Разрядка

Разрядка

Свой второй президентский срок де Голль открыл важнейшим решением – о выходе Франции из военной организации НАТО. Генерал, видимо, думал об этом давно. Совершенно очевидно, что он стремился к полной независимости от Североатлантического союза. 9 сентября 1965 года президент Франции заметил: «Когда истечет срок действия взятых в свое время обязательств, то есть не позднее 1969 года, прекратится и наше подчиненное положение. Оно называется интеграцией, предусмотренной Североатлантическим договором и передающей нашу судьбу в чужие руки»{559}.

Однако дожидаться 1969 года де Голль не стал. Он принял решение сразу после переизбрания. 24 февраля 1966 года генерал пишет специальную записку для премьер-министра Жоржа Помпиду, министра иностранных дел Мориса Кува де Мюрвиля и министра обороны Пьера Мессмера. Она называется: «По поводу возвращения нашей обороны под национальный суверенитет»{560}. В ней четко указывается, что Франция покидает военную организацию НАТО. 7 марта де Голль официально известил об этом президента Соединенных Штатов Линдона Джонсона. В письме к нему генерал написал, что его страна «прекращает свое участие в интегрированных командованиях»{561}. На деле это означало, что все французские военные силы, где бы они ни находились, выводились из-под контроля альянса, а с территории Франции полностью удалялись американские и канадские военные части, штабы и базы.

Решение де Голля вызвало негодование в США и непонимание в других странах, входящих в Североатлантический союз. Тем не менее штаб-квартира НАТО переехала из Парижа в Брюссель, и все условия выхода Франции из альянса постепенно были выполнены.

Теперь взоры генерала обратились к востоку Европы и в первую очередь к Советскому Союзу. Еще в I960 году в одной из речей он сказал: «Франция расположена к разрядке, разоружению и сотрудничеству. У нее нет никаких серьезных споров с Россией. Она испытывает к народу этой страны традиционную тягу и желает, чтобы поднялся железный занавес»{562}. Через два года де Голль выдвинул формулировку «Европа от Атлантики до Урала», которая означала, что в единый европейский дом должен быть включен и Советский Союз. В 1966 году президент Франции прямо заявил: «В сегодняшнюю Европу входит Россия. Она всегда была могущественной, а сейчас сильна, как никогда… благодаря своему населению, полезным ископаемым и мощной экономике, которой она располагает впервые в истории. Одна из главных европейских реальностей и состоит в этой огромной советской державе»{563}.

Де Голль хотел побывать в Советском Союзе. Руководители СССР отнеслись к этому благожелательно. Летом 1966 года французская и советская стороны организовали официальный визит генерала. Помимо переговоров он включал в себя интересное десятидневное путешествие. Генерал готовился к поездке. Он читал книги по русской истории, внимательно изучал маршрут своего следования, заранее написал речи, которые намеревался произнести в разных городах, частично и на русском языке. А кинематографисты Франции смонтировали несколько документальных фильмов о де Голле и отправили их в СССР.

В Москве тоже готовились к приему высокого гостя и стали собирать различные мнения о нем. Помог в этом международному отделу ЦК КПСС известный советский журналист, специальный корреспондент газеты «Правда» Георгий Александрович Жуков. Он встречался с политическими и общественными деятелями Франции, от которых получил различные сведения. Журналист собрал их воедино в пространном письме-информации и направил в столицу СССР. Так из письма в Москве узнали, что министры правительства Помпиду Луи Жокс и Эдгар Фор дали несколько «советов» о том, как лучше принимать де Голля. Они просили учесть индивидуальность президента – «одинокого и гордого мыслителя», не ставить его перед неожиданной инициативой и не требовать немедленной реакции. Министры подчеркивали, что де Голль любит, когда публично в его присутствии напоминают о его роли в борьбе с фашизмом, в организации движения Сопротивления. Учитывая физическое состояние де Голля, они советовали хотя бы через день давать генералу вечер для полного отдыха. Очень просили не водить в оперу, так как он не любит оперного пения{564}.

Итак, 20 июня де Голль в сопровождении нескольких министров, жены, сына и личного адъютанта прилетел в Москву. Его разместили прямо в Кремле. В тот же день вечером начались переговоры президента Франции с председателем Совета Министров СССР Алексеем Николаевичем Косыгиным, Председателем Президиума Верховного Совета СССР Николаем Викторовичем Подгорным и Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичом Брежневым{565}.

Генерал сразу отметил: «Россия во всех отношениях самая мощная держава региона, в котором расположена. Для Франции она является собеседником, взаимопонимание и сотрудничество с которым всегда были совершенно естественными. Эта политическая и человеческая реальность, старая, как наши страны, восходит к их истории и географии. В действительности никаких серьезных противоречий не возникало между нами даже в период «Войны и мира» или в эпоху Севастополя. Во все времена существовали четко выраженные симпатии между нашими интеллектуальными, литературными, артистическими и научными элитами, как и вообще между нашими народами»{566}.

