было предшествовать мирному договору: считалось, что теперь мексиканская армия примет любые условия, чтобы древний город не оказался во власти иностранной армии. Однако тут, несомненно, была допущена серьезная ошибка, и перемирие дало коварному Санта Анне возможность укрепить внутренние линии обороны, ключом к которым служил сильный замок Чапультепек; три недели спустя нам пришлось брать его ценой потери многих храбрецов.

Представители обоих правительств встретились в деревушке вблизи Такубайя, и американский представитель потребовал в качестве обязательного предварительного условия безусловной передачи Соединенным Штатам всей Верхней и Нижней Калифорнии, всего Нью Мексико, Техаса, части Соноры, Коахуилы и Тамаулипаса. Хотя в основном это была дикая ненаселенная местность, она составляла больше половины территории Мексики, и мексиканский представитель не мог, даже если бы решился, согласиться на такие условия.

Поэтому перемирие оказалось кратким, и 6 сентября американский главнокомандующий послал противнику официальное сообщение о его прекращении. Он получил от Санта Анны оскорбительный ответ, и в тот же день было замечены большие силы противника слева от Такубайя, у сооружения, известного под названием Молино дель Рей. Это большое каменное здание, фабрика и литейная мастерская, принадлежащие правительству; здесь отливалась большая часть пушек мексиканской армии. Здание это пользуется недоброй славой в анналах мексиканской истории: именно здесь несчастные техасские пленники испытывали самое жестокое обращение со стороны своих варварских пленителей. Здание находится в четверти мили от Чапультепека, под защитой его пушек, и отделено от холма, на котором стоит Чапультепек, густыми зарослями миндальных деревьев.

В середине дня 7 сентября капитан Мейсон из инженерных войск был послан на разведку вражеских позиций. На его правом фланге находилось прочное каменное здание с бастионами на некотором удалении от Молино дель Рей, а на левом – укрепления, окружавшие фабрику.

Здание справа называлось Каса Мата. Предполагалось, что оно занято противником, чтобы помешать нам обойти Чапультепек и войти в город по дороге из Такубайя и через ворота Сан Косме. Все остальные ворота: Пиедас, Нино Пердидо, Сан Антонио и Белен – были сильно укреплены и охранялись большими отрядами. У мексиканцев в это время было не менее тридцати тысяч человек, и поэтому им нетрудно было поместить сильные части на каждом направлении атаки.

7-го генералу Уорту было приказано напасть на вражеские линии у Молино дель Рей и преодолеть их. Нападение должно было быть подготовлено ночью и осуществиться утром восьмого.

Ночью седьмого первая дивизия, подкрепленная бригадой третьей дивизии, выступила вперед в направлении противника. Диспозиция гласила:

«Установлено, что слабейший пункт вражеских линий находится на полпути между Каса Мата и Молино дель Рей. Однако этот пункт усилен батареей из нескольких пушек.

Отряд из пятисот человек под командованием майора Райта должен напасть на батарею, после того как она будет обстреляна пушками батареи капитана Хагера. Справа от нападающих на расстоянии поддержки располагается бригада Гарланда.

Слева от нас – справа от врага – размещается бригада Кларка под командованием полковника Макинтоша и батарея Дункана; а поддерживающая бригада из дивизии Пиллоу располагается между колонной нападающих и бригадой Кларка».

На рассвете начались боевые действия. Начал их в центре вражеских линий Хагер со своей 24-й батареей. Стрелял он метко, и противник как будто отступил. Никто не отвечал на огонь наших пушек. Уорт, наконец убедившись – роковое убеждение, – что укрепления в центре покинуты, приказал атакующей колонне выступать.

