Тогда была перестройка…

Тогда была перестройка…

Перестройка не только всколыхнула привычную общественную жизнь и сознание людей, она навсегда изменила жизнь страны, проникнув во все ее сферы, включая искусство. Гурченко привыкла, что после белой полосы обязательно придет время платить по счетам и наоборот, как бы ни было тяжело, она свято верила в то, что в жизни непременно наступит пора цветения и счастья. Так часто говорил папа, так часто думала она об этом сама. После плодотворных семидесятых и восьмидесятых, пришло время перемен. Закаленная жизненными сюрпризами, порой не самыми приятными, Люся спокойно приняла ситуацию: «Что ж, отправлюсь на полочку! На новую перестроечную полочку. Посмотрим, как там?».

В 1986 году состоялось первое постперестроечное интервью. Первым оно было не только для Люси, а для всей страны. Интервьюером был эстонский журналист Урмас Отт. Ему первому принадлежала идея открыть в стране эфир, где обсуждались и задавались бы прямые, откровенные и острые вопросы.

Но, до того как Людмила Марковна официально познакомилась с журналистом на таллиннском телевидении, ей пришлось с ним столкнуться немногим ранее в московском «Останкино» еще в 1982 году. Именно тогда, в тот момент Люся опаздывала на съемки программы «Любимые песни». Она спешила в студию и была без макияжа с бигуди в волосах. Вдруг кто-то ее окликнул. Это был молодой и высокий блондин.

— Подождите! Ответьте на несколько вопросов! — выкрикнул он.

Сейчас подобный тон считается нормой, но тогда… Тогда это было, как минимум, непривычно. Его вопросы были самыми банальными и примитивными. Казалось, это неполноценное интервью состоялось лишь для галочки. Якобы, с этой актрисой разговаривали.

— Послушайте, уважаемый… Что за вопросы? Вам обо мне ничего неизвестно! Да, впрочем, и мне неинтересно с вами разговаривать! — сказала Людмила Марковна и ушла.

Спустя четыре года позвонили из Таллинна и просили уделить время для небольшого часового интервью. Гурченко пообещала, что непременно подумает об этом. Тут же об этом разговоре она забыла, так как голову занимали постоянные гастроли, съемки, перелеты, города, гостиницы. Эстонские журналисты не унимались: они успели поговорить и со всеми членами семьи Людмилы Марковны.

— Люся, тебе непременно нужно поговорить с этими милыми журналистами. Они так хорошо говорили о тебе. Они так тебя любят! Уважь людей! — советовала мама.

Ее «Уважь людей» сделало свое дело. Ведь так говорил папа, это была его фраза, только в мамином исполнении. Вскоре Люся начала переговоры. Больше всего ее интересовало, почему эти «часовые интервью» хотят начать именно с нее?

— Ну, во-первых, вы очень популярны в Эстонии! У нас ваша книга многим пришлась по душе! — отвечали на интересующий актрису вопрос на том конце провода. — Во-вторых, вы не являетесь членом партии и обладаете званием «Народной артистки СССР». Поэтому, таллиннская дирекция решила начать именно с вас. Вы нам очень подходите!

Людмила Марковна решила, что такое интервью должно проходить в Таллинне, подальше от дома. Когда она прилетела, ее встретила молоденькая девушка и тот самый высокий блондин. Время съемки было назначено на вечер. Для знакомства и «притирки» была уйма времени. По дороге в гостиницу, Людмила Марковна была приятно удивлена, как много знал о ней Урмас. Ему были известны жизненные подробности актрисы, которые были упомянуты не только в ее книге, но и в многочисленных интервью, о подавляющей половине которых она и сама уже не помнила, а он — нет, он знал, казалось, все и даже больше, чем от него требовалось! Кроме того, за эту съемку Гурченко полагался гонорар. Для сравнения, на тот момент, молоденькие звездочки и мечтать об этом не могли!

И вот вечер. Студия. Интервью. Урмас был в белоснежном смокинге и в бабочке. Он, как требует того стандартная ситуация, представил актрису и задал первый вопрос:

— Людмила Марковна, это правда, что вы родились 12 ноября 1935 года?

Странный и глупый вопрос. Этот факт ясно и четко прописан на первой же странице ее книги. Что он затевает? Завести ее в тупик? Нет уж! «Да, это правда. Я родилась в 35-м!» — слишком простой ответ. К тому же, Люся столько раз давала интервью иностранным журналистам, столько раз получала от них острые и коварные вопросы, столько подковырок, а сколько раз приходилось защищать не только себя, но и свою страну. «Нет, Урмас, тебе не поставить меня в тупик!» — подумала Люся.

