Приложение.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Приложение.

Послевоенные встречи ветеранов войны

О боях, пожарищах, О друзьях-товарищах Где-нибудь, когда-нибудь Мы будем говорить. Вспомню я пехоту И родную роту...

Из популярной песни военных лет

Давно закончилась война... Но и в мирной жизни, вслед за семьей и работой, заметное место в моей жизни заняло фронтовое прошлое, оживавшее в общении и совместных делах с такими же, как я, ветеранами Великой Отечественной.

С первых месяцев моей «гражданской» жизни я осознал, что никогда не забуду о военном прошлом, особенно о людях, рядом с которыми воевал. Не раз испытывал желание снова побывать в местах боев, навестить могилы павших однополчан, еще больше — встретиться с живыми товарищами по оружию.

Читатель уже знает о том, как в первые послевоенные годы я встречался в Киеве с Баммом и Кочетовым, в Харькове — с Винокуровым и Сапожниковым.в Москве — с Пантелеевым.

Хотелось повидать еще многих однополчан, но я не знал их адресов. Попытки разыскать через городские справочные бюро ленинградца Дмитрия Репина и москвичку Веру Перлину оказались безуспешными.

В 1959 году бывшего командира нашей дивизии, отставного генерал-майора Тымчика назначили на работу в ДОСААФ Украины. Узнав об этом,я захотел встретиться с ним. Кирилла Яковлевича уважали в дивизии как храброго и человечного командира. За годы войны я лишь несколько раз видел его, да и то на расстоянии, а теперь представилась возможность познакомиться по-настоящему.

Оказавшись в кабинете Тымчика, я представился ему. Конечно, генерал меня не помнил и даже несколько названных мной фамилий однополчан ему ни о чем не говорили. На фотографиях военных лет, которые я принес, он тоже никого не узнал. Зато после упоминания о четырех памятных для меня боях (хутор Вишневый, Перекоп, Каркинитский залив, высота 111,4) Тымчик оживился и рассказал несколько любопытных подробностей. Под конец встречи я похвалился своими достижениями в гражданской жизни и уже собрался уходить, но Кирилл Яковлевич, заметив мое намерение, задал вопрос: «Какую же помощь вы хотели бы от меня получить?» Убедившись в том, что я ничего не прошу, генерал, как бы оправдываясь, рассказал, что много бывших воинов дивизии приходили и продолжают приходить сюда с просьбами помочь в получении жилья или трудоустройстве.

Моя первая поездка к местам былых боев состоялась в 1960 году. Урвав неделю отпуска, я съездил в Токмак, где жили Верины родственники, в их числе Александр Черный, которого я взял в нашу батарею осенью 1943 года. Принимали меня очень сердечно, но главным событием тех дней была поездка на Пришибские высоты, где когда-то шли жестокие бои, и к месту захоронения Оли Мартыновой...

Летом 1971 года представилась возможность поехать на отдых в палаточном городке на Земландском полуострове, и я с радостью ею воспользовался. Заранее изучил путеводители, захватил с собой довоенную немецкую фотографию высоты с башней Бисмарка. Благодаря домашней подготовке и посещению краеведческого музея в Калининграде мне удалось, правда, не без труда, разыскать, а затем сфотографировать памятные места апрельских боев 1945 года: полузатопленный форт № 5-А; домик у канала, где ранило Винокурова; здание немецкого госпиталя и угловая комната в нем — командный пункт нашего штурмового отряда (а рядом — место, где мне сдались более ста немецких солдат). Эти встречи с прошлым доставили радостное волнение. Еще более волнующим было посещение высоты 111,4. Здесь теперь располагалась воинская часть, а при мне не было документов, поэтому пришлось ограничиться беседой с группой военнослужащих у проходной. Они с интересом выслушали рассказ о жестоком ночном бое, разгоревшемся здесь в феврале 1945 года, с удивлением рассматривали привезенную мной фотографию с изображением высоты. Солдаты рассказали, как до сих пор на склонах высоты им попадаются вещественные свидетельства происходившего здесь 26 лет назад.