Колонна быстро устремилась вниз по склону, ее вел майор Райт. Когда нападающие подошли на расстояние половины мушкетного выстрела, враг открыл по смелой бригаде убийственный огонь, какой только приходилось выдерживать солдату. Шесть пушек полевой артиллерии косили ряды атакующих; в то же время от тяжелых орудий Чапультепека и почти шести тысяч ружей его защитников наши падали сотнями. Земля покрылась мертвыми и умирающими. Не меньше половины нападающих пали под этим ужасным градом пуль и снарядов; остальные пользовались любой возможностью, чтобы укрыться.

Им на помощь пришли легкий батальон и 11-ый пехотный батальон; солдаты приближались в облаках дыма, под смертоносным огнем, но вскоре вражеские укрепления оказались в наших руках. В то же время наши левый и правый фланги завязали схватку соответственно с правым и левым флангами противника. Бригада Гарланда и батарея Дункана, отогнав сильную пехотную часть, заняли холмы, а в это время полковник Макинтош атаковал Каса Мата.

Здание оказалось очень прочным, с глубокими канавами и различными укреплениями. Бригада быстро приближалась к нему, но когда достигла широкой канавы, оказалась открытой для мушкетного огня и тяжелых орудий из замка и вынуждена была укрыться за своей батареей.

Дункан открыл огонь по зданию, после чего противник отступил, оставив здание незащищенным.

К этому времени подоспели остальные бригады дивизии Пиллоу и дивизия Твиггса, но было уже поздно. Враг отступил, и Молино дель Рей и Каса Мата оказались в руках американской армии. Молино вскоре была взорвана, и все формы для отливки пушек и другое оборудование уничтожены. А наша армия получила приказ вернуться в Такубайя.

Так окончилось одно из самых кровавых и бесполезных сражений, проведенных американской армией. С нашей стороны было убито или ранено 650 храбрых солдат, а потери противника составляли меньше половины этого числа.

Роковая ошибка у Молино дель Рей погрузила всю армию в мрачное настроение. Ничего не было выиграно. Победоносные войска отступили на свои прежние позиции, побежденные осмелели и праздновали это столкновение как победу. Мексиканский командующий заявил, что предполагался захват Чапультепека, но он потерпел неудачу. Мексиканские солдаты поверили в это и почувствовали себя уверенней; мы, со своей стороны, тоже называли это победой. Еще одна такая победа, и американская армия никогда не сможет покинуть Мексиканскую долину.

Ночью 11 сентября можно было увидеть два небольших отряда, двигавшихся из деревни Такубайя по разным дорогам. Один отряд направлялся по старой дороге к Молина дель Рей и примерно на полпути между деревней и этим последним сооружением остановился. Другой прошел небольшое расстояние по дороге, ведущей в Чапультепек, и тоже остановился. Солдаты остановились не для отдыха: всю ночь они копали землю, набивали мешки песком и укладывали платформы для артиллерийских батарей.

Когда рассвело, земляные работы завершились, пушки стояли на местах и, к удивлению мексиканцев, открыли огонь по замку. На огонь ответили, но без всякого результата. В десять утра вторая батарея со стороны Молино дель Рей метким выстрелом из гаубицы вызвала большое раздражение у гарнизона.

К югу между замком и Молино дель Рей пролегает пояс леса. Лес окружен каменной стеной. С хорошим гарнизоном Чапультепек мог бы считаться неприступным. Тысяча американцев могла бы удержать его против всей Мексики. Осажденных можно было уморить голодом или замучить жаждой, но невозможно было изгнать из замка. Мало в мире крепостей, обладающих такими же природными преимуществами.

Весь день 12 сентября американские батареи продолжали вести огонь по стенам замка, им отвечали пушки крепости, а части, расположившиеся в лесу у Молино дель Рей, непрерывно стреляли из мушкетов. К вечеру замок приобрел вид поврежденной осажденной крепости. Везде виднелись развалины, а несколько вражеских оружий были повреждены.