— Когда снимали «Карнавальную ночь», — уверенно начала свою речь актриса, — один из членов группы праздновал тридцатилетний юбилей. Тогда мне казалось это ужасным. Тридцать лет — это же конец практически. Когда мне будет столько же, я уничтожу себя! А вот и тридцать миновало, и сорок, и пятьдесят и ничего! Все нормально, я все так же живу, дышу, работаю и вот сижу с вами разговариваю!

Потом, в ходе беседы, Люся припомнила Урмасу их самую первую встречу четырехгодичной давности. Он, как опытный журналист, имел в запасе несколько удачных ответов и, конечно же, выбрал самый удачный из них — просто обаятельно улыбнулся. Как ни странно, он не вырезал этот момент из телевизионной версии. За это Люся была ему очень благодарна. А еще за то, что с ним было просто интересно разговаривать.

В Таллинне эту программу показали три раза, и вскоре она прибыла в Москву. Но Людмила Марковна была против, чтобы ее интервью транслировалось в родной стране. Это был исключительно «зарубежный» опыт.

Первая книга Гурченко «Мое взрослое детство» поразила многих, в том числе и читателей из-за рубежа. Особенно приятно удивляла читательская активность людей — Люся получала тысячи писем со всех уголков страны и далеко за ее пределами. Эта книга явилась для нее своеобразным спасением — она вместо нее отвечала на самые болезненные для актрисы вопросы, которые могли быть интересны поклонникам ее творчества: «Почему вы не снимались столько лет?», «Что вам помогало?», «Что помогло выжить?», «Чем вы жили?». А один вопрос просто убил своей точностью: «Что помогло вам выбраться из этой мрачной и глубокой ямы забвения?» Какой это горький и точечно оценочный взгляд со стороны! А ведь в те непростые времена Люся продолжала барахтаться и карабкаться, она даже не представляла, что находится в яме! Слова героини одной из сыгранных Гурченко ролей невероятно точны и уместны: «Актеры умирают раньше своей естественной смерти… От тоски, ненужности. Они умирают тогда, когда их забывают».

И вот свет увидела очередная исповедь, продолжение первой книги — «Аплодисменты». Все сложилось именно так благодаря письмам верных поклонников и почитателей таланта Людмилы Марковны. В этих письмах было все то, о чем так непросто говорить, об этом не расскажешь ни друзьям, ни родителям, ни любимому человеку — никому! Сколько в них было открытости и откровения! Однажды, имел место быть такой случай. Дело было в Ярославле. В гостиницу в Гурченко пробралась красивая, хорошо одетая женщина. Она прятала свое лицо в ворот дорогой норковой шубы — видимо, желая остаться неузнанной. Она задала актрисе всего один-единственный вопрос: «Как же вы не побоялись быть настолько откровенной и открытой?» Людмила Марковна объяснила, что ей нечего скрывать перед людьми и, прежде всего, самой собой. «Ну как же так! Так смело!» — не унималась собеседница. Похожие вопросы чаще всего встречались и в письмах. Если вокруг столько удивления, значит, это действительно было впервые? Неужели до Гурченко на столь рискованную исповедь перед народом не соглашался никто?

В 1991 году Люсе снова предстояло переступить порог театра. На этот раз это был «Театр современной пьесы». Свою игру и работу в постановке «А чой-то ты во фраке?» Людмила Марковна оценивала ровно настолько, насколько требовал ее внутренний критик и судья. В спектакле не прослеживалось четкого режиссерского рисунка и идеи. Вроде бы все было неплохо, но изложение истории получилось каким-то неточным. То ли дело балетмейстер! Вот где был настоящий и неподдельный успех! Идея заключалась в танце драматических актрис, которым приходилось исполнять партии из «Лебединого озера», а также арабески и различные пируэты. Во всей этой истории был и юмор, и ирония, и намек на пародию. Но, если из успеха спектакля можно было бы вычесть успех балета, то вывод напрашивался сам собой. Да, театр новый, постоянной труппы нет, а присмотришься — старая неприятная закулисная жизнь проникала во все возможные формы своего существования…

В 1992 году произошло еще одно долгожданное событие: в свет наконец-то вышел первый музыкальный диск «Да, не верится!». Вот уже точно, в это событие совсем не верилось! Журналисты снова интересовались: «Почему первый диск и так поздно?» Наверное, потому что время изменилось. Слишком круто! Перемены и время сами выбрали период для реализации одной из множества желаемых целей! Мечта сбылась! Эти песни, также как и Люсины словесные откровения в ее книгах, отвечали на вопросы, волнующие зрителей. Чем Гурченко занималась, когда была в «яме», когда ее не снимали в кино? Многие написаны в 1987, но есть и «плоды» более раннего творческого периода. Есть песни, которые она спела в фильме «Моя морячка». Люся прекрасно понимала, что сильно рискует, помещая в диск песни столь различных периодов, ведь далеко не все произведения способны пережить «инкубационный период».