(В 1980 году состоялась встреча ветеранов дивизии в Калининграде, оттуда мы поехали на высоту 111,4. В автобусе было человек двадцать, в их числе и участники памятного боя. Нынешние обитатели высоты сердечно приняли ветеранов, с неослабным вниманием выслушали наши воспоминания, а затем показали нам свое упрятанное глубоко под землей секретное «хозяйство».)

Еще один день того отпуска я провел в душном кабинете районного военкомата. Я отправился туда в надежде разыскать места захоронения однополчан, в частности ефрейтора нашей батареи Николая Старых, который погиб 4 февраля 1945 года. Пришлось пересмотреть добрый десяток толстых томов со списками погребенных, но фамилии нашего батарейца в них не оказалось. Более того, среди тысяч фамилий воинов, павших на Земландском полуострове, я обнаружил лишь несколько человек из нашего полка. А ведь потери в полку были большими. Что же это означало? Утрату документов в экстремальной ситуации или по халатности? Сокрытие потерь в корыстных целях (выбывшие немедленно снимаются с довольствия)? Ответа на эти вопросы я никогда не узнаю, но «исчезновение» жертв войны очень огорчило.

В военкомате рассказали, где находится самое большое братское кладбище, я посетил его и там почтил память более 2000 советских воинов, среди которых, конечно, были и мои однополчане...

Трудно объяснить, почему в годы правления Хрущева 9 мая не отмечалось как государственный праздник День Победы, а средства массовой информации, в отличие от художественной литературы и кино, скупо говорили о минувшей войне, ее участниках и героях. Негласный заговор молчания нарушило Центральное телевидение, еще при Хрущеве рассказывавшее всей стране о счастливых встречах фронтовых друзей, расставшихся в 1945 году и лишь теперь сумевших разыскать друг друга. Я любил смотреть эти передачи, завидовал их героям и время от времени подумывал, не поискать ли мне однополчан, чье местожительство знал лишь приблизительно.

Раздумья закончились в январе 1965 года, когда я оказался на собрании ветеранов нашей дивизии,живших в Киеве. Среди двадцати присутствовавших я знал только Тымчика, Бамма, Кочетова и Донца. Почти все остальные знали друг друга с военных лет. Все собравшиеся поддержали предложение Тымчика совместно отпраздновать День Победы и пригласить на эту встречу иногородних однополчан, чьи адреса известны. Избрали оргкомитет во главе с генералом. Я был воодушевлен предстоящим событием и на следующий день отправил письма фронтовым друзьям в Харьков, Москву, Токмак. Одновременно написал в военкоматы и сельсоветы в надежде разыскать Камчатного, Карпушинского, Абидова, Каргабаева. Вскоре получил душевное письмо от Камчатного (об этом и о нашей волнующей встрече в 1967 году вы уже читали), затем откликнулся Карпушинский. По разным причинам они оба, а также Винокуров и Сапожников не могли принять участие в предстоящем празднике.

За время подготовки к встрече я ближе познакомился с киевскими ветеранами дивизии. По возрасту все они значительно превосходили меня,на фронте большинство служило далеко от передовой (в штабе, политотделе, тыловых службах и медсанбате). Я надеялся, что среди приезжих появятся те, кого я называю «активными участниками войны», с кем можно будет по-настоящему вспомнить былое, поговорить о наших боевых товарищах.

На этом же собрании обсуждались детали подготовки к встрече, были утверждены даже меню, калькуляция расходов и размеры взносов. Праздничное застолье супруги Федор и Мария Рожковы предложили провести на их усадьбе в Корчеватом,тихой окраине города. (Рожковы вступили в брак на фронте, когда он был начальником клуба дивизии, а она — хирургической сестрой в медсанбате.)