Беседы президента Франции с советскими руководителями в Москве длились еще два дня. Они касались развития двусторонних отношений, а также важнейших проблем европейской политики.

21 июня де Голль днем выступил с краткой речью перед москвичами с балкона Моссовета. Ему сказали, что до него такой чести удостаивался только Ленин. Генерал пришел в восторг. Вечером он в хорошем настроении с женой и сыном отправился в Большой театр, где присутствовал на балете «Ромео и Джульетта» на музыку Сергея Прокофьева. Президент Франции произвел большое впечатление на обслуживающий персонал театра, потому что здоровался со всеми билетерами за руку{567}. На следующий день президент Франции побывал в Московском государственном университете имени Ломоносова.

Ивонна и Филипп вместе с генералом знакомились с жизнью советских людей, которые повсюду оказывали им самый теплый прием. Однако до отъезда они наслушались всяких небылиц о Стране Советов. В Москве де Голль вдруг услышал от жены: «Шарль, говорят, что русские могут подсыпать такого яду, что умрешь только через пять лет». Президент рассмеялся и ответил: «Ивонна, мы с вами уже в таком возрасте, что вполне можем рискнуть»{568}.

23 июня генерал вылетел в Новосибирск. Он жил два дня в уютном деревянном доме на берегу широкой, величаво несущей свои воды Оби. В первый день президент знакомился с городом, во второй – отправился на встречу с учеными в Академгородок.

Утром 25 июня де Голль отправился в Казахстан. Он был первым главой иностранного государства, которому советские руководители позволили посетить космодром Байконур. Генерал присутствовал при запуске ракеты. Она должна была доставить на орбиту для научных исследований спутник «Космос». Зрелище отделяющейся от земли, выпускающей клубы огненно-черного дыма и моментально набирающей скорость металлической громады очень впечатлило французского президента.

После Байконура – длительный перелет в Ленинград. 26 июня де Голль начал знакомство с городом, посетив Пискаревское кладбище, где он отдал дань памяти воинам, погибшим при защите Северной столицы СССР от немцев. Затем генерал отправился в Эрмитаж. С особым интересом он рассматривал скифские золотые фигурки животных. На следующий день была поездка в «русский Версаль» – Петродворец, а также на завод по производству турбин имени XXII съезда КПСС.

Город на Неве понравился де Голлю. На прощальном ужине в ленинградской мэрии свою краткую речь он закончил двумя строками из «Медного всадника» Пушкина:

«Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия!»{569}

27 июня поздно вечером президент Франции прибыл в Киев. На следующий день после обеда он уже вылетел в Волгоград. Генерал вспоминал свой первый приезд сюда в последний хмурый день ноября 1944 года. Тогда город, невероятными усилиями и мужеством советских солдат одолевший врага, лежал в руинах. Теперь на Мамаевом кургане возвышался грандиозный мемориальный комплекс. Де Голль посетил монумент, на следующий день побывал на Волжской ГЭС и возвратился в Москву.

Утром 30 июня генерал поехал в одну из военных частей Подмосковья, где присутствовал на маневрах с участием танков. Вспоминал ли он молодость, межвоенные годы? Во всяком случае, как утверждал его адъютант Франсуа Флоик, президенту было явно приятно находиться в обществе молодых людей, которые, как некогда и он сам, выбрали военную профессию. Неважно, что они русские, а не французы. После маневров де Голль пошел вместе с офицерами обедать в столовую. Он поел мяса с картошкой и запил русским квасом{570}.

В тот же день в столице СССР были подписаны два соглашения о двустороннем сотрудничестве в области экономики, науки и культуры. На прощальном обеде в Кремле президент Франции подчеркнул: «Что касается наших общих целей, то ими являются разрядка, согласие, безопасность, а в один прекрасный день и объединение Европы от края до края, равновесие и мир во всем мире»{571}. Таким образом, де Голль одним из первых политических деятелей Запада выступил инициатором процесса разрядки международной напряженности и заложил основы будущих интеграционных процессов на европейском континенте. В опубликованной после переговоров советско-французской декларации прямо говорилось о необходимости сближения Востока и Запада, которое в конце концов открыло бы путь «к плодотворному сотрудничеству во всей Европе»{572}.

Президент покидал Москву усталый, но очень довольный. 1 июля, когда его самолет уже взял курс на Париж, радио и телевидение СССР транслировали обращение генерала к советским гражданам. Он закончил его на русском языке. «Всем русским, мужчинам и женщинам, которые меня слышат и видят, – медленно произнося слова, говорил де Голль, – от всего сердца выражаю мою благодарность за чудный прием, оказанный народом и его руководителями. Каждой и каждому из вас желаю всего лучшего… Да здравствует Советский Союз! Да здравствует дружба России и Франции!»{573} Вскоре генерал получил от советской стороны подарок – цветной документальный фильм на французском языке в пяти частях «Президент де Голль – гость СССР».