Вот, например, песня «Мария» Эмиля Радова. В свое время, в 1967 году, он с радостью откликнулся на Люсино предложение сотворить песню о небывалой любви. Произведение всегда выручало актрису и на концертах и в жизни. И вот в 1990 году его не стало. Людмила Марковна, хотела, чтобы его слова о любви звучали вечно, несмотря на то, что сам соавтор не испытал подобного счастья в своей жизни. Это была своего рода дань уважения творчеству и таланту верного и хорошего друга.

В 1965 году состоялись кинопробы Гурченко в киноленте «Дневные звезды» на роль Ольги Берггольц. Хоть Люсю и не выбрали для этой роли, но проб было достаточно, чтобы заразиться творчеством поэтессы. Эти стихи приходятся на период «оттепели». «Аленушка» — трагическая история об обманутых. Впервые она предстанет перед слушателями только на диске.

Песня «Березы стонут» на слова Павла Леонидова была написана в 1970 году. Это произведение и замыкает репертуар на диске. А соавтор, Павел Леонидов, был весьма необычным человеком, ему были присущ хамский юмор, и жесткая ирония, беспощадная и смелая самоирония. «Тополиный пух», «Школьный бал», «Если ты одна любишь сразу двух…» Многих вольностей ему не простили. Поругавшись со всеми и обозлившись на целый мир, вскоре он уехал в Америку. Но, как нередко случается с талантливыми людьми, он не пришелся по нраву в родной стране, но так и не смог прижиться в чужой… Когда Люся встречалась с ним в Нью-Йорке, она пела «Березу стонут», а он плакал и все мечтал увидеть Родину и друзей.

Это всего лишь мини-описания нескольких произведений. Остальные же также обладают своей собственной историей создания. Каждая история в свое время заставляла делать выводы, радоваться, грустить, смеяться, плакать, возрождаться из ничего и снова погибать, а потом все равно воскресать. И в это не верится! Но без этого — никак!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Перестройка была неизбежна и возможна

Из книги Предостережение автора Лигачев Егор Кузьмич

Перестройка была неизбежна и возможна Я убежден, что перестройка была не только неизбежна, но и возможна. Такова моя позиция нынешняя, такой же она была, когда я входил в состав политического руководства страны — Политбюро ЦК КПСС в 1985 —1990 годах.Существует другая точка


ПЕРЕСТРОЙКА

Из книги Юлиан Семенов автора Семенова Ольга Юлиановна

ПЕРЕСТРОЙКА Когда в 85-м году папа получил квартиру в знаменитом Доме на набережной, его кузина Галя Тарасова язвительно-шутливо спросила: «Уже мечтаешь о мемориальной доске, братишка?» Досок на фасаде этого дома и впрямь немало, но столь далеко идущих планов у папы не


Его перестройка

Из книги Лжесвидетельства. Фальсификации. Компромат автора Зенькович Николай Александрович

Его перестройка На Пленуме ЦК 2 апреля 1953 года, когда еще не прошло и месяца после смерти Сталина, Берия обнародовал факты, что Сталин и Игнатьев злоупотребили властью, сфабриковав «дело врачей».Игнатьев был человеком Маленкова. Его устранение после смерти Сталина как


Перестройка

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Перестройка Информации о Советском Союзе у меня за границей было больше, чем у советского человека. Я мог читать советские газеты в университетских библиотеках, но, кроме того, я уже читал американские газеты и немножко немецкие. Я слушал радио и получал бюллетень


Перестройка

Из книги Анатомия предательства: "Суперкрот" ЦРУ в КГБ автора Соколов А А

Перестройка Все зависит от характера гласности. Агата Кристи К концу 80-х и началу 90-х годов американцы резко усилили разведывательную работу в СССР. Сотрудники московской резидентуры и “чистые” дипломаты проводили по нескольку встреч в день со своими контактами,


4.9   МКС «Перестройка»

Из книги 100 рассказов о стыковке [Часть 2] автора Сыромятников Владимир Сергеевич

4.9   МКС «Перестройка» В конце 1991 года, после шести лет речей и дискуссий, политических и национальных конфликтов наша российская перестройка закончилась распадом Советского Союза. В 1992 году, после многолетних поисков и проектирования, после многочисленных наземных и


“А ГДЕ КСЮША ТОГДА БЫЛА?”

