Хозяйка дома

Хозяйка дома

В 1952-м или 1953 году Союз писателей проводил семинар молодых авторов. К тому времени театры ставили две мои пьесы: «Ее друзья» и «Страницы жизни». Без всякого самоуничижения скажу, что они не отличались художественными достоинствами и если имели некоторый успех, то благодаря тому, что не шли в потоке «широкоформатных», а рассказывали о жизни простых смертных, да и актеры и режиссеры были замечательными. И вот, видимо, благодаря этим пьесам я и был приглашен участвовать в проводимом семинаре.

Молодых авторов со всего Советского Союза съехалось множество, и мы были разбиты по жанрам и группам. Моими руководителями оказались Александр Александрович Крон, Иосиф Леонидович Прут и Александр Петрович Штейн. Я знал их всех по именам, но никогда не видел вблизи. Помню, как они вызвали меня на беседу и достаточно сурово разбирали мои сочинения. Разговор шел справедливый и доброжелательный. Не помню, кто сказал: «Вот тут есть один хороший диалог, несколько фраз, он намекает на некоторые способности автора». Прошло сколько-то дней по окончании семинара, и меня позвали к тому самому телефону в Зачатьевском монастыре, который был расположен не в нашем громадном, длинном коридоре, а в другом, через площадку от нас, таком же длинном и громадном. Люди были в те времена любезные, и меня, несмотря на то, что телефон принадлежал «тому» коридору, всегда звали. Позвали и на этот раз. «Товарищ Розов, – деловито произнес молодой женский голос, – вам надо прийти в Союз писателей и подать заявление о приеме в члены Союза. Вы рекомендованы руководителями Всесоюзного семинара». Скажу прямо, никакого приступа радости я не испытал, так как считал: состою я в каком-то Союзе или не состою, это к прямой работе отношения не имеет. Скорее, налагает на меня определенные обязательства, раз я буду членом Союза. А я подобных обязательств всегда избегал. Словом, я сделался членом Союза писателей. Об этом Союзе, созданном практически по решению Сталина, когда-нибудь кто-нибудь напишет интересное исследование. Я же скажу только: в нем было много плохого, но и много хорошего, драматического и забавного. Повторяю, это отдельная тема для многотомного труда.

Промахну большой отрезок времени и сразу скажу – там завязалась наша тройственная дружба: Арбузов, Штейн и я. Беспристрастная, требовательная и даже беспощадная в оценке работ друг друга. Подружились мы, видимо, и по чисто бытовой причине, так как жили в одном доме, построенном в пятидесятых годах, и даже в одном подъезде. И как ни покажется странным, речь в этой заметке пойдет не об Алексее Николаевиче и не об Александре Петровиче, а о жене Александра Петровича, Людмиле Яковлевне Штейн-Путиевской. Нет, она не была выдающимся художником, хотя именно этот вид искусства был ее профессией. Не ушла она и в науку или в какое-нибудь художественное ремесло, профессионально Людмила Яковлевна, насколько я знаю, не выделялась ничем. И тем не менее это была яркая, я бы сказал, исключительная личность. В чем же состояла эта ее исключительность? В умении объединить вокруг себя интересных людей своего времени. Может быть, выражусь несколько старомодно, но в ее доме был салон. Тот самый салон, какой так подробно и с таким блеском описан Львом Толстым в романе «Война и мир».

Кто только не бывал в доме Штейнов в минувшие годы! И адмиралы, и генералы, и народные артисты, и знаменитые барды, и выдающиеся ученые – и всегда там был накрыт большой круглый стол красного дерева, уставленный закусками, сластями, винами. И когда ни зайдешь – по делу или без дела, на правах соседа, – всегда кто-нибудь из известных людей тут как тут. Интересные беседы, споры, обмен услышанными новостями, а нередко и в прямом смысле слова художественные вечера. Впервые я услышал Владимира Высоцкого именно в доме Штейнов, он исполнял свои новые песни, в том числе ставшую знаменитой «Идет охота на волков». Исполнял с какой-то особой пронзительностью, навсегда врезавшейся в память. Как всегда, отбивая ритм рукой, читал свои стихи Андрей Вознесенский. С глубокой проникновенностью пел Булат Окуджава. Своим слегка выспренним тоном, сама наслаждаясь музыкой стиха, читала, будто пела, свои стихи Белла Ахмадулина.