Чтобы перечислить подвиги артиллеристов, совершенные в тот день, потребовался бы целый том. Двадцатифунтовый снаряд из пушки батареи капитана Хагера и лейтенанта Хагни попал в ствол вражеской гаубицы и разнес ее на куски. И это был не случайный выстрел. Батарея располагалась на старой дороге между Такубайя и Молино дель Рей. Прямо впереди находились ворота замка, а у подножия холма была открыта для огня вьющаяся дорога от замка в холмы – Галзада. И так как территория к северу и востоку от Чапультепека все еще принадлежала противнику, по Галзаде осуществлялось непрерывное сообщение с замком.

Однако с утра 11 числа, когда батареи Хагера и Хагни открыли огонь, продвижение по Галзаде стало опасно. Лейтенант Хагни обнаружил, что при стрельбе по дороге снаряды рикошетируют от стен с ужасающим эффектом, и поэтому большинство выстрелов нацеливалось именно в это место. Забавно было наблюдать, как мексиканские офицеры, которые хотели войти в замок или выйти из него, поджидали залпа батареи Хагни, а потом галопом скакали по Галзаде, словно сам дьявол гонится за ними.

У главных ворот мексиканский солдат грузил на мула артиллерийские боеприпасы.

– Можете попасть в того парня? – спросили у Хагни.

– Попытаюсь, – последовал спокойный лаконичный ответ.

Был нацелен и выровнен длинный орудийный ствол. В этот момент солдат закончил грузить и затягивал подпругу мула.

– Огонь! – приказал Хагни, и одновременно со звуком выстрела дорогу затянуло облако пыли. Когда пыль рассеялась, мул дико несся по Галзаде, а солдат мертвый лежал у стены.

В день штурма Чапультепека, 13 сентября 1847 года, я командовал отрядом гренадеров из Второго полка нью-йоркских добровольцев, своим собственным, а также группой морских пехотинцев, которые вместе с нами должны были охранять батарею, установленную ночью 11 сентября с юго-востока от замка. Наша позиция находилась в тысяче ярдов непосредственно напротив главных ворот замка, и весь день мы обстреливали крепость. Первый штурм был назначен на утро тринадцатого, атакующий отряд из пятисот человек – «отряд лишенных надежды», как его называли, целиком состоял из добровольцев, вызвавшихся участвовать в этом опасном деле. Туда вошли представители всех родов войск, и командовал ими пехотный капитан, а помощником его был лейтенант пенсильванских добровольцев.

Рано утром три дивизии: Уорта, Пиллоу и Квитмана – приблизились к Чатапультеку, заставляя врага оставить передовые посты; часть противников отступила к замку и вошла в него, другие направились к городу Мехико.

Теперь можно было ожидать, что штурмовая группа справится со своим делом, на которое вызвалась добровольно. Наша батарея поневоле замолчала; мы втроем: артиллерист капитан Хагер, инженер лейтенант Хагни и я – смотрели на атакующие ряды; облака дыма и выстрелы из мушкетов и ружей показывали, до какого места они добрались. Мы наблюдали с тревогой. Не стоит добавлять, что наше беспокойство сменилось дурным предчувствием, когда на полпути что-то остановило продвижение наших частей. Я знал, что если не будет взят Чапультепек, нельзя будет захватить и Мехико, и ни один наш солдат в таком случае не покинет Мексиканскую долину.

Нерешительные действия Уорта у укреплений Молино дель Рей – я еще слишком мягко выражаюсь, – наше первое отступление за всю кампанию, деморализовало наших людей, в то же время ободрив мексиканцев и внушив им храбрость, которой они не испытывали раньше. А здесь нашим шести тысячам противостояли тридцать – пять к одному, – не говоря уже о ранчерос в сельской местности и леперос в городе, и все они были настроены против нас, захватчиков. Больше того, нам стало известно, что Альварес со своими пятнистыми индейцами (пинтос) зашел нам в тыл, так что отступление к Пуэбла теперь невозможно. Так считал не только я, но всякий разумный офицер в армии; двое стоявшие рядом со мной были в этом уверены так же, как и я. Эта уверенность, наряду с медленным продвижением нашей атакующей группы, внушила мне желание участвовать в штурме. Однако мне нужно было получить разрешение командира батареи, потому что он был старше по званию. Батарея больше не нуждалась в защите, поэтому я немедленно получил разрешение, сопровождавшееся словами: «Идите, и да будет с вами Бог!»

