Спаслись на одном двигателе

Спаслись на одном двигателе

Летом 2001 года в Жуковском проводились испытания корабельного учебно-боевого самолета Су-27 КУБ. 16 июня Виктору Пугачеву и молодому летчику Роману Кондратьеву предстоял испытательный полет на больших скоростях. Они поднялись на высоту 1500 м. При разгоне на скорость примерно на 1160 км/ч возникла сильная тряска. Пугачев немедленно прекратил разгон, установил ручку управления двигателем на малый газ. И в этот момент раздался сильнейший хлопок, похожий на взрыв гранаты. В кабине появился туман. Видимость упала до нуля. Повеяло свежестью. Оглядевшись, летчики обнаружили, что отсутствует полностью левая створка фонаря, а у правой изогнут каркас и нет стекла. Пугачев развернул самолет в сторону аэродрома, до него было еще далеко. «Левый двигатель, – говорит Пугачев, – не управлялся, обороты его снизились. Скорость уменьшилась до 600 км. Второй двигатель работал почти на максимале. Чувствовалось большое лобовое сопротивление. Самолет продолжало сильно трясти. Связь между мной и Романом и землей прекратилась. Из-за усиливающейся боли в руке управлять двигателем становилось все труднее. Роман постучал мне по плечу, показав на центральный пульт, где горела красная лампочка, сигнализирующая о пожаре левого двигателя. Пришлось нажать кнопку тушения пожара. Вскоре лампочка, указывавшая на пожар, погасла. Это вселило надежду, хотя аэродром был еще не близко. Поддерживая скорость около 500 км/ч, мы летели в его сторону. Машина дрожала, как израненная птица, левая рука болела все сильнее. На нас начал капать дождь. Пора бы выпускать шасси, но оказалось, что одна гидросистема не работает…

Взглянув назад, увидел, что ПГО – переднее горизонтальное оперение – отсутствовало. Но мы все-таки летим, показался аэродром. Видим, появился Су-25УБ, ведомый Игорем Вотинцевым, поскольку связи с землей не было, на КП возникло волнение о нашей судьбе. Игорь облетел наш самолет и доложил о его повреждениях на КП.

Показался аэродром. Наше волнение нарастало. Уменьшаю скорость, чтобы выпустить шасси, а выпустится ли оно, и если нет, то что будет после этого… Берусь за ручку аварийного выпуска шасси. Сначала выпускаю переднюю, а затем основные стойки шасси. Время, кажется, остановилось… Слышим звук выпуска шасси. Сердце учащенно бьется. Загорятся ли зеленые лампочки? Какие длинные мгновения… И вот три зеленые лампочки загорелись. Стойки шасси на замках. Ура! И хотя рука немеет, зато душа поет. Осторожно уменьшаю скорость. Вот и полоса, касание, пробег… Сруливаю с полосы. Все напряжение позади. Выключаем двигатель. К нам на помощь мчались службы спасения, наземный экипаж. Раньше всех оказался рядом с нами на своем вишневом «BMW» Сергей Мельников с врачом Мариной. Мы открыли люк, выбрались из кабины. Сергей подал закуренную сигарету. Мы обнялись с Романом. Мы на земле, мы живы».

По их лицам стекали теплые струйки крови. В крови были руки, грудь. Кислородные маски разбиты вдребезги, шлемы спасли их головы, в кабине полно битого стекла от фонарей. Взглянув еще раз на самолет, они увидели, что многое на нем отсутствовало. Не было обоих фонарей. Сорвавшись со своего места, переднее горизонтальное оперение отрубило половину левого заборника, а внутри оставшейся его части куча металла. На мотогондоле левого двигателя зияли сквозные дыры. Генеральный конструктор Михаил Петрович Симонов и его заместитель К.Х. Марбашев уже подъезжали к Жуковскому. Виктора Георгиевича с Романом Сергей Мельников отвез в городскую больницу. А в это время там врачи отмечали День медика, у них был накрыт праздничный стол. Увидев окровавленных пациентов, врачи повели их в операционную. Этот День медицинского работника очень запомнился пострадавшим и врачам, наверное, тоже. Хирурги оказали летчикам необходимую помощь, зашили их многочисленные раны.

