Приложение 9. Святой благоверный князь Домант-Тимофей Псковский. Биографический очерк (Составил И.И. Василев. Псков, 1899)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Приложение 9. Святой благоверный князь Домант-Тимофей Псковский. Биографический очерк

(Составил И.И. Василев. Псков, 1899)

От составителя.

20 мая 1899 года исполняется 600 лет со дня смерти святого благоверного князя Доманта-Тимофея Псковского. Несомненно, воспоминание о знаменитых деяниях князя-защитника и покровителя Пскова – должно занять желаемое место в числе других обычных юбилейных торжеств. Предлагаемый мною биографический очерк может хотя несколько удовлетворить этому желанию.

Не имея однако в виду писать исследование о благочестивой жизни и славных деяниях князя, при ограниченности провинциальных научных средств, я желаю воскресить в памяти хотя бы бледный облик этой замечательной, но почти забытой в нашей истории личности. Этого требует сама справедливость. В многочисленных исторических произведениях наших ученых о Доманте говорится вскользь, а в школьных учебниках имя его и не упоминается. Между тем, более внимательное изучение эпохи того времени убеждает, что в истории Русского государства, в развитии его государственных устоев, Домант по своим деяниям занимает хотя и не равное место с главными печальниками и устроителями Русской земли, как например Александр Невский и другие, но весьма близко к ним. Деяния князя Доманта ожидают еще своего исследователя. Однако и по настоящим данным можно сказать, что Доманту Россия обязана целостью своих исконных западных границ и сохранением всей северо-западной ее части. Его преданность и любовь к святой вере православной, его искреннее уважение к новому своему отечеству составляли основу внутренней его политики, а славные его победы и постройка каменной крепости по западным образцам поддерживали внешнюю неприкосновенность Псковского княжества. Оба политических направления он выразил перед одной из битв в теплых словах, обращенных к своим соратникам: «братья, мужи Псковичи, кто стар, то отец, а кто млад, тот брат! Предлежит нам живот или смерть… Братья, мужи Псковичи, потягнете за святую Троицу и за святые церкви, за свое Отечество». Эти слова призыва к единению всех граждан в важных делах составили основу внешнего и внутреннего политического строя Пскова. Они повторяются чрез весь ряд последующих лет. Они звучат и в той знаменательной речи, которую произнесли псковичи, когда великий князь московский Василий Иванович предложил псковичам упразднить вечевое правление и снять вечевой колокол. «Бог волен да государь в своей отчине во граде Пскове». Не сепаративные, лишь псковские стремления руководили действиями князя, а общее отечество – Русское государство. «Потягнете за свое отечество». Поэтому с переменой даже внутреннего правления Псков остался Псковом.

Напиравший на Псковскую землю католицизм не встретил здесь ожидаемого приема, а рыцарские стремления овладеть и самым княжеством останавливались при его границах и далее захвата нескольких сел или покосов не распространялись. Внутреннее единение граждан и устроенная Домантом боевая сила делали невозможным то, что казалось легким. Это лучше всего показывает стяжавшая Пскову вечный лавровый венок знаменитая баториевская осада. Никто из самых прозорливых политиков того времени не смел думать, что небольшой сравнительно город, оставленный самому себе, мог противостоять множеству лучших европейских воинов. Тем не менее это случилось. Еще жива была тогда память о благоверном князе Доманте. Справедливо Карамзин, заканчивая описание русско-польской войны во время Иоанна Грозного сказал: «То истина, что Псков или Шуйский – прибавим от себя – по неисследованной еще причине, спас Россию от величайшей опасности и память о сей важной заслуге не изгладится в нашей истории, доколе мы не утратим любви к отечеству и своего имени». История говорит, что не мало древних удельных княжеств (Полоцк, Смоленск, Витебс и другие) поступились своими землями для образования государств, враждебных коренной Руси или Москве (польско-Литовское королевство). Даже Новгород поступился своими владениями шведам, и Петру Великому пришлось отвоевывать прежние новгородские владения для постройки назначенной им новой столицы. Границы же Псковской области остались неприкосновенными. Удачные войны Грозного в Ливонии, присоединение ее к России при Петре Великом обязаны тому, что Псков хранил, улучшал, усовершенствовал свою крепость, которая представляла как бы копье, воткнутое Домантом для указания неприкосновенной границы русских владений. Во всех походах в Ливонию русских войск тыл армии был обеспечен Псковскую крепостию. Совсем в ином виде представлялась бы нам Россия, если бы и у Пскова, как у Полоцка, Витебска и других древних городов образовались владения шведские или германские, на подобие Польско-Литовского королевства. Историческое значение Пскова обходится нашими историками по той простой причине, что научно-исторические работы относятся к тому времени, когда Псков обнищал настолько, что самое имя его не многим было известно. Он напоминал собой сохранившиеся до сего времени холмы икурганы древней Руси, мимо которых одинаково проходят и историки и вообще любители родного прошлого с чувством уважения с бывшим созидателем их, но не более. На что они теперь? В том виде, в каком они дошли до нас, им нет места в современной жизни. Но прежде чем раскрывать веками наложенные наслоения непременно ставится вопрос: окупится ли этот труд? Ныне Псков богат развалинами и беден и исторической литературой. Скудость критического материала в связи с бедностью исторической литературы делят факты рассматриваемой эпохи на две категории: события действительные, бывшие под пером ученого критика, и события вероятные, предполагаемые, дошедшие до нас в виде непроверенных устных или письменных преданий. Это обстоятельство побудило автора биографический очерк разделить на две части: а) Систематическое изложение жизни князя и б) Примечания. В первой изложены факты, признаваемые автором достоверными, а отдел примечаний составлен из статей, относящихся до разрешения вопросов неустановленных, фактов невыясненных, требующих еще историко-критического резца.