Мексиканский флаг по-прежнему триумфально развевался над замком, и линия нападающих не продвинулась ни на дюйм; никаких изменений не произошло и к тому времени, как я со своими добровольцами и морскими пехотинцами быстрыми перебежками добрался до нападающих, которые неровной линией залегли у основания холма. В то время мы не знали причины их остановки, но впоследствии я слышал, что из-за неприятностей со штурмовыми лестницами. Однако тогда я не стал останавливаться для расспросов; миновав вместе со своими храбрыми солдатами нашу линию, я начал подъем по склону. У самой вершины я увидел разбросанную толпу солдат, некоторые в серых мундирах отрядов добровольцев, другие в форме 9, 14 и 15 пехотных полков. Это были солдаты из линии, которая расчищала дорогу и намного опередила «лишенных надежды». Впереди находилось самое опасное место – следка наклонная площадка длиной примерно в сорок ярдов, отделяющая нас от стен замка, – короче, гласис[23]. По площадке стреляли с парапета три пушки, они осыпали ее картечью так быстро, как успевали перезарядиться. Казалось, продвижение вперед означает верную смерть. Но и оставаться на месте тоже смертельно опасно – так я подумал в тот момент.

Достигнув этого места, мы остановились. Стало возможно слышать, и слова, которые я тогда произнес, помнятся мне так ясно, словно это было вчера:

– Солдаты, если мы не возьмем Чапультепек, американская армия погибла! Вперед на стены!

Ответил голос:

– Мы пойдем вперед, если нас поведут.

Другой добавил:

– Да, мы готовы!

В этот момент три пушки на стене почти одновременно изрыгнули свои смертоносные заряды. Сердце мое подпрыгнуло от радости, когда я услышал эти одновременные три выстрела. Это наш шанс; сразу сообразив это, я перебрался через бруствер, защищавший нас, с криком:

– Вперед: я поведу вас!

Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что за мной последовали. Те, к кому я обращался, не останутся позади, иначе они вообще здесь не оказались бы. Все они устремились за мной.

На полпути к стене, посмотрев вверх, я увидел толпу мексиканских артиллеристов в темно-синих мундирах с алыми нашивками, с шомполами в руках; все они словно целились в меня. Судя по моему красному шелковому шарфу, они, несомненно, должны были принять меня за генерала. Залп прозвучал почти как один звук; я бросился на землю; у меня был только оцарапан палец на правой руке, и шрапнель пробила ткань моего мундира. Я немедленно снова вскочил и направился к стене. И уже поднимался на нее, когда пуля из эскопеты пробила мне бедро, и я упал в ров».

* * *

Даже лежа раненый в канаве, Майн Рид с трудом приподнялся на локте и крикнул своим людям:

– Ради Бога, не оставляйте стену!

Вторым у стен замка оказался капрал Хауп, швейцарец, который упал с пробитой головой, упал прямо на Майн Рида, покрыв его своей кровью. Бедняга успел откатиться в сторону, сказав при этом: «Я ранен легче вас». Но он был мертв задолго до того, как его раненого командира унесли с поля боя.

Как утверждает историк, описывая это памятное нападение, «национальные цвета Нью-йоркского полка первыми оказались в крепости и были представлены лейтенантом Ридом»[24].

Именно заместитель Майн Рида лейтенант Ипполит Дардонвиль, храбрый молодой француз, поднялся по стене и первым поднял американский флаг над этой знаменитой старинной крепостью. Много лет спустя, узнав о смерти смелого француза, Майн Рид такими прекрасными словами отдал дань его памяти:

«Ипполит Дардонвиль! Если душа твоя жива и смотрит на землю, ты услышишь голос, говорящий о твоей доблести, и узнаешь сердце, почитающее твои достоинства» («Журнал «Вперед», 1870).