Из книги Эй, там, на летающей соске! автора Романушко Мария Сергеевна

“А ГДЕ КСЮША ТОГДА БЫЛА?” “А где Ксюша тогда была?”- спрашиваем мы друг друга, когда речь заходит о Крыме, куда мы ездили три года назад, или о Прибалтике, по которой мы путешествовали позапрошлым летом…Уже невозможно представить: что нашей Ксюши когда-то с нами не было.


«Я слабой была, но я сильной была…»

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

«Я слабой была, но я сильной была…» Я слабой была, но я сильной была, Я зла не творила, а каялась долго, Небрежно, небрежно жизнь прожила — Подобно ребенку, царице подобно. Мне надобно было воскликнуть: «Постой! Продли мою жизнь! Дай побыть молодою!» Сказала: «Ступай! Этой


«ТО БЫЛА НЕ ИНТРИЖКА, ТЫ БЫЛА НА ЛАДОШКЕ...» 

Из книги Владимир Высоцкий. По-над пропастью автора Сушко Юрий Михайлович

«ТО БЫЛА НЕ ИНТРИЖКА, ТЫ БЫЛА НА ЛАДОШКЕ...»  На съемки в Питер Высоцкого провожали, как водится, «шумною гурьбою». Отъезд друга в экспедицию (пусть даже в кино-), естественно, отметили. Хорошо посидели дома у Гарика. Свидерский раздобыл «малую толику» на первое время. После


«ТО БЫЛА НЕ ИНТРИЖКА - ТЫ БЫЛА НА ЛАДОШКЕ...» 

Из книги Явка в Копенгагене: Записки нелегала [Maxima-Library] автора Мартынов Владимир

«ТО БЫЛА НЕ ИНТРИЖКА - ТЫ БЫЛА НА ЛАДОШКЕ...»  О присутствии Ксюши в жизни Высоцкого знали очень немногие. Даже для «домового Таганки» Валерия Золотухина ее существование оказалось полной неожиданностью: «...что это за девица? Любил он ее, оказывается, и два года жизни ей


Перестройка

Из книги Слеза чемпионки автора Роднина Ирина Константиновна

Перестройка Апрель 1985 года вихрем ворвался в страну. Новый лидер внес немало перемен в жизнь страны и нашего политического учреждения в частности. Прежде всего конечно же великолепно организованная кампания борьбы за трезвость. По этому поводу созывались многотысячные


1930-е. «Я была тогда с моим народом…»

Из книги Сквозь время автора Кульчицкий Михаил Валентинович

1930-е. «Я была тогда с моим народом…» Михаил Викторович Ардов:О тридцатых годах:— Вы не представляете себе, как мы жили… Мы не могли позволить себе роскошь иметь записную книжку с телефонами… Мы дарили друг другу книги без надписей…В Фонтанном Доме Анна Андреевна и


«Тогда была весна. И рядом…»

Из книги Высоцкий. На краю автора Сушко Юрий Михайлович

«Тогда была весна. И рядом…» Тогда была весна. И рядом с помойной ямой на дворе в простом строю, равняясь на дом, мальчишки строились в каре и бились честно. Полагалось бить в спину, грудь, еще — в бока. Но на лицо не подымалась сухая детская рука… А за рекою было поле,


«То была не интрижка, ты была на ладошке…»

Из книги автора

«То была не интрижка, ты была на ладошке…» На съемки в Питер Высоцкого провожали, как водится, «шумною гурьбою». Отъезд друга в экспедицию (пусть даже в кино-), естественно, отметили. Хорошо посидели дома у Гарика. Свидерский раздобыл «малую толику» на первое время. После


«То была не интрижка — ты была на ладошке…»

Из книги автора

«То была не интрижка — ты была на ладошке…» О присутствии Ксюши в жизни Высоцкого знали очень немногие. Даже для «домового Таганки» Валерия Золотухина ее существование оказалось полной неожиданностью: «… что это за девица? Любил он ее, оказывается, и два года жизни ей