Я уже не говорю о чисто драматических актерах, потому что пьесы Александра Петровича шли широко, в них играли знаменитые актеры, и конечно же, они украшали круг знакомых Людмилы Яковлевны. Скажу кстати, гостеприимство Штейнов хотя и было несколько элитарным, но там собирались люди разных взглядов и на искусство, и на жизнь. От этого беседы нередко переходили в горячие споры, но никогда не приводили к раздорам и ссорам. Терпимость к чужим мнениям являлась как бы законом.

Эрудированность Людмилы Яковлевны, особенно в сфере театральной, была почти феноменальна. Бесчисленное количество раз я обращался к ней по телефону с тем или иным вопросом, и Людмила Яковлевна отвечала сразу или говорила: «Викторчик, я сейчас узнаю и перезвоню». И действительно, через десять – пятнадцать минут раздавался звонок, и следовал точный ответ на мой вопрос. Иногда и меня о чем-нибудь спрашивала Людмила Яковлевна, и я, если знал, делился с ней информацией. И хотя сплетни часто бывают увлекательны, никогда мои беседы с Людмилой Яковлевной не носили подобного характера. Хотя салон есть салон, и, вероятно, без перемывания чьих-либо косточек не обходилось.

Дом Штейнов кипел жизнью, пожалуй, именно благодаря Людмиле Яковлевне, ее умению привечать и даже коллекционировать личности. К сожалению, у меня совершенно отсутствует способность рисовать портреты, я никогда не запоминаю не только цвет глаз, форму губ, оттенок волос, но даже одежду людей, с которыми встречаюсь, Я помню только их поступки и высказанные мысли. Потому о Людмиле Яковлевне скажу самыми общими словами: это была видная, крупная женщина, одетая всегда, казалось, весьма скромно, но на самом деле продуманно до деталей, на которые нельзя было не обратить внимания. Будь это прекрасная редкая камея, украшавшая «простое» платье, или огромная медвежья папаха. И Александр Петрович, и Людмила Яковлевна всегда тщательно следили за своими туалетами, на них приятно было смотреть.

Людмила Яковлевна вела дневник; иногда она читала мне маленькие выдержки из записей минувших лет, и я понимал, как она цепко ухватывала именно особые черты времени, личности. Надеюсь, когда-нибудь, пусть не скоро, этот дневник увидит свет. Умная была женщина! Я иногда шутя говорил Александру Петровичу: «Штейн, признайтесь, это Людмила Яковлевна пишет пьесы, а не вы, вы только подписываетесь». Он отмахивался от меня, как от мухи.

На кремацию ее тела в Донском монастыре пришло такое количество людей, любивших и чтивших ее, какое теперь далеко не всегда приходит и на похороны людей, всенародно известных. Я из-за болезни не был там, об этом рассказала мне жена, она так и сказала: «Была толпа». Я только до похорон поднялся в их квартиру и посидел у гроба своего друга. Лицо спокойное и величественное. Таня, дочь Людмилы Яковлевны, говорила:

– Перед смертью мама сказала: «У меня была хорошая, счастливая жизнь…»

Главной заботой Людмилы Яковлевны была ее семья. У жены писателя особая жизнь. Обыкновенная жена не видит мужа с утра до прихода с работы. Писательская жена находится рядом с мужем круглосуточно. Она незримый персонаж всех его романов, пьес, стихов. Создать благоприятные, нормальные условия для работы мужа, не отвлекать его на заботы быта, освободить от ненужной информации, от встреч с неожиданными визитерами, не звать к телефону – словом, организовать наилучшие условия для его труда, – со всеми этими непосильными заботами блестяще справлялась Людмила Яковлевна. Скажем прямо, она была талантливой женой. И – не только женой, но и матерью. С Таней, дочерью от первого мужа, известного ленинградского театрального художника С. Манделя, были у Людмилы Яковлевны и Александра Петровича самые дружеские отношения, какие только можно пожелать всем родителям на свете. Таня, например, звала своего отчима не по имени и отчеству, а просто и ласково: «Шурик». Младший сын Петя рос ребенком, прямо скажем, необычайно озорным, охочим до резких выходок. Александр Петрович как бы затыкал уши и закрывал глаза на все проделки сына. А Людмила Яковлевна упорно и систематически наставляла подростка «на ум» и дипломатично сглаживала следы его проделок, и в результате вырос способный режиссер, ставивший спектакли в замечательных театрах Москвы – МХАТе, «Ленкоме».