* * *

Майн Рид так завершает свой рассказ:

«После этого было произведено только несколько рассеянных выстрелов. Поднесли штурмовые лестницы, несколько десятков солдат одновременно поднялись на парапет, и Чапультепек был взят (На полпути к лестнице на галерею сената в Национальном Капитолии, в Вашингтоне, округ Колумбия, висит большая прекрасная картина Джеймса Уокера «Штурм Чапультепека». Художник был американцем, жившим в Мехико, и стал свидетелем сражения, которое так замечательно изобразил на холсте. Картина была куплена за 6 тысяч долларов).

Однако сражение не закончилось. Нужно было развивать успех и войти в сам город. Дивизия Уорта, преследуя врага по дороге на Такубайя, прошла через ворота Сан Косме; в то же время добровольцы, вооруженные ружьями, еще с одной или двумя частями, отделились от дивизии генерала Твигса и прошли по акведуку к цитадели и воротам Белен. Дюйм за дюймом оттесняли эти храбрецы противника; и тот, кто их вел – ветеран Китман, – всегда находился впереди.

Настоящий дождь пуль свистел над дорогой, и сотни смельчаков упали и больше не встали; но к наступлению ночи ворота Сан Косме и Белен оказались в распоряжении американцев.

Ночью мексиканская армия численностью до 20 000 человек неслышно выбралась из города и пошла по дороге, ведущей к Гвадалупе.

На следующее утро остатки американской армии, меньше трех тысяч человек, без всякого сопротивления вступили в город и остановились на центральной площади Гранд Плаза. На рассвете американский звездный флаг гордо развевался над дворцом Монтесумы, сообщая, что городом ацтеков владеют американцы.

Чапультепек в сущности оказался ключом к городу. Если бы замок не был захвачен, Мехико не был бы занят в то время и той армией.

Город Мехико расположен на совершенно плоской равнине, на которой можно добраться до воды, углубившись в почву всего на нескольк дюймов; так вокруг всех его стен и на много миль в стороны.

Военным инженерам не приходило в голову, что это самая сильная в мире позиция: на нее труднее всего нападать, ее легче всего защищать. Необходимо только очистить окружающую местность от домов, деревьев и всего, что может дать укрытие осаждающим и препятствовать огню осажденных. Во влажной земле невозможно устройство траншей, а других подходов нет. Даже атака кавалерии, идущей полным галопом, захлебнется; всадники понесут тяжелые потери или все погибнут задолго до того, как достигнут передовой линии.

Таковы были условия осады Мехико американской армией. За городскими стенами нет домов, нет никаких укрытий, кроме рядов тополей по обочинам уходящих от города дорог, да и те в основном были срублены. Как же можно было штурмовать город или даже приблизиться к нему на расстояние штурма?

Взгляд самых опытных американских офицеров останавливался на двух акведуках, идущих из Чапультепека к пригородам Мехико. Каменная кладка с массивными столбами и открытыми арками между ними предоставляла необходимое укрытие для передовых наступающих, которых должны были поддержать последующие батальоны.

И они предоставили такое укрытие, позволив американской армии вступить в Мехико. Но чтобы добраться до акведуков, предварительно нужно было захватить Чапультепек, иначе осажденные были бы у нападающих и с фронта и с тыла. Поэтому и состоялось отчаянное и решающее сражение за замок. Поэтому его захват и оказался таким важным. Если бы захватить Чапультепек не удалось, я без всяких колебаний утверждаю, что не уцелел бы ни один американец, сражавшийся в Мексиканской долине. Армия Скотта была уже ослаблена предшествующими сражениями и не смогла бы обороняться. Отступление было бы не только катастрофическим, но и вообще невозможным. Позиция была гораздо хуже, чем у лорда Сейла в знаменитой Кабульской экспедиции[25]. Все проходы, ведущие из долины, которыми могли воспользоваться американцы, охранялись сильными кавалерийскими частями. Как только американцы прошли по главной дороге, ее у Рио Фрио занял индейский генерал Альварес со своим войском пятнистых всадников – пинтос из района Акапулько. Неудивительно, что американцы сражались в тот день не на жизнь, а на смерть. Каждый солдат понимал, что у штурма Чапультепека только два окончания: победа и жизнь или поражение и смерть».