В канун Дня Победы в моем доме появились дорогие гости Вася Пантелеев и Шура Черный. Оба были тронуты нашим теплым приемом. До полуночи мы, не вставая из-за стола, вспоминали былое, а утром поехали на долгожданную встречу ветеранов дивизии.

Там собралось около пятидесяти человек, большинство, естественно, составляли мужчины. Среди женщин было несколько «боевых подруг» из медсанбата, другие сопровождали мужей-ветеранов. Огорчало, что мы не увидели никого из тех, с кем были близки в годы войны. На торжественном собрании с короткой речью выступил Тымчик, затем был избран совет ветеранов дивизии во главе с генералом. Многие ветераны, и я в том числе, прослезились, когда группа школьников младших классов приветствовала нас трогательной коллективной декламацией. Праздник был продолжен на усадьбе Рожковых, где ветераны расположились за специально сколоченным длинным столом.

Наше застолье длилось несколько часов, благо и выпивки, и закуски было вдоволь. Тосты следовали один за другим, каждый из выступавших подчеркивал заслуги своего подразделения, своей службы. Упомянули всех, включая и политработников, и службу тыла, но ни слова не было сказано о главном человеке на полях сражений — о солдате-пехотинце. Я терпеливо выслушивал все тосты, надеясь, что кто-нибудь вспомнит о пехоте, но таких не оказалось. Разгоряченный солидной дозой выпитого, я решительно поднялся и произнес тост в честь нашей доблестной многострадальной пехоты. После застолья собравшиеся долго пели фронтовые и народные песни, а закончили встречу традиционным «посошком».

С особой торжественностью и теплотой было отмечено в Севастополе 9 мая 1969 года — день 25-летия освобождения города. Но не только торжественными мероприятиями памятны мне эти дни. Здесь, в Севастополе, я встретился с близкими боевыми товарищами Винокуровым, Камчатным и появившимся наконец Карпушинским.

Удивительная встреча состоялась в общежитии, где нас поздним вечером разместили на ночлег. По соседству с комнатой, куда направили меня и Карпушинского, помещались супруги Рожковы, прибывшие сюда накануне. Узнав, что рядом находится Мария, хирургическая сестра, оперировавшая его зимой 1943 года, Василий решил, несмотря на поздний час, немедленно повидать ее. Я постучал в дверь, пришлось представиться, после чего Федор, в трусах и майке, отворил дверь. Мы вошли. Мария, накрытая одеялом, лежала в постели и с недоумением смотрела на сопровождавшего меня незнакомца. На вопрос, узнает ли она этого человека, заверила, что видит его впервые. Карпушинский несколько раз, обращаясь к ней на «ты», повторил, что они хорошо знали друг друга, но Мария была непреклонна. Тогда Василий объявил: «Уж теперь ты меня точно вспомнишь!» и, ко всеобщему изумлению, приблизившись к Марии, расстегнул и начал опускать брюки. «Да он с ума сошел, что ли?» — мелькнуло в мозгу, когда мой товарищ, задрав сорочку и майку, приспустил верхнюю часть черных сатиновых трусов и повернулся боком к кровати. Никто еще не успел среагировать, а Мария с громким криком «Вася!» вскочила с постели и, как была в ночной сорочке, бросилась обнимать и целовать Василия: она узнала характерный шрам от раны, которую зашивала 26 лет назад.