Василев.

Псков, 10 декабря 1898 года.

Жизнь святого благоверного князя Доманта(1) – Тимофея Псковского.

(Цифры в скобках означают ссылку на примечания).

«Память праведного с похвалами». Такими словами наша православная святая церковь знаменует дни торжественных празднеств, установленных ею в честь угодников божиих в память особенных событий из благочестивой жизни их: дни рождения, смерти и особенных чудесных действий благодати Божией, изливаемой на них и чрез них на Русский народ. Почитание святых, сопровождаемое похвалами их добродетельной жизни, есть последствие той материнской любвеобильной заботливости, с какою святая церковь относится к своим членам, стремясь всюду указывать примеры истинно христианских подвигов, достойных подражания, не оставляя без внимания даже ни одного случая, когда и в невидимых вещах для верующего становятся очевидными действия присносущей силы и Божества Господа Бога Спасителя нашего Иисуса Христа. В силу этого в нашей церкви установился древний обычай, относящийся, можно сказать, к первым дням христианства в России, – составлять описание жизни тех своих членов, на челе которых еще при жизни видима была печать избранника Божия.

К таким святым избранникам Божиим церковь наша причисляет Благоверного князя Доманта, мощи которого почивают до ныне в Псковском соборном храме Святой Троицы.

Житие Благоверного князя было написано вскоре после его смерти и помещено в Псковской летописи. Сказание нашего правдивого летописца составляет главную основу для предлагаемого жизнеописания (2).

Святой благоверный князь (3) Домант родом из Литвы. Спасаясь от преследования погруженных в мрак язычества и полных ненависти друг к другу своих родственников, Домант, тоже еще язычник, – пришел во Псков, куда вместе с ним прибыли его семейство и дружина. Все они были тоже язычниками. «Но, когда Бог», замечает летописец, «восхотел избрать людей новых и вдохнул в них благодать Святого Духа, то Домант как бы проснулся от глубокого сна, отвратился от мдольского служения и пожелал принять святое крещение. Тогда обрадывались псковичи и Домант торжественно крещен был в Троицком храме с переименованием языческого имени в Тимофея». Этот подвиг князя показал псковичам, что недавно прибывший князь не желает возвращаться на родину, напротив, принятием христианства совершенно отделился от нее. Эти мысли укреплялись у псковичей тем, что примеру его последовали как прибывшие его родственники, так и его дружина, все они также приняли христианство. И сам Домант не по имени только сделался христианином, а на первых же порах обнаружил особенное усердие к новой святой вере. В год своего крещения он построил церковь в честь соименного святого Тимофея. По этому псковичи, зная Доманта еще язычником, как князя храброго и доблестного, предложили ему остаться навсегда у них, а по смерти Святослава Ярославича занять княжеский престол во пскове. Это было в 1266 году (4), спустя лишь с небольшим сто лет со времени княжения благоверного князя Всеволода-Гавриила, когда Псков сделался стольным городом. За это короткое время окрепло внутреннее правление во вновь образованном государстве, реже стали внутренние раздоры и мятежи, но во внешних сношениях с своими разнородными соседями Псков испытывал по временам тягосные минуты. Новгород не мог еще окончательно примириться с мыслию о независимом существовании бывшего своего пригорода. На юге языческая Литва из своих священных рощ делала постоянные набеги на псковские земли. С севера постоянною грозою были ливонские рыцари, распространявшие христианство между соседнею Чудью, более мечем, чем проповеданием Слова Божия для ознакомления их с тайнами христианского учения. Мирные, преимущественно торговые, занятия во Пскове постоянно прерывались или нападениями на Псков неприязненных соседей, или походами псковичей в чужие земли, с целью обезопасить себя от вторжения своих враждебных соседей. Домант хорошо был знаком с положением Пскова и не скрывал от себя, что особенно раздраженные его удалением литовцы не оставят Пскова в покое, а потому, вскоре по занятии им псковского престола, он с своей дружиной и псковскими войсками предпринял поход в литовскую землю, которая была им вся завоевана, жители взяты в плен и с ними супруга отсутствовавшего на это время князя Герденя, тетка Доманта Евпраксия с детьми. С множеством добычи и пленных, псковское войско направилось обратно через Двину.

Прошед 5 верст от нее, Довмонт отослал большую часть своего войска в Псков вместе с пленными, а сам с 90 человеками намеревался следовать за ним, как в это время стражники сообщили ему, что их настигает большое литовское войско в 700 (а по некоторым данным, в 800) человек, под предводительством самого литовского князя Герденя. Казалось, трудно было рассчитывать на какое либо спасение от мести раздраженного князя. Но Домант здесь оказал свою глубокую преданность новой вере и истинную любовь и уважение к своим новым соотечественникам. «Братья мужи псковичи – обратился к ним князь, – кто стар, тот отец, а кто млад, то брат! Слышал мужество ваше во всех странах, братья! предлежит нам живот или смерть. Братья мужи Псковичи, потягнете за Святую Троицу, и за святые церкви и за свое отечество». Эти слова были надолго, даже по смерти князя, воодушевляющими словами в бранях псковичей с их недругами. Ко времени предстоявшей встречи с вооруженным и дышавшим местью Герденем, по словам летописца, приспе день великого и славного воеводы мученика Христова Леонтия, месяца июля 18, и благоверный князь сказал: «Святая Троице и святый великий воевода Леонтий и благоверный князь Всеволод! помозите нам в час сей на супротивные враги! Слова Доманта воодушевили псковичей, и Домант с 90 воинами разбил 700 человек литовского войска. В числе убитых был литовский же князь Готорн и другие, и с ними много потонуло литовского войска в Двине, у псковичей же убит был один только воин, а остальные с радостию и большою добычею прибыли в Псков.