Летом президент позволил себе дольше обычного отдохнуть в Коломбэ. Он уже восемь лет управлял Францией. А сколько до того было отдано служению ей! Откуда начать отсчет? Генерал общался с детьми и внуками, отвечал на письма, читал присланные ему книги писателей и историков, но брал в руки и старые томики. Некоторые из них чудом уцелели в Буассери во время войны. Он думал о настоящем и будущем, но все чаще вспоминал и о прошедшем. Иногда мысль сама воскрешала в памяти стихотворные строфы из бессмертного «Фауста» Гёте:

Ihr bringt mit euch die Bilder

froher Tage…

Der Schmerz wird neu,

es wiederholt die Klage

Des Lebens labyrinthisch irren Lauf…

О прежних днях ко мне мечта

нисходит…

И снова грусть в седую даль

уводит,

Былые дни напоминает вновь…[53]

В самом конце лета президент Франции отправился в новое большое путешествие. Теперь его путь лежал еще дальше на Восток – в Сомали, Эфиопию, Камбоджу, а затем в Новую Каледонию и во Французскую Полинезию.

Пять дней, с 25 по 29 августа, де Голль провел в дружественных Франции Сомали и Эфиопии. Генерал старался поддерживать влияние своей страны в этих молодых африканских государствах.

30 августа президент прибыл в столицу Камбоджи Пномпень, где был принят королем Нородомом Сиануком. Он пробыл там четыре дня, с интересом наблюдал за колоритным национальным представлением на воде, осмотрел старинный грандиозный дворцово-храмовый комплекс Ангкор. Главным же событием визита в Камбоджу стали переговоры де Голля с королем. Они касались проблемы безопасности в Юго-Восточной Азии. Генерал еще раз высказал свое крайне отрицательное отношение к бомбардировкам американцами Северного Вьетнама. Само присутствие президента Франции в соседней стране явилось укором Соединенным Штатам.

В начале сентября де Голль уже находился во французском владении – Новой Каледонии. Оттуда он отправился во Французскую Полинезию. Генерал задержался на острове Таити, чтобы посмотреть Музей Гогена. Наконец, 9 сентября он прибыл в Экспериментальный центр Франции на атолле Муруроа. Его путешествие достигло кульминации. Президент взошел на крейсер «Де Граc»[54], который отправился в плавание. 11 сентября с его борта де Голль наблюдал за первым взрывом французской термоядерной бомбы в открытом океане. После этого события генерал с гордостью заявил: «Вот теперь мы – держава»{574}.

Атомный арсенал для де Голля – это прежде всего не оружие уничтожения, а научное достижение, национальная гордость. Президент всегда придавал первостепенное значение успехам Франции в области науки и техники. Он много раз приезжал в Академию наук, посещал исследовательские центры, лично присутствовал при спуске на воду атомной подводной лодки «Грозный», был счастлив, когда ему сообщили, что французская ракета «Алмаз» вывела на орбиту первый национальный искусственный спутник «Астерикс», горячо одобрил создание первого французского сверхзвукового пассажирского самолета «Конкорд».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

3. 1975 ГОД: РАЗРЯДКА ИДЕТ НА СПАД

Из книги Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)] автора Добрынин Анатолий Фёдорович

3. 1975 ГОД: РАЗРЯДКА ИДЕТ НА СПАД Разногласия в США вокруг разрядки Вступление США в 200-й год своей независимости совпало с наиболее глубоким за послевоенные годы экономическим кризисом в западном мире, ударившим и по американской экономике. Продолжалась также эрозия


Долгая смерть и «похоронная разрядка»

Из книги В круге последнем автора Решетовская Наталья Алексеевна

Долгая смерть и «похоронная разрядка» 1 января 1980 года ТАНЮГ распространило следующее сообщение:«Встреча Нового года в КараджорджевоКараджорджево, 1 января (ТАНЮГ). Президент Республики Иосип Броз Тито встретил Новый год в Караджорджево, в сердечной атмосфере, хорошем


Разрядка — не поле для диверсий

Из книги Холодная война. Свидетельство ее участника автора Корниенко Георгий Маркович

Разрядка — не поле для диверсий Наблюдая за ходом антисоветских и антикоммунистических кампаний, инспирируемых на Западе, невольно замечаешь синхронизацию их кульминационных моментов с определенными этапами в международной политике. Исходя из этого, нетрудно было


Глава 7. РАЗРЯДКА И ЕЕ УГАСАНИЕ

Из книги автора

Глава 7. РАЗРЯДКА И ЕЕ УГАСАНИЕ Избрание в ноябре 1968 года президентом США Ричарда Никсона не вызвало в Москве радости, поскольку он был хорошо известен по своей прежней политической карьере не просто как консервативный деятель, а как воинствующий антикоммунист. Но,