Но стержнем ее жизни был Александр Петрович. Его смерть она поначалу восприняла мужественно и просветленно. Не раз повторяла: «Вы подумайте, он даже не успел ничего осознать, не успел испугаться». Она как бы радовалась такой его счастливой смерти. Однако, как я заметил, с уходом Александра Петровича у Людмилы Яковлевны стала уходить и почва из-под ног. Конечно, оставались дети и их семьи, но главный смысл жизни исчез. К глубокому горю прибавилось и несчастье – Людмила Яковлевна упала и сломала шейку бедра. Лежа в своей красивой, но опустевшей квартире, она попросила рядом с собой поставить урну с прахом Александра Петровича и, дотягиваясь до нее рукой, поглаживала, как бы обещая скорое свидание. Так и хоронили на Ваганьковском кладбище сразу две урны: Людмилы Яковлевны и Александра Петровича.

На поминках, где друзья покойной битком набились в комнаты и даже стояли на лестничной площадке, очень точно сказал о Людмиле Яковлевне Григорий Горин: «Она была человеком беспринципным…» На первый взгляд это показалось даже кощунственным, но он пояснил: «Слишком много развелось людей принципиальных». Под его словами подразумевалось, что Людмила Яковлевна считалась с чужими мнениями по тому или иному поводу, но ценила каждого только по его творческой или даже просто трудовой деятельности. Лично с моими взглядами на нашу современную действительность она соглашалась далеко не всегда, но это не мешало нам звонить друг другу по два, а то и по три раза в день.

Таких домов, какой был создан Людмилой Яковлевной, я и не знавал. Он исчез, и мне без него грустно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Хозяйка Чеховского дома (М. П. Чехова)

Из книги Перебирая старые блокноты автора Гендлин Леонард

Хозяйка Чеховского дома (М. П. Чехова) Мария Павловна — сестра Чехова.1.Летом 1946 года я получил долгожданную командировку в Ялту. В этом изумительном городе жили дари, богатейшие купцы, фабриканты, генералы, опереточные примадонны, здесь имел свою летнюю резиденцию


Хозяйка Поднебесной

Из книги Великие неудачники. Все напасти и промахи кумиров автора Век Александр

Хозяйка Поднебесной То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей. Артур Шопенгауэр • Цыси, Цы Си (29 ноября 1835 – 15 ноября 1908, Пекин) – маньчжурская императрица, фактически стоявшая у власти в цинском Китае с 1861


Глава третья. Дома, хоть и вдали от дома

Из книги Путешествие без карты автора Грин Грэм

Глава третья. Дома, хоть и вдали от дома Фритаун Жара и сырость — вот первое впечатление от Фритауна, столицы Сьерра — Леоне; в нижней части города туман растекался по улицам и ложился на крыши, как дым. Условная пышность природы, поросшие лесом холмы над морем, скучная,


Хозяйка дома

Из книги Удивление перед жизнью автора Розов Виктор Сергеевич

Хозяйка дома В 1952–м или 1953 году Союз писателей проводил семинар молодых авторов. К тому времени театры ставили две мои пьесы: «Ее друзья» и «Страницы жизни». Без всякого самоуничижения скажу, что они не отличались художественными достоинствами и если имели некоторый


Глава 5. Хозяйка

Из книги Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили автора Оболенский Игорь

Глава 5. Хозяйка Дочь вождя - одна из самых известных фигур многочисленной литературы о Сталине.Потому я, может, и вовсе не брался бы за рассказ о ней, если бы не встречи с теми, кто хорошо знал Светлану и именно мне, так получилось, доверил о ней свои воспоминания.Светлана