Не малая опасность псковичам угрожала и от своих старших братьев, новгородцев, которым небывалый пример, что князем на русском престоле сел Литвин, а не потомок Владимира Святого, оказался зазорным, и но столько для них, как для князя их Ярослава. Он предложил новгородцам идти на Псков войною и выгнать оттуда Доманта; однако новгородцы воспротивились этому. По всей вероятности, они, хорошо еще раньше знакомые с мужеством и опытностью в военном деле князя Доманта и храбростью псковичей, не могли не предвидеть неблагополучного для них исхода из этой междуусобной братской войны. При том новгородцы рассчитывали и на то, что Домант, имевший уже несколько битв с тевтонскими рыцарями, защищая псковские границы от их вторжения, в то же время будет надежным защитником и их собственных границ. Псковичи же для большого скрепления союза с Новгородом и его князьями, испросили для Доманта руку внуки святого Александра Невского Марии Дмитриевны.

Нельзя было сомневаться в том, чтобы литовцы могли забыть поражение, нанесенное псковичами при реке Двине, и чтобы Гердень не предпринял мер к возмещению или остановился в своей мести. Поэтому Домант не медля решился предупредить ожидаемое со стороны Литвы вторжение; снова собрал войско, он предпринял поход в Литву, опустошил ее, а в одной из стычек был убит Гердень.

Литва была ослаблена настолько, что явилась возможность принять меры к усмирению другого, более сильного и более жестокого врага – ливонских рыцарей, или как их называли псковичи, божьих дворян. Псков уже не раз испытал всю жестокость их походов. Это была не простая война с целью военной добычи, а это было постоянное стремление завладеть навсегда псковскими землями.

Основание на берегу Двины сильной торговой католической колонии, принявшей на себя обязанность миссионерства по всему Прибалтийскому Прибрежью, учреждение ордена Меченосцев, усиленного впоследствии союзом с Тевтонским орденом и основание большой крепости на берегу Двины в городе Риге, налагали на Псков новые тяжелые обязанности быть защитником русских границ от вторжения в псковские земли принявших католичество соседней Чуди и Латышей, исконных данников Дома святой троицы и от самовольного хозяйничанья рыцарей, вскоре после организации ордена разорявших псковские села, подступавших к Пскову и еще в 1240 году овладевших им. Лишь известная победа общего печальника земли Русской – Александра Ярославича Невского, возвратила псковичам их родной город. Но, как бы велико не было значение этой победы, нельзя было не предвидеть, что она не может сделать заключенного мира вечным. Хорошо организованное духовно-светское правление ордена вскоре весь ливонский край превратило в военный лагерь устройством повсеместно замков или небольших крепостей, с применением в них усовершенствованных способов вооружения, какие известны были между народами более образованными, чем русские того времени. Домант понял, что в борьбе с рыцарями военный успех возможен лишь при равенстве самых средств защиты. Рыцарские замки, строенные по правилам западной стратегии, представляли особые удобства для защиты от неприятеля, между тем, как Псковская область, не имея хорошо укрепленных замков, была почти открытою для неприятеля. Доманту принадлежит честь преобразования военного устройства постройкою во Пскове крепости из камня. Славянские крепости состояли из земляных валов, окруженных водою, или бревенчатых полисадов, так называемых «надолб».

О существовании крепости в Пскове до XIII века не имеется исторических свидетельств; здесь вероятно был тоже земляной вал, но где он находился, неизвестно, и лишь можно предполагать, что он мог быть выше церкви Петра и Павла, судя по названию этой части города Городецким кольцом. «Городцом» же назывались эти земляные укрепления, около которых строились посады: они представляли место убежища жителей со всем своим имуществом на все время осады или вторжения неприятелей. По всей вероятности, с увеличением населения посады начали строиться под защитою другой крепости – естественной: это скалистый бугор, на котором при первом еще князе Всеволоде-Гаврииле построен был храм святой троицы. Но эта крепость, неприступная в обыкновенное летнее время, в зимнее и осеннее не представляла из себя защиты: в зимнее время, несмотря на крутизну берегов, она могла быть взята неприятелем, в половодье же во время ледохода самый гарнизон лишался возможности иметь сообщение с находящимися при ней и защищаемыми в ею посадах. Домант, как опытный стратег, вознамерился устранить эти недостатки и по образцу ливонских же рыцарей построил крепость или, лучше сказать, стены, вооружаемые по правилам тогдашней стратегии и какие строились и у ливонцев, с которыми Домант был хорошо знаком ранее прибытия его в Псков.

Постройкою одной этой стены (5), называемой и ныне Домантовой, благоверный князь по всей справедливости приобретает себе славу охранителя и защитника территориальных границ не только Пскова, но западных границ всего Русского государства. Без сделанного им указания, в чем должна состоять сила Пскова против рыцарских походов и нашествий, едва ли Псков мог бы вести успешно борьбу с войском, правильно организованным и снабжаемым усовершенствованными орудиями. С устройством крепости по правилам тогдашней фортификации само псковское войско должно было реформироваться согласно новым требованиям военного искусства.

Неприкосновенность псковских владений составляла существенную задачу всей жизни благоверного князя.