После этой аварии кто-то сказал: «Пугачев в рубашке родился».

Дело, конечно, не в рубашке. А в его выдержке, хладнокровии, высоком летном мастерстве, мужестве выдающегося летчика. Да и Роман Кондратьев в экстремальной ситуации действовал умело и четко.

«Мы спаслись, – утверждает Виктор Пугачев, – благодаря супернадежности самолета и двигателей АЛ-31Ф. Они за 20 лет испытаний ни разу не подводили меня в воздухе, хотя над ними проводились совершенно «издевательские» режимы – «Кобра», штопоры, хуки, кульбиты и другие. И на этот раз АЛ-31Ф выдержали самую тяжелую проверку: один горел не по его вине, а другой работал на максимале и донес самолет и нас до аэродрома. От имени летчиков, летающих на самолетах с двигателями АЛ-31Ф, низкий поклон выдающимся создателям этих шедевров XX и XXI века».

Мы привели всего несколько эпизодов из летной работы выдающегося, можно сказать, великого летчика-испытателя нашего времени Виктора Георгиевича Пугачева. Несмотря на то что он прославил на весь мир нашу авиацию и страну, в жизни Виктор необыкновенно скромен, бескорыстен, добросердечен, общителен. Для него характерно большое человеколюбие, широкая душа, неотразимое обаяние.

Среди многих наград, полученных Пугачевым, есть необычная – «Своя колея» – ежегодная премия Владимира Высоцкого «Своя колея», она учреждена в 1997 году.

Лауреатами премии становятся те, кто не изменяет своим убеждениям, кому сегодня захотел бы посвятить песню В. Высоцкий, людям, чья жизнь и творчество созвучны темам его поэзии.

Эта премия – первая среди летчиков-испытателей вручена Виктору Георгиевичу Пугачеву.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ОБ ОДНОМ МОСКОВСКОМ ДОЛГОЖИТЕЛЕ 

Из книги Они окружали Сталина автора Медведев Рой Александрович

ОБ ОДНОМ МОСКОВСКОМ ДОЛГОЖИТЕЛЕ  «Часы у меня еще остались»Одна из моих знакомых, торопясь на работу, забыла дома часы. Проходя по улице Грановского, она увидела стоявшего на тротуаре старичка небольшого роста. «Скажите, пожалуйста, сколько сейчас времени?» – спросила


Два тарана в одном бою

Из книги Звезды на крыльях автора Бабак Иван Ильич

Два тарана в одном бою 22 марта 1943 года, как и в предыдущие дни, истребители вылетали небольшими группами на прикрытие линии фронта. Авиация противника по-прежнему бездействовала. Уже близился вечер, когда Михаил Петров проводил предполетный разбор полученного


ЕДВА СПАСЛИСЬ

Из книги Леопард из Рудрапраяга автора Корбетт Джим

ЕДВА СПАСЛИСЬ В то время, когда я еще сторожил мост, Ибботсон и его жена Джин прибыли в Паури. Места в инспекторском бунгало было мало, и я ушел оттуда, поставив свою палатку на горе по другую сторону дороги паломников.Палатка — слабая защита от такого животного, которое


На одном крыле

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

На одном крыле ... Нам оставалось сделать всего несколько последних полетов на «Восток», чтобы вывезти тех, кто оставался там для завершения своих научных программ. В конце февраля, после вынужденного простоя из-за пурги, мы ушли на «Восток» сразу двумя бортами — Мельников


На одном крыле

Из книги В воздухе - ’яки’ автора Пинчук Николай Григорьевич

На одном крыле В июле 1944 года 18-й авиаполк получил новейшие по тому времени истребители Як-3. Этот самолет, созданный известным авиаконструктором А. С. Яковлевым, пришелся всем нам по душе. По боевым характеристикам он значительно отличался от своего предшественника Як- 9.