* * *

Майн Рид и смелые солдаты, последовавшие за ним к стенам замка, были отмечены в официальных донесениях главнокомандующего и других старших командиров; и «с хорошими и достойными рекомендациями» храбрый командир получил звание первого лейтенанта.

Приведем извлечения из двух официальных показаний. 29 сентября 1874 года генерал-майор Дж. Ф. Китман сообщил:

«Следует отметить два отряда из числа находившихся под моей командой и до сих пор не упомянутых. Капитан Галлагер и лейтенант Рид, которые утром 12 получили приказ генерала Шилдса поддержать нашу артиллерию, отлично справились с задачей. Первый из них по приказу капитана Хагера оставался на батарее во время штурма Чапультепека. Второй, храбрый и энергичный молодой офицер, получил разрешение уйти с батареи и штурмовать замок; он участвовал в штурме, первым добрался до вершины холма и был там тяжело ранен… Отважные нью-йоркские добровольцы справедливо гордятся тем, что их флаг первым оказался на укреплениях Чапультепека».

25 сентября того же года показания дал бригадный генерал Шилдс:

«Флаг отряда нью-йоркских добровольцев под командованием смелого молодого офицера лейтенанта Рида был в числе первых на укреплениях замка и продемонстрировал к восторгу всей армии звезды и полосы».

Более подробные свидетельства храброго поведения Майн Рида в Мексиканской войне см. в главе восьмой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Маршал отдает рапорт капитан-лейтенанту

Из книги Летчики, самолеты, испытания автора Щербаков Алексей Александрович

Маршал отдает рапорт капитан-лейтенанту Читатель может усомниться. Маршал не может отдавать рапорт капитан-лейтенанту. Так не бывает. А вот, представьте себе, так было 8 сентября 1990 года. У дома на Верхней Красносельской построены пожилые мужчины. Это мальчики 1941 года.


Глава 5. Официальные переговоры

Из книги Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) автора Абдулаев Эркебек

Глава 5. Официальные переговоры По территории резиденции, где не было никакой охраны, разгуливали бородатые лидеры оппозиции в тюбетейках и полосатых халатах в сопровождении автоматчиков. Среди их телохранителей — вот так встреча — даже подполковник КГБ, мой однокашник


Глава 3. Винс «О роковом решении, достойном вечного упоминания, и об отчаянном спасении от тюрьмы»

Из книги Грязь. M?tley Cr?e. Откровения самой скандальной рок-группы в мире автора Страусс Нейл

Глава 3. Винс «О роковом решении, достойном вечного упоминания, и об отчаянном спасении от тюрьмы» Я действительно был весь в белом. Я носил белые атласные штаны с белыми пушистыми гетрами, ботинки «Capezio», цепи вокруг талии и белую футболку, которую я разрезал спереди и сшил


Повышение по службе в «Люфтханзе»

Из книги Личный пилот Гитлера. Воспоминания обергруппенфюрера СС. 1939-1945 [litres] автора Баур Ганс

Повышение по службе в «Люфтханзе» 20 июля 1928 года «Люфтханза» известила меня в письменной форме, что я начиная с 1 июля назначен на должность летного капитана. В то время было очень мало летных капитанов в гражданской авиации. Одно из требований заключалось в том, что


Глава 17 Нападение на город Лагуну и его захват

Из книги Гарибальди Дж. Мемуары [Memorie] автора Гарибальди Джузеппе

Глава 17 Нападение на город Лагуну и его захват Нашему второму судну «Сейвал», которым командовал Григг, повезло больше. Он был ненамного крупнее «Риу-Парду», но, благодаря иной конструкции, мог выдержать бурю и благополучно продолжил свое плавание до назначенного места.К