Ему же принадлежит мысль об употреблении в строительном деле плиты, которая хотя находилась в изобилии, как в городе, так и в окрестностях, тем не менее ей предпочиталось дерево. По крайней мере мы располагаем следующим фактом: из каменных построек от времен ранее Доманта и сохранившихся до ныне, известны Спасопреображенская церковь в Мирожском монастыре и Иоанна Предтечи в Ивановском. Но в обоих зданиях в дело употреблен известковый камень, смешанный с кирпичем, по замечанию некоторых, для Иоанно-Предтеченской церкви иностранного происхождения; при этом мелкий камень указывает сбор его на поверхности, а не от разбивки плитяных глыб. Домант в своих стенах первый указал на богатство строительного материала в Псковской стране.

Стены Псковские вскоре должны были сослужить свою службу. В 1268 году новгородцы, желая возвратить земли, захваченные датчанами в Эстляндии, собрали войска и вместе с князем своим – тестем Доманта Дмитрием Александровичем направились в Эстляндию. Домант примкнул к ним. При Ракоборе (Везенберге) произошло большое сражение, в котором был убит епископ и с ним легло более тысячи немцев. Домант, прославившийся в этой битве своими подвигами, от Везенберга с своими псковичами прошел по всей Везенбнргской области, до самого моря, везде разоряя страну, и возвратился со множеством пленных во Псков. Через два года, а по сказанию Домантова биографа чрез несколько дней по возвращении Доманта из Эстляндии, ливонцы снова напали на Псковскую область и взяли несколько, принадлежавших Пскову сел. Домант, посадив на пяти лодках 60 человек, погнался за неприятелем и настиг нескольких на реке Мираповне (6), недалеко от устья реки Эмбаха, в числе 800 человек, разбил их, а те, которые спрятались в густорастущем здесь камыше, должны были спасаться в воде, чтобы не погибнуть от зажженной на островах травы. В 1273 году магистр ливонский, желая загладить предыдущие неуспехи, собрал большое войско, приведя сухопутно и на судах 18000 человек и хорошие стенобитные машины, взял Изборск и осадил Псков, грозя сравнять его с землею. Домант, узнав о силах неприятеля, вошел в храм святой Троицы, положа меч свой пред алтарем, пал ниц и со слезами воскликнул: «Господи Боже сил, мы людие Твои, овцы пажити Твоея, имя Твое призываем: призри на кротких и смиренных рабов Твоих и смири высокие мысли гордых, да не оскудеет пажить овец Твоих.» После сего игумен Исидор и весь иерейский чин опоясали князя мечем и благословили на бранный подвиг. Одушевленный и подкрепляемый верою князь, не дождавшись спешивших на помощь Новгородцев, ударил с своими дружинами на Ливонцев, ранил магистра в лице и истребил не мало неприятелей. По истечении 10 дней, 18 июня, когда пришло новгородское войско с князем Юрием Андреевичем, Домант принудил отступить немцев за реку Великую, и тогда новгородцы заключили мир на всей своей воле. С этого времени, в течение более 20 лет, не видно было ливонцев у Пскова.

Другая сторона деятельности князя, располагавшая к нему сердца Псковичей, это его преданность и усердие к святой православной вере, выражавшиеся в постройке и украшении церквей. В 1266 году им построена церковь в честь соименного святого мученика Тимофея Газского; в 1269 году, по случаю победы над Ливонцами – святого великомученика Георгия, а в 1272 году по случаю такой же победы, святого великомученика Феодора Стратилата. Им же основан женский Рождества Богородицы монастырь, называвшийся по имени основателя Домантовым.

Вообще, предание говорит, что до времен Доманта существовало сверх двух монастырских только две церкви – Власиевская и Дмитриевская, а по смерти его считались уже десятки церквей во Пскове.

Весьма вероятно предположение, что Доманту принадлежит мысль об основании Снетогорского монастыря. Предположение основывается на том, что место это в стратегическом отношении для псковичей имело особенное значение. Находясь на самом берегу реки Великой, где она имеет весьма крутой поворот, почему суда, идущие под парусами, при перемене курса должны были подвергаться непременной задержке или самому медленному ходу, доколе не вступать в новый подветренный путь. Самая скала, высоко поднимающаяся над берегом, была препятствием к движению всякого ветра. Таким образом, не столько природная красота, столько стратегические соображения руководили избранием этого места под постройку монастыря. Домант, как опытный стратег, понимал, какое большое значение могут иметь для Пскова передовые населенные пункты, препятствование внезапному появлению неприятеля под Псковом. Кроме сего Снетогорский монастырь мог препятствовать проходу по реке передовых судов. Такое значение поняли и ливонцы, которые в первые же годы основания монастыря начали уничтожать это вредное для них предприятие. Они напали на монастыр, убили настоятеля его игумена Иоасафа с братьей, а монастырь сожгли. Тогда, сделавши ход по Великой свободным, они приступили к Пскову и сожгли его посады. Несмотря уже на преклонный возраст, Довмонт оделся в броню, сел на ратного коня и вывел свою дружину. Сражение, данное на берегу Псковы, против церкви Петра и Павла, было большое и окончилось полным поражением рыцарей. Много их было взято в плен, а много сброшено было с крутого берега в Пскову, где и утонуло. Это было 5 марта 1299 года и это был последний подвиг князя на защиту своего нового отечества. Когда в этом же году в Пскове открылось сильное моровое поветрие, тогда, говорит летописец, «благоверный князь Тимофей, мало поболев, преставися к Богу в вечную жизнь месяца мая в 20 день, на память святого мученика Фалалея». Если считать годом прибытия князя во Псков 1266, то Домант на Псковском княжении был 33 года. По единогласному отзыву летописей и жизнеописателей, благоверный князь Домант, кроме воинских доблестей, его мужества и храбрости, любви к православным храмам «бяше милостив паче меры, священницы любя, церкви украшая, нищих милуя и все праздники честно проводя, сироты и вдовицы заступая и обидимые изимая».

