Жилье

Жилье

Иван Александрович Гончаров. Из письма Евг. П. и И. А. Майковым. Петербург, 20 ноября (2 декабря) 1852 года:

Вы помните, я никогда не заботился о своей квартире, как убрать ее заботливо для постоянного житья-бытья; она всегда была противна мне, как номер трактира, я бежал греться у чужой печки и самовара (высоким словом — у чужого очага), преимущественно у вашего.

Александр Николаевич Гончаров:

Последние тридцать лет Иван Александрович жил на Моховой, в доме Устинова. За квартиру он платил чуть ли не 25–30 руб. в месяц, хотя она стоила не менее 100 руб. Он говорил, что М. М. Устинов не желал брать с него более того, что назначил его отец.

Михаил Викторович Кирмалов:

Помню хорошо расположение комнат в его квартире (старой, до переделки. — Кирмалов, нач. 1870-х. — Сост.) в доме Устинова на Моховой. Комнаты небольшие. В кабинете перед столом у окна стояла высокая подставка деревянная, вроде складного стула с натянутой сверху материей, на которой постоянно лежала книга: большого формата издание басен Крылова, причем иллюстрации к басням были не в звериных, а в человеческих лицах.

Гавриил Никитич Потанин:

Квартира Гончарова отчасти была знакома мне прежде, но в ней прибавилось много нового. Новый письменный стол на толстых медвежьих ногах и свежая медвежья шкура под столом; вольтеровское кресло, обитое зеленым бархатом; на столе богатая чернильница с крышкой, ручки перьевые слоновые, золотые, эмалевые и бисерные — подарки барынь, и прелестный, акварельный портрет Варвары Лукинишны, прежней, красивой, молодой, в бархатной рамке. На правой стене большой портрет красивой женщины, писаный масляными красками, в богатой золотой раме — племянник (Гончарова, Виктор Кирмалов. — Сост.) пояснил, что портрет этот подарен стариком Майковым (академиком живописи. — Сост.) за детей, которых учил Гончаров; на левой стене прекрасные гравюры: типография Гуттенберга, наша старая славянская печатня и друкарня, а на задней — много этажерок загроможденных японскими вазами, китайским фарфором, уродливыми китайскими куклами, шкатулками и ящиками слоновой кости, изящной филигранной работы — все это из путешествия по Востоку.

Вторая комната гостиная; там роскошная мебель, обитая малиновым бархатом, превосходного рисунка гардины, на столе плюшевая скатерть, богатая лампа и два роскошных альбома: один с фотографическими карточками знакомых, другой — умолчу с чем. Над диваном висел портрет современного Гончарова, но это был жалкий портрет! Совершенно ветхий старик с белой бородой, страшно бледный, худой, с темными кругами вокруг глаз, — он посажен в профиль и правой рукой закрывает свой больной глаз. «Не много же осталось от прежнего Гончарова», — подумал я с горечью и пошел смотреть редкости Востока.

— Любуетесь? — спросил Виктор.

— И стоит, голубчик! Я кое-что прежде видал, но таких сокровищ нигде не встречал! У самого Ковалевского нет того, что у дяди твоего.

Но в то же мгновение, в группе самых дорогих ваз, я увидал такую старую, измятую жестяную коробку, что чуть не крикнул от удивления: это что такое? Как сюда попала?

— Это, батюшка, Гаврила Никитич, самая драгоценная вещь в кабинете моего дяди: он готов отдать за нее все эти черепки, которые видите тут!

— Не понимаю!

— Это та самая коробка, из которой он у матери сахар воровал.

— Что ж он теперь об ней думает?

— Вспоминает, как нам, «ребятам», весело было тогда жить.

— А что, по-прежнему насыпана сахаром?

— Нет, по-новому: дядя хочет насыпать червонцев и подарить…

— Кому?