Глава 3. Искусство партизанской войны — серьезная наука

Из книги Мины замедленного действия: размышления партизана–диверсанта автора Старинов Илья Григорьевич

Глава 3. Искусство партизанской войны — серьезная наука Искусство партизанской войны включает организацию и подготовку партизанских сил, планирование, всестороннее обеспечение и ведение партизанских действий. Кануло в лету время, когда партизаны успешно вели борьбу


Глава 3 Заметки о Мехико

Из книги Путешествие без карты автора Грин Грэм

Глава 3 Заметки о Мехико Воскресенье Сегодня я ходил на службу в огромный собор — мощные позолоченные витые колонны и потемневшие от времени изображения любви и страданий. У входа продавали маленькие фотографии отца Про: вот он в Бельгии, с настоятелем монастыря;


Глава 3. Искусство партизанской войны — серьезная наука

Из книги Солдат столетия автора Старинов Илья Григорьевич

Глава 3. Искусство партизанской войны — серьезная наука Искусство партизанской войны включает организацию и подготовку партизанских сил, планирование, всестороннее обеспечение и ведение партизанских действий. Кануло в лету время, когда партизаны успешно вели борьбу


Глава 20 Серьезная неудача в карьере и семейной жизни

Из книги Одри Хепберн. Откровения о жизни, грусти и любви автора Бенуа Софья

Глава 20 Серьезная неудача в карьере и семейной жизни Премьера фильма в Нью-Йорке проходила в громадном здании «Рейдио Сити Мьюзик Холл». На улице было столпотворение – очередь из желающих попасть на премьеру была похожа на змею, чей хвост повернул за угол. «История


Глава 25. «Дань»

Из книги Идиотка автора Коренева Елена Алексеевна

Глава 25. «Дань» «Что ж не трубит архангела труба? Кто жив еще, когда таких не стало?» Весной 1975 года в Щукинском училище шел дипломный спектакль «Ромео и Джульетта» в постановке Альберта Григорьевича Бурова, где я исполняла самую юную трагическую влюбленную эпохи


Стал город Омск – сплошная рана.

Из книги Аркадий Кутилов – Наследие автора Коллектив авторов

Стал город Омск – сплошная рана. Поэтическое наследие большого русского поэта Аркадия (Адия) Кутилова (1940-1985 годы) стало полнее. Правда, на одно стихотворение, но зато какое! Этим раритетом в подлиннике омичка Э.Шкорева откликнулась на воспоминания о Кутилове,


Глава 9. Куда бывшему генеральному прокурору податься?

Из книги Путин. Внедрение в Кремль автора Стригин Евгений Михайлович

Глава 9. Куда бывшему генеральному прокурору податься? 9.1. Хочу быть президентом Сколько веревочке ни виться, но конец все же наступает. «.Решением все того же Совета Федерации Скуратов все-таки был отправлен в отставку. Так закончилась эта эпопея с прокурором», — напишет


Глава XXIV Захват предприятий

Из книги Записки цирюльника автора Джерманетто Джованни

Глава XXIV Захват предприятий 20 августа 1920 г. началось великое рабочее наступление на всех больших предприятиях Италии. 3 сентября на металлургических заводах Турина уже развевалось красное знамя. Захват фабрик и заводов рабочими происходил во многих крупнейших городах


Глава 8 Враждебный захват?

Из книги Хилтоны [Прошлое и настоящее знаменитой американской династии] автора Тараборелли Рэнди

Глава 8 Враждебный захват? Ранее Баррон Хилтон доказывал, что главной причиной желания его отца предоставить ему опцион для покупки избыточных акций, которыми владел фонд, было опасение, что их приобретет посторонний человек и в результате завладеет и всей сетью отелей