Глубоко поразила псковичей эта невознаградимая потеря; честное тело любимого князя похоронили в Соборной Троицкой церкви. «Бысть же печаль и жалость велика тогда Псковичем». Чрез год скончалась и благоверная супруга его Мария Дмитриевна, в монашестве Марфа, и погребена в Иоанно-Предтечиевском монастыре.

Благоверный князь имел детей, но из них известен один, по имени Давид, занимавший престо отца (7).

Своими благодеяниями благоверный князь не оставляет Псков и после своей смерти. В древних рукописях записано такое сказание. В 1480 году магистр ливонский подступил под Псков с 100000 войска. Псковитяне ужаснулись, малодушные бежали. Благоверный князь Домант, явясь одному из псковичей, сказал: «возьми одеяние гроба моего и со крестами обойдите три раза около города, молитесь и не бойтесь». Воля святого князя выполнена – обошли ночью с его одеждою и крестами крепость. Магистр, подступив с войском, старался зажечь город. Русские, воодушевленные небесным вождем, бросились в бой и смяли немцев в воду. Немцы бросились на суда и тонули, а ночью сняли осаду и ушли. Летопись записала еще, что в поход псковичей с изборянами в Ливонию молитвами благоверного князя одержана победа над немцами – в 1341 и 1343 годах. В 1530 году при гробе князя в Троицын день совершилось прозрение слепой; в летописи по 1396 годом значится, что в этом году было знамение от иконы у Тимофея Домонта, что за Домантовой стеной.

Мощи благоверного князя Доманта доселе покоятся в большом Троицком соборе в предельной церкви святого благоверного князя Гавриила-Всеволода; для них устроена деревянная рака с таким же золоченым балдахином. Они хранятся здесь вероятно со времени окончания постройки этого собора, а до сего времени, по известию одной старинной рукописи, мощи благоверного Доманта покоились в бывшем Троицком, строенном в 1367 году храме в главной его церкви за правым клиросом. При гробнице находится его меч. Размеры меча: длина с рукояткой 20 вершков, рукоятка 4 вершка: эфес 5 вершков, наконечник 5 вершков, лезвие 16 вершков. Среди рукоятки гнездо для большого драгоценного камня. Рукоятка, эфес и наконечник серебряные, чеканной работы.

Изображение князя еще есть на чудотворной иконе Мирожской Божией Матери, где по сторонам изображения Богородицы изображены в древних одеждах: на одной стороне благоверный князь Домант, а на другой супруга его Мария Дмитриевна, в монашестве Марфа (7).

На гробнице следующая надпись: «Святый благоверный князь Тимофей прежде крещения именовался Домант, родился в земле Литовского князя Миндовга и в лето 1266, оставив землю Литовскую, переселился во град Псков со всем своим родом и в нем святое крещение принял; мужества же ради и добронравия княжением Псковским бысть почтен. Во время же своего княжения во граде Пскове многие преславные одержал победы над Литвою и Немцами, многие грады их разорил и Чудь и Поморие пленил. За дарованные же от Бога победы в знак благодарения и для памяти будующим родом многи святые поставил церкви и, пожив свято и богоугодно, в посте и молитвах, преставился в небесную славу в лето 1299 месяца мая в 20 день и положено честное тело в соборной церкви Пресвятыя Троицы».

Относительно изображения Доманта имеются следующие сведения: в иконописном подлиннике (хранится в Императорской публичной библиотеке) под 20 мая значится «подобием сед, брада аки Григория Богослова, главою малоплешат, ризы на нем княжеские, шуба багряная, в руке шапка княжеская, инде пишет брада аки Иоанна Богослова, власы на главе аки Илии Пророка.

В одном из Петербургским музеев есть свинцовая печать с изображением и именем князя. На одном из колоколов соборной колокольни есть колокол времен Иоанна Грозного с надписью имени Довмонта, где он назван великим. (8).

Прославление князя и причисление к святым местною Псковскою церковью совершилось очень скоро после его смерти, (9) ибо в 1374 году построена церковь во имя благоверного князя Довмонта. Служба же ему составлена была уже в XVI столетии, после осады Пскова Стефаном Баторием, по случаю некоего явления (10).

День памяти благочинного князя (празднуемый 20 мая) Псковская церковь почитает следующими торжественными песнопениями:

Тропарь

Иже отчее нечестие возненавидев, Преблажение княже Доманте, и нощи страстные избегши, еже ко идолом тщания, прииде мысленно Солнцу Славе Христу; озаришися благодатию божественного крещения. И ныне в свете Пресвятыя Троицы предстоя моли Христа Бога охранити и спасти Благоверного Царя нашего и люди и град твой от безбожных Агарян и Латин нашествия и междоусобныя брани и спастися душам нашим.

Кондак

Любовию Христовою уязвися, преблажение княже Доманте, ум вперив зарею Духа (10), идольскую прелесть отеческого нечестия возненавидев, порождением святыя купели тимофей наречен бысть, слезами и милостынею ко Христу присвоився и жизни сей течение добре скончав, веру непоручну соблюд. И ныне молим тя, моли Пресвятую Троицу и Пречистую Богородицу за благочестивого Царя нашего и за всех притекающих к раце мощей твоих, избавитися нам от всяких зол, да тебе вси, яко тепла заступника, непрестанно почитаем (11).

В год смерти Доманта, т. е. в год поражения, понесенного в 1299 году немцами, ливонский магистр и рыцари на сейме в Дерпте постановили не начинать самим войны ни с новгородцами, ни со псковичами, а кто начнет, за того не вступаться.