За два дня до кульминации праздника я предложил Карпушинскому и Винокурову (Камчатный приехал днем позже) вместо участия в военно-исторической конференции отправиться в долину реки Бельбек, туда, где располагалась наша батарея накануне штурма Севастополя. Оттуда было недалеко и до злополучного места, где тяжело ранило Карпушинского. Оба товарища сомневались в успехе этого мероприятия, но я настоял на своем. Водитель такси, которое мы остановили, узнав, куда хотим попасть, бесплатно отвез нас к диспетчерской, куда вскоре должен был вернуться с маршрута «дядя Федя» — старожил Севастополя, знаток пригородных поселков. Ждать пришлось недолго, и мы отправились в путь. Останавливались несколько раз в местах, где было довольно похоже, однако не все сходилось с тем, что хранила память. После часа безрезультатных поисков решили, что следующая попытка будет последней. Она оказалась счастливой. Отойдя от машины, я вскоре обнаружил оплывшие края огневой позиции, где, похоже, стояла моя пушка. Чтобы исчезли сомнения, решил поискать следы блиндажа, вырытого нами у основания скалы. Увидел нависающую скалу, подошел к ней и действительно обнаружил слегка размытые очертания прямоугольной ямы. Сомнения рассеялись, и я, обрадованный встречей с прошлым, побежал за Львом и Василием, которые курили рядом с машиной. Теперь уже было несложно разыскать место, где ранило Карпушинского. Там было много ржавых осколков от авиабомбы. Один из них Василий спрятал в карман, чтобы дома показать внукам...

Вернусь к концу 60-х годов. С каждой очередной встречей ветеранов дивизии росло число ее участников. Кто-то узнавал о киевском совете случайно, несколько человек получили наш адрес в Москве, где действовал совет ветеранов 2-й гвардейской армии (мы стали одним из его филиалов). Теперь нас стало больше девяноста, и в списке я с радостью обнаружил еще несколько знакомых фамилий фронтовиков.

1970 год был знаменательным: исполнялось 25 лет Победы, и наш совет ветеранов решил отметить его с особым размахом. Я вызвался создать стенд с фотографиями фронтовиков, благо многие сохранили снимки свои и друзей, нашлись и групповые снимки разных лет.

Фотографий набралось довольно много, я расположил их на шести листах ватмана, каждый посвящался одному из периодов боевых действий дивизии. Профессиональный художник сделал красивые заголовки и виньетки. Все удалось на славу, оставалось надеяться на хорошую погоду, так как праздник решили проводить во дворе соседней школы. Увенчалась успехом еще одна моя инициатива: дизайнеры и умельцы НИИ, в котором я работал, за символическое вознаграждение изготовили сто красивых памятных значков для всех участников встречи.

8 мая я несколько раз побывал на вокзале, встречая близких фронтовых друзей. Восемь человек остановились в нашем доме: Винокуров, Пантелеев и Черный с женами, Женя Лившиц и Аня Корчагина (обеим посвящено немало строк в этой книге). Я был несказанно взволнован встречей с людьми из фронтового прошлого и радовался тому, что благодаря мне они смогли повидать друг друга. Вера принимала наших гостей как родных или самых близких друзей. Вернувшись в свои города, все они присылали нам письма, полные благодарности за сердечный прием.

9 мая мы приехали в школу задолго до начала торжества. Погода стояла чудесная. Я развесил листы фотостенда вдоль аллеи, по которой приходили гости, и в течение всего дня радовался, наблюдая издали, как около моих плакатов собираются группы ветеранов, что-то разглядывают, о чем-то беседуют.

Стараниями нашего генерала в Киев было доставлено хранившееся в Центральном музее Советской армии боевое знамя дивизии с памятным девизом «За нашу советскую Родину!». Оно было развернуто во время короткого митинга, которым открылся праздник. Затем нас приветствовали школьники, после чего состоялось многочасовое застолье с бесчисленными тостами, воспоминаниями, песнями и танцами седых ветеранов. В общем, праздник удался, фронтовая дружба продолжилась, не напрасны оказались наши старания.