Об одном графе

Из книги Литературные портреты: По памяти, по записям автора Бахрах Александр Васильевич

Об одном графе Первым писателем с именем, с которым, очутившись в Париже, мне довелось познакомиться, был Алексей Толстой. Знакомство это произошло не то в конце 1920 года, не то в самом начале 1921. Были у меня тогда две приятельницы, очень «буржуазные» девицы и, как полагается,


ВСЁ ОБ ОДНОМ

Из книги Иван Бунин автора Рощин Михаил Михайлович

ВСЁ ОБ ОДНОМ Его голова словно была вечно включена в электророзетку и работала без передышки, будто телевизор на вокзале или радио в парикмахерской, — или как электросамовар, что кипит, не выкипая, без отдыха, без остановки. Путешествует, болеет, пирует, болтает, страдает,


«Всё об одном… На улице, в бюро…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

«Всё об одном… На улице, в бюро…» Всё об одном… На улице, в бюро, За книгой, за беседой, на концерте. И даже сны… И даже (как старо!) Вот вензель чертит и сейчас перо. И так — до смерти. Да и после


Повесть об одном открытии

Из книги В начале жизни (страницы воспоминаний); Статьи. Выступления. Заметки. Воспоминания; Проза разных лет. автора Маршак Самуил Яковлевич


В ОДНОМ РЯДУ

Из книги Я хочу рассказать вам... автора Андроников Ираклий Луарсабович

В ОДНОМ РЯДУ Все, что открыл Ингороква и о чем я решился вам рассказать, дает достаточно ясное представление о высоком уровне музыкально-теоретических представлений и музыкального мышления в древней Грузии. Возникновение грузинского музыкального письма Павле Ингороква


ОБ ОДНОМ РАЗГОВОРЕ

Из книги Вспомнить, нельзя забыть автора Колосова Марианна

ОБ ОДНОМ РАЗГОВОРЕ Говорили: «приходите, Посидим, поговорим… В буйном пламени событий Мы, ведь, с Вами не горим; Не горим, а только тлеем, Только тлеем и чадим. Дело делать не умеем; Посидим-поговорим…» А когда я закричала, Зарыдала от тоски, Попытались Вы


В одном флаконе

Из книги Креативы Старого Семёна автора

В одном флаконе Я часто вспоминаю два разговора. Оба они были в семидесятые годы, со случайными попутчиками в купе поезда. Первый за чаем, второй за водкой. И прошло между ними несколько лет. Совсем непохожие разговоры, но почему-то вспоминаются всегда вместе.Я возвращался


Об одном портрете Ван Гога

Из книги Волшебство и трудолюбие автора Кончаловская Наталья

Об одном портрете Ван Гога Тем, кто гостил во Франции в дни алжирского путча, самым безмятежным и спокойным местом казался Лувр. Я провела там много часов почти совсем одна, хотя по Лувру вообще бродят толпы туристов из разных государств. В отличие от наших музеев, где,


Об одном письме П. И. Чайковского

Из книги К музыке автора Андроников Ираклий Луарсабович

Об одном письме П. И. Чайковского Материалы Музея музыкальной культуры наводят на размышления об отношениях музыкантов друг к другу, о чувстве общего дела. В этой связи мне хочется рассказать о письме Петра Ильича Чайковского из коллекции А. Е. Бурцева, которая,


В одном ряду

Из книги автора

В одном ряду Все, что открыл Ингороква и о чем я решился вам рассказать, дает достаточно ясное представление о высоком уровне музыкально-теоретических представлений и музыкального мышления в древней Грузии. Возникновение грузинского музыкального письма Павле