Это был лучший венок, положенный на гробницу благоверного князя Доманта.

Примечания

(1) Имя Домант писалось различно.

В Псковской 1-й летописи под 6773 и 6776 годом Домант и Домонт, по другому списку под 6773, 6774 – Домонт.

В Псковской 2-й Домонт под 6774 (1666), 6775, 6776 – Довмонт.

В Новгородской 1-й под 6774, 6775, 6776 – Довмон, под 6806 – Домонт.

В Новгородской 4-й под 1674, 6775 Домонт, под 6779, 6780, 6807 – Домонт.

В Софийской 1-й под 6774 – Домонт, под 6779, 6780, 6807 – Домонт.

В Степенной книге – Домант.

(2) Кроме жизнеописания, помещенного особой статьею во 2-й Псковской летописи, источниками биографических сведений о Довмонте могут служить: во первых летописи, изданные археографическою комиссией под названием Полное собрание русских летописей. В Императорской публичной библиотеке имеется рукописный листок этой повести, житие и служба ему. Сверх сего имеются рукописи, относящиеся к Довмонту в Московском главном архиве Министерства Иностранных дел № 212, в Москве же Барсов № 116 XVIII век, там же в собрании рукописей князя А.А. Оболенского, принадлежащих Главному архиву Министерства иностранных дел № 85 XVII век. Там же в рукописях библиотеки Московской Синодальной типографии № 473.

Сведения о Доманте в летописях встречаются под следующими годами: Ипатиевская 6770 (1262), 6771 (1263). Прибавление к ней 6784 (1276).

Новгородская 1-я 6773 (1265), 6774 (1266), 6775 (1267), 6776 (1268), 6777 (1269), 6790 (1272), 6806 (1298), 6807 (1699).

Новгородская 2-я 6807 (1299).

Новгородская 4-я 6774 (1266), 6776 (1268), 6779 (1271), 6780 (1272), 6807 (1299).

Псковская 1-я (6773 (1265), 6774 (1266), 6776 (1268). 6807 (1299).

Псковская 2-я 6807 (1299).

Софийская 1-я 6773 (1265), 6774 (1266), 6775 (1267), 6776 (1268), 6777 (1269), 6779 (1271), 6780 (1272), 6807 (1299).

Нестора по Лаврентьеву списку 6793 (1285).

Здесь впрочем говорится о великом князе литовском Домонте, убитом тверичами в 1285 году.

После летописей могут быть пособием:

Степенная книга, стр. 386–390.

Рукописная служба князю Тимофею в собрании графа Толстого.

История Русского государства, Карамзина.

История России с древнейших времен, Соловьева.

Служба иконе Мирожской Божией матери, сентябрь, в общей минее.

История княжества Псковского митрополита Киевского Евгения 1831 года.

Святыни и древности г. Пскова Толстого 1861 года.

Историко-статистическое описание Псковского Кафедрального собора, А.С. Князева, Москва, 1858 года.

Указатель достопримечательностей г. Пскова, его же 1859 года.

Историко-статистический указатель г. Пскова, И.И. Василева, 1888 года.

Описание Псковского Иоанно Предтеченского монастыря, 1874 года.

Жития святых, чтимых православною церковию, преосвященного Филарета (Гумилевского), архиепископа Черниговского 1885 года.

История Литовского государства с древнейших времен 1889 года П.Д. Брянцева.

В местном литературе имеются следующие статьи о Доманте:

Святой Довмонт, князь Псковский, сочинение ученика губернской гимназии Асленицкого. Псковские губернские ведомости, 1845 год, № 28 и 29.

Исторические воспоминания: «Князь Довмант», Псковские Губернские Ведомости 1838 год, № 1 и 2.

Затем в журнале «Воскресное чтение» помещена статья о Довмонте, где указана внешняя борьба его с врагами отечества и веры и замечательнейшие черты внутренней деятельности во Пскове и Киеве. 1855 год, № 30 и 31.

В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона есть статья «Довмонт». К сожалению, она написана без надлежащей критики тех источников, которыми пользовался автор, и потому в ней встречаются неточности. Например, значится, что новгородцы в следующем году за избранием Доманта князем в Пскове ходили в Литву вместе с псковичами под предводительством Доманта. Но об этом имеется в Новгородской 4-й летописи такое известие: «В лето 1266. Вдумаша Новгородцы с князем своим Юрьем, хотеша итить на Литву и яко быша на Дубровне бысть распря: инии хотяху на Литву, а иные на Полтеск, а инии на Нарову и воспятишася и поидоша к Ракобору за Нарву к Раковору». Дальше же говорится о прибытии Доманта в Псков и принятии им там христианской веры. Поход этот под предводительством Доманта и не мог состояться, потому что Домонт не был еще князей псковским. Событие это – поход в Эстляндию – совершилось в 1268 году, т. е. спустя два года по избрании Доманта псковским князем.

(3) О родственных отношениях Доманта к литовским князьям историки толкуют различно: Митрополит Евгений говорит: Домант, по русскому жизнеописанию его, почитается сын, а по волынской и литовской летописи свояк великого князя литовского Миндовга, почему он называет Доманта Миндовговичем. Карамзин называет его просто родственником Миндовга. Соловьев называл Доманта лишь князем литовским, умалчивая о родстве его с другими князьями литовскими. Ипатиевская летопись в одном месте Доманта считает свояком Миндовга, т. е. женатым на родной сестре жены его, но в этом смысле Домант назван князем Нальшанским. В приложении к той же летописи говорится, что Домант был сын литовского князя Трабуся и брат Нарамунта. Брянцев в своей истории древней Литвы называет Доманта родствеником Миндовга. Из этих сведений очень трудно вывести определенное заключение. Впрочем нельзя не заметить, что в это время князья литовские коснели еще в язычестве и их родственные отношения нельзя приурочивать к родственным связям, установившимся между христианами.