В мае 1977 года наши ветераны собрались в г. Волжском, там, где 25 лет назад дивизия начала воевать на Сталинградском фронте. Здесь я и Пантелеев неожиданно встретились с нашим бывшим наводчиком храбрецом Дмитрием Щербининым, участником исторического Парада Победы. Вернувшись с войны, Щербинин все годы жил в небольшом сибирском селе и совсем недавно каким-то чудом узнал о встрече ветеранов. Рослый широкоплечий Дмитрий, казалось, стал еще крупнее, правда, совсем полысел. Когда мы встретились, он прослезился и едва не задавил меня в своих могучих объятиях. Затем, бережно достав из кармана пиджака сверток документов, Щербинин протянул пожелтевший листок с текстом благодарности Верховного Главнокомандующего участнику взятия Кенигсберга. Под текстом, рядом со значком / (за) и словами «Командир части», стояла моя подпись. Тут уже и я расчувствовался. Рассказав о своей семье, Дмитрий приглашал меня приехать с женой к ним на чистую сибирскую природу, в последующей переписке многократно повторял приглашение (я, в свою очередь, приглашал их к нам), но годы и расстояния не позволили встретиться семьями.

Помимо встреч в Киеве, Севастополе и Волжском, наши ветераны в разные годы собирались в нескольких городах и поселках, где когда-то воевала дивизия (Донецк, Калининград, Цюрупинск, станица Раздорская, Токмак, Красноперекопск, Раздольное). Принимали нас везде радушно, предоставляли бесплатный или недорогой ночлег и питание. Происходили встречи ветеранов со школьной молодежью, с коллективами трудящихся. На встречах мы рассказывали о боях за эти населенные пункты.

Самую благодарную аудиторию во время таких встреч составляли учащиеся местных школ. Нам показывали школьные комнаты-музеи боевой славы, а после встреч ребята записывали наши адреса, просили присылать воспоминания, фронтовые реликвии, фотографии. В разные юбилейные даты я получал поздравления от «красных следопытов» и «юных краеведов» из когда-то освобожденных городов и сел. Познакомился с несколькими учительницами школ, которые отдались этому делу и увлекали за собой своих воспитанников. Особенно впечатляла деятельность директора Цюрупинского районного дома пионеров В.Т. Никоновой и учительницы Моспинской средней школы (Донецк) О.А. Файнвейц. Валентина Тихоновна сумела к 30-летию освобождения Цюрупинска создать отличный музей боевой славы, посвященный нашей дивизии; возглавила организацию отрядов «красных следопытов» в школах района; среди земляков разыскала несколько наших бывших воинов, связала их с киевлянами. Ольга Альбертовна, руководившая юными краеведами школы, к концу 70-х годов через Центральный архив Советской армии нашла десятки адресов бывших воинов нашей дивизии, возглавила несколько походов юных краеведов по местам боев дивизии. Школьный музей, организованный этой пожилой женщиной, поражал не только изобилием экспонатов, но и богатым, можно сказать, профессиональным оформлением (видимо, не обошлось без материальной помощи шефов — коллектива соседней угольной шахты).

Последняя выездная встреча однополчан, в которой мне довелось участвовать, состоялась в мае 1986 года в г. Краснограде Харьковской области, где летом 1941 года была сформирована наша дивизия. Здесь я встретился с Талипом Абидовым. Об этой встрече и нашем последующем общении я уже рассказывал.

* * *

Шли годы, взрослели наши дети, росли внуки, и неумолимо наступило время, когда ряды ветеранов начали редеть. Один за другим уходили из жизни мои фронтовые друзья. В 1975 году не стало всеми уважаемого «солдатского генерала» Кирилла Яковлевича Тымчика. Спустя пять лет ушел из жизни Лев Николаевич Винокуров. В 1985 году скончался Василий Алексеевич Пантелеев. Совсем недавно, в январе 2003 года, оборвалась жизнь Ивана Федоровича Камчатного.

Вечная им память!

Встреча ветеранов в Киеве. Слева направо: Кобылянский, Корчагина, жена Винокурова, Онуфрейчук, Лившиц-Канарская, Винокуров, Кочетов, Савченко, Сапожников, Бамм, Соин. 9 мая 1970 г.

Встреча в Киеве. Слева направо: Сапожников, Камчатный, Вера, я. 1971 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.