— Не знаем, кому, не сказывает — секрет…

Елизавета Александровна Гончарова:

Мы были у него с мужем, на Моховой, с визитом (1883 год). За это время он сильно подался, постарел, плохо видел на правый глаз и потому сидел спиной к свету в кабинете, около своего письменного стола, на котором красовалась большая роскошная, серебряная, вызолоченная чернильница, с эмалью и инкрустациями; весь письменный прибор к ней и подсвечники — подарок императора Александра III. Кажется, ему очень льстило внимание государя, и он охотно рассказывал подробности самого торжества этого подношения.

Виктор Иванович Бибиков:

Около сорока лет Иван Александрович живет в доме Усти[нова] на Моховой улице. <…> Небольшая комната, посередине которой стоит обыкновенный письменный стол на двух шкафиках. Перед столом два кресла: одно с вогнутой спинкой соломенного плетения, для письменной работы, другое, возле, сбоку, кожаное, вольтеровское, для чтения. У стены книжный шкаф и мягкий диван. На письменном столе обращают на себя внимание часы с бронзовой фигурой молодой девушки, Марфиньки из «Обрыва». Эти часы — юбилейный подарок, поднесенный Ивану Александровичу от редакторов изданий, в которых он сотрудничал. На стенах висят картины: сцены и лица из его романов.

Гавриил Никитич Потанин:

В 1891 году судьба опять забросила меня в Петербург. Было лето: помню 27-е июля. Летом Петербург томительно скучен и мне особенно хотелось повидать Гончарова. В адресном столе узнал, где он живет. <…>

«Пожалуйте!» — пригласила немка печально и провела в комнату, которая была гостиной. Но, Боже мой, какая убогая теперь была эта гостиная! Старая мебель в белых чехлах, старая скатерть на столе и коротенькие немецкие занавески на окнах, и больше ничего. Я заглянул в кабинет, и там та же пустота: один письменный стол без чернильницы, без перьев и без портрета Варвары Лукинишны; нет даже этажерок с сокровищами Востока — все куда-то исчезло. Один портрет дряхлого Гончарова с белой бородой. Он так же смотрел на меня тоскливо и по-прежнему закрывал двумя пальцами свой правый, вытекший глаз.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Жилье почуяв, конь храпит

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Жилье почуяв, конь храпит Жилье почуяв, конь храпит, Едва волочит ноги, Нас будто съемкою «рапид» Снимали по дороге. Мы едем, едем и молчим, Вполне глухонемые, Друг другу в спину постучим Пока еще живые. Мне трудно повернуть лицо К горящим окнам дома, Я лучше был бы


Снова о жилье

Из книги Никита Хрущев. Реформатор автора Хрущев Сергей Никитич

Снова о жилье 31 июля 1957 года полный разворот первых страниц всех центральных газет заняло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О развитии жилищного строительства», предписывающее в 1956–1960 годах построить 215 миллионов квадратных метров общей площади жилья.


Сдается жилье

Из книги Каменный пояс, 1989 автора Карпов Владимир Александрович

Сдается жилье Сколотил птичий домик, щитовой, похожий на финский. Выкрасил в зеленый цвет. Разборчиво написал и приклеил выше летка объявление: «Городской человек, уставший от дыма, камня и машин, за умеренное вознаграждение в виде щебета и чириканья сдаст отдельное жилье


КАЖДЫЙ СИНГАПУРЕЦ ПОЛУЧАЕТ ЖИЛЬЕ

Из книги Суровые истины во имя движения Сингапура вперед (фрагменты 16 интервью) автора Ли Куан Ю

КАЖДЫЙ СИНГАПУРЕЦ ПОЛУЧАЕТ ЖИЛЬЕ - Когда неравенство в доходах будет расти, не приведет ли политическое давление на правительство Сингапура к необходимости перераспределять все большие и больше в пользу людей с низкими доходами?- То есть вы хотите сказать, что люди с


Новое жильё

Из книги Главная тайна горлана-главаря. Книга вторая. Вошедший сам автора Филатьев Эдуард

Новое жильё 13 августа 1920 года части Красной армии овладели польским городом Радимином, находившемся в 23 километрах от Варшавы. На следующий день был назначен штурм столицы Польши. Но тут началось стремительное контрнаступление польской армии, которое историки назовут