(4) Бегство Доманта из Литвы у преосвященного Филарета отмечено 1285 годом. Это несомненно опечатка или ошибка. Все летописи единогласно указывают на 1265 или 1266 год. Псковская 1-я: «В лето 6773 (1265) побишася Литва межи собою некия ради нужи. Блаженный же князь Домант со дружиною своею и со всем родом своим оставль отечество свое землю Литовскую и прибеже в Псков». По другому списку: «В лето 6773. Взя Воишелк землю Литовскую и прибеже Довмонт в Плесков крестися».

Только во 2-й Псковской летописи, которая в некоторых местах представляет копию первой, повторен тот же рассказ в особой повести.

В Софийской 1-й летописи под 6773 (1265) годом говорится прежде о сыне литовского короля Миндовга Воишелге; о принятии им христианства и о том, что он принял монашество, но после того как стало Воишелгу известным, что Миндовг убит, «он всю землю Литовскую оружием плени. Тогда 300 литовским мужей с женами и детьми прибежали во Псков, где князь Святослав со псковскими священниками крестил их. Новгородцы хотели их убить, но этого не допустил сделать князь Ярослав Ярославич».

Там же: «в лето 6774 (1266) блаженный князь Домонт с дружиною своей и со всем родом, оставивши отечество свое, землю Литовскую и приеха в Псков и крестися».

В Новгородской 1-й под 6773 (1265) годом повторяется сказание о Воишелге.

В Софийской летописи, под 6774 (1266) годом говорится: «посадиша у себя князя Доманта литовского».

В Новгородской 4-й под 6773 (1265) «Воишелг Миндовгович ходил ратию на Литву, чернецем будя и повоевал их. Под 6774 (1266): «князь Домант с дружиною своею и всем родом своим оставил отечество свое землю Литовскую и прибеже во Псков и крестися со своими бояры в церкви соборной Святой Троицы и нарекоша имя ему во святом крещении Тимофей и бысть радость велика Псковитянам и посадиша его на княжение во своем граде Пскове».

Из этих выписок видно, что благоверный князь Домонт прибыл в Псков и посажен на княжение в 1266 году. Этот год указывал и митрополит Евгений. Прибыл он во Псков только с своей дружиною и своим семейством, а 300 семейств, о которых говорил преосвященный Филарет и с которыми будто прибыл во Псков Домант, прибыли туда, как видно из Новгородской и 1-й Софийской летописи, годом раньше, т. е. в 1265 году.

Преосвященный Филарет называет Доманта кязем Нальшанским и говорит: «Миндовг, великий князь литовский, заманив к себе жену Доманта, заставил ее разделить с ним ложе. Домант по совести языческой решился убить за то Миндовга. Отправясь вместе с войском Миндовга за Днепр на войну, он вдруг объявил: «волшебство мне не позволяет идти с вами и воротясь, напав на беззащитного Миндовга, убил его и двух сыновей его. Это было осенью 1263 года. Вслед за тем в Литве началась резня, один князь убивал другого, желая быть главным, а сын Миндовга, Воишелг, достав себе престол отца, начал страшно мстить за смерть его». При этом делается ссылка на полное собрание русских летописей. Здесь, т. е. в Ипатиевской летописи, действительно говорится, что Миндовг, по смерти любимой своей супруги, сильно скорбел о ней и уговорил сестру покойной, бывшую замужем за Домантом, нальшанским князем, приехать к нему и вместе оплакать смерть сестры. По приезде же Миндовг передал жене Доманта, будто покойная сестра для того, чтобы дети ее не подвергались чужому надзору, советовала Миндовгу взять замуж ее сестру, на которой он и женился. Далее в этой летописи нет сведений о Доманте. Но в приложении к той же Ипатиевской говорится, что в 1263 году «литовские князья меж собой закрамолишася: Тройнат бо согласившись с зятем своим Домантом убиша спящаго в ночи великого князя и храброго короля литовского, деда своего, князства ради, а сам Тройнат сяде на великом княжестве литовском». Но в той же летописи под 1276 годом говорится: «по смерти Трабуся, князя Литовского, сынове его закрамолишася: Нарамунт, старейший сын Трабусов, отьял жену от раженого брата своего Довмонта; сего ради Домант побеже до Пскова и тамо окрестишася со всем домом своим и наречен бысть Тимофей». Под 1278 годом (прибавление) говорится, что в Литве снова открылась междоусобная брань. По смерти Литовского князя Нарамунта на престол посажен был младший брат его Тройден, а старший брат его Домант, иже княжаше во Пскове, убил его и сел на литовское княжество; сын же Тройдена Римонд, узнав, что Домант убил его отца, пошел войной на Довмонта и убил его.