Глава 14 Хозяйка Царского дома

Из книги Мария Федоровна [Maxima-Library] автора Боханов Александр Николаевич

Глава 14 Хозяйка Царского дома Александр Александрович не мечтал о короне, но когда смерть отняла отца, проявил удивительное самообладание и смирение, приняв то, что давалось лишь по воле Всевышнего.Александр III, любя Россию искренней, сыновней любовью, прекрасно видел и


Хозяйка

Из книги Как по лезвию автора Башлачев Александр Николаевич

Хозяйка Сегодня ночью — дьявольский мороз. Открой, хозяйка, бывшему солдату. Пусти погреться, я совсем замерз, Враги сожгли мою родную хату. Перекрестившись истинным крестом, Ты молча мне подвинешь табуретку, И самовар ты выставишь на стол На чистую крахмальную


Глава 8 Хозяйка края

Из книги Михаил Горбачёв. Жизнь до Кремля. автора Зенькович Николай Александрович

Глава 8 Хозяйка края Хотела себе памятник Р.М. Горбачёва:— Отпуск свой Михаил Сергеевич всегда брал осенью или зимой после завершения сельскохозяйственных работ в крае. Отдыхали, как правило, «у себя» — в Кисловодске, Пятигорске или Железноводске. Но если получалось, то


Дома Акинфия. Акинфий дома

Из книги Демидовы: Столетие побед автора Юркин Игорь Николаевич

Дома Акинфия. Акинфий дома Первые 24 года своей жизни, почти четверть века, Акинфий Демидов провел в Туле. Нет сомнения, что на какое-то время он уже тогда ее покидал (ездил, допустим, в Москву), но скорее всего покидал ненадолго. С передачей отцу Невьянского завода перебрался


Хозяйка неба

Из книги «Ласточки» над фронтом автора Чечнева Марина Павловна

Хозяйка неба Сбывает ведь так в жизни, когда случайная встреча переходит в испытанную дружбу. Такую, что помогает жить, дает силы и, словно родник, постоянно вливает в тебя бодрость, дарит улыбку, хорошее настроение и, что самое главное — желание быть полезной людям.Мне


Хозяйка кукольного дома

Из книги Ключи счастья. Алексей Толстой и литературный Петербург автора Толстая Елена Дмитриевна

Хозяйка кукольного дома От инфантильных, часто весьма удачных, литературных игр — сказок и литературных стилизаций — Толстой в 1910 году попытался шагнуть к роману. Из наброска о художнике и Сонечке разовьются вещи 1910 года: парижские рассказы о художниках и роман о


Лучшая хозяйка

Из книги Что сделала бы Грейс? Секреты стильной жизни от принцессы Монако автора Маккинон Джина

Лучшая хозяйка Хотя Грейс порой была немного застенчивой и замкнутой, она обожала, когда семья и друзья собирались во дворце Монако. Во время их визитов ей нравилось создавать в Монте-Карло атмосферу своей родины, когда она устраивала старомодные американские барбекю


Хозяйка «Пенатов»

Из книги Улыбка Джоконды: Книга о художниках автора Безелянский Юрий

Хозяйка «Пенатов» То, что не смогла сделать Званцева – переступить через порог условностей, – легко, не задумываясь сделала Наталья Борисовна Нордман (1863-1914). Она открыто поселилась в «Пенатах» и стала второй женой художника.Наталья Нордман познакомилась с Репиным


Глава 3 Хозяйка и ее бедняк

Из книги Дочь Сталина автора Салливан Розмари

Глава 3 Хозяйка и ее бедняк Светлана всегда делила свою жизнь на две части: до смерти матери и после нее, когда весь мир полностью изменился. Ее отец сразу же решил переехать из Потешного дворца, где все напоминало ему о Наде. Николай Бухарин предложил ему свою квартиру на


Хозяйка бала

Из книги Наталия Гончарова. Любовь или коварство? автора Черкашина Лариса Сергеевна

Хозяйка бала В жизни Наталии Николаевны, уже без Пушкина, знаменательных дней не так и много. И вот один из них, забытый как засохший цветок меж альбомных страниц, вдруг наполнился былой жизнью. Как ни странно, но память о нем сохранилась благодаря Леонтию Васильевичу