Очевидно, что редакцию Ипатиевской летописи относительно событий бывших вдали от русского центра нельзя назвать совершенною, внимательно просмотренною и хорошо сличенною с с другими хронографами. По выписанным известиям оказывается, что в разные годы 1263 и 1276 были записаны совершенно одинаковые события – отнятие жены у Доманта в 1263 году Миндовгом, а в 1276 году Трабусом. Из всех сопоставляемых сведений можно придти к заключению, что было два литовских князя с именем Довмонта. Один князь Нальшанский, у которого сманил жену Миндовг, а другой – убитый в 1278 году. О судьбе первого Ипатиевская летопись молчит, а о последнем сведения совершенно противоречивы. Он бежал во Псков, княжил там, но был убит во Пскове. Последнее сведение не согласно ни с одним из первых источников, единогласно указывающих смерть Доманта во Пскове в 1299 году. В виду сего за Ипатовскою летописью относительно изложенных в ней сведений о Доманте нельзя признать характер достоверности. Соловьев в своей Истории России приводит рассказ Ипатиевской летописи, где Довмонт назван князем Нальшанским, но этот рассказ, поставленный особою статьею, не говорит о том, что князь Нальшанский был когда либо князем псковским и передает, что после совершенного Домантом убийства Миндовга он стал княжить в Литве на месте Миндовга, о дальнейшей же его судьбе совершенно умалчивает. У Карамзина Домант не называется князем Нальшанским, а лишь родственником Миндовга. У митрополита Евгения говорится: «Домант, князь литовский, по русскому жизнеописанию почитается сын, а по Волынской и Литовской летописи свояк великого князя литовского Миндовга». Волынская летопись и польские акты Доманта называют князем Гуде. В виду того, что все наши летописи упорно молчат о прошлом князя Доманта до прибытия его во Псков, мы не включили в текст рассказа Ипатиевской летописи об убийстве Домантом великого князя Миндовга.

Костомаров считал Довмонта убийцею Миндовга. Он говорил: «правдоподобнее (это убийство) и потому, что Псковский Довмонт ушел во Псков не тогда, как Миндовг был убит, а когда Воишелг, оставя свой монастырь начал мстить за убитого отца и преследовал его врагов». Но это мнение, конечно, далее предположения не восходит. Молчание летописей, кроме одной Ипатиевской, в которой, впрочем, убийство Миндовга приписывается двум лицам с именем Довмонта: князю Нальшанскому и другому какому-то Довмонту, убитому в 1285 году, требует для разрешения открытия новых документов и особенной осторожности в предположениях. Можно тоже с вероятностью предположить, что Домант не столько опасался преследования за убийство, сколько бежал от язычества, которое было ему противно по его родству с христианскими князьями. Можно думать, что кровопролитные неурядицы в Литве заставили его примкнуть к княжескому православному роду. План переселения Доманта из Литвы в Псков был очень уж хорошо им обдуман, что доказывается добрыми во всю жизнь отношениями к русским князьям и и супружеством его с княгиней, занимавшей одно из видных положений. Для чего было убивать Довмонту Миндовга? За нанесенное оскорбление в лице его жены? Но сперва нужно доказать факт этого оскорбления, приписываемого летописями двум различным лицам с именем Доманта и еще, что Домант был действительно сын Миндовга и брат Войшелга. Нам кажется, что при современном состоянии исторической критики вопрос этот должен оставаться еще открытым. Сама история древней Литвы очень темна: князья полоцкие нередко заменяются литовскими и наоборот.

Трудно представить, чтобы обращение Доманта в христианство и избрание на Псковское княжество совершилось так быстро, в такое короткое время. Вообще летописи сами как бы намеренно оставляют в забвении все, что касается жизни и действий князя в Литве, и самая причина бегства указывается то в преследовании, то в добровольном оставлении родины по высшим каким-то соображениям. Поэтому мы считаем не бесполезным предложить краткий очерк состояния Литвы до времени переселения князя во Псков. Мы выписываем это из особого специального исследования. (Очерк Древней Литвы и Западной России П.Д. Брянцева. Вильна, 1891 года).

До IX столетия в Европе никто не знал о литовцах. Первые из европейцев проникли к ним норманы, а затем русские. С русскими литовцы более всего дружили. По замечанию Адама Бременского, русские, когда были язычниками, часто ездили к литовцам поклоняться их богам. В Иоакимивской летописи говорится: храмы и жрецы земголы находились в глубоком уважении у русских славян. Польские историки говорят, что русские жили в древности с литовцами как братья. Вследствие такой тесной дружбы литовцев с русскими произошло, во первых, то, что большая половина литовцев уже в XIII веке отлично говорила по русски и приняла русские нравы и обычаи; во вторых, что все древние образованные литовцы читали и писали по русски, все их грамоты и книги писаны были по русски, по литовски они не умели ни читать, ни писать, так как на этом языке у них не было письменности и, в третьих, то, что многие из литовцев от русских приняли христианство (по летописям в XII веке приняли христианство четыре удельных литовских князя).

После русских с литовцами познакомились поляки, но особенной дружбы у них с литовцами не было, напротив, находились в ссоре, особенно после того, как польский король Болеслав III Кривоустый в 1110 году страшно опустошил Литовскую землю и истребил много народу. Но больше всего древние литовцы не любили немцев, с ними они находились в постоянной вражде или войне; немцы старались не только овладеть их землею, но и превратить их в рабов чрез насильственное обращение в католичество. С учреждением Ливонского ордена и с соединением его с Тевтонским ливонцы еще с большим ожесточением стали истреблять литовцев. К русским, как известно, такое же отношение было ливонцев. В 1240 году Псков был взят ими и только знаменитая битва благоверного князя Александра Невского, когда рыцари были разбиты наголову, они остановились в своих нападениях на русских, да и литовцам стало легче; по крайней мере после этой битвы немцы не решаются нападать на литовцев большими массами. Литовцы, с своей стороны, делаются более осторожными, и в Литве за это время являются сильные кунигасы (короли), который стараются объединить разрозненные литовские племена и составить из них крепкое сильное государство. Таким образом, Литва, хотя и считалась государством языческим, но она была хорошо знакома с христианским вероучением. Точно также Литовцы были знакомы с Псковом, а равно и Псков хорошо знал Доманта – как искусного воеводу – предводителя войск против общаго их врага – ливонских рыцарей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.