Тетрадь восьмая. 1946–1947. Инородное тело

Тетрадь восьмая. 1946–1947.

Инородное тело

Здесь Смерть может помочь Жизни

— Евфросиния Антоновна, вы пойдете работать в морг.

— В морг? Еще чего! Нет! В морг я не пойду!

В морге мне делать нечего. Собственно говоря, между теми, кто еще не попал в морг, и теми, кто уже переселился туда из ЦБЛ, большой разницы нет, но больным — тем, кто страдает, — можно помочь, можно смягчить их страдания, можно тешить себя мыслью, что благодаря мне, моим стараниям, им хоть немного становится лучше. Это как-то оправдывает то, что я живу, хоть в жизни лично для меня нет никакой надежды. Работая в больнице, я чувствую, что кому-то нужна. А покойникам, им-то чем могу я помочь?

Опять я за бортом. И опять Вера Ивановна бросает мне спасательный круг! Нет, спасательного круга я, пожалуй, и не взяла бы — слишком глубоко было мое отчаяние и сознание безнадежности дальнейшей борьбы. Правильнее сказать, Вера Ивановна зацепила меня гарпуном, а тащить из воды поручила доктору Мардне.

— Фросинька! Ну будьте же благоразумны! Это нужно всем. Вы работали во всех отделениях, за эти два с лишним года приобрели большой опыт. Вы же не только отрабатывали свою смену, а с интересом присматривались, учились.

— Да! Меня действительно «учили», только наука впрок не пошла. Никогда не научусь я приспосабливаться и прислуживаться! Здесь, да и вообще везде, я не ко двору!

— Да выслушайте же меня до конца! Вера Ивановна давно видит, что Павлу Евдокимовичу нужен хороший помощник: надо разгрузить старичка! Это добрый человек. У него вы сможете многому научиться. Он хороший педагог, но самому ему работать трудно.

— Разве здесь кому-нибудь нужна работа? Я подразумеваю: добросовестная работа? Одним нужна туфта, очковтирательство, другим — заработок слева. А всем — лишь своя шкура!

— Вы не правы, Фросинька! Например, я не могу требовать от Павла Евдокимовича. А от вас смогу. Врачу очень важно хорошо произведенное вскрытие. Вы знаете, в Париже[1], в Сорбонне, есть морг, и на его фасаде золотыми буквами чуть ли не в метр высотой выгравированы слова: «Hie locus est ubi mors gaudet siiccurrere vitae». Вы только подумайте над этими словами: «Здесь Смерть радуется тому, что может быть полезной Жизни». Только в морге врач может проверить правильность своего диагноза или увидеть свою ошибку. А это поможет спасти столько жизней!

Смерть радуется тому, что может помочь Жизни… Эти слова убедили меня. Попробую еще раз! Подойду еще ближе к Смерти, войду в ее владения и попытаюсь заставить Костлявую Старуху помогать Жизни!

…Год, всего лишь год с небольшим моей работы в морге был очень насыщен событиями, поэтому этот год занимает довольно-таки большой отрезок моей биографии. Время исчисляется не единицами времени, а насыщенностью событиями. Это и есть, по-моему, причина того, что в старости время бежит быстро: новых впечатлений нет, а старые проскальзывают почти незамеченные. По этой же причине вертикальное измерение предмета кажется короче его горизонтального измерения, пустая комната — меньше наполненной… Лишь сравнение дает представление о реальной величине.

Моя прозекторская карьера закончилась большим разочарованием и подвела меня ближе к могиле, чем когда бы то ни было (по крайней мере в те годы).

В чем заключались мои обязанности в морге, до конца я так и не поняла. Легче сказать, в чем состояла моя работа. Я слишком старалась, меня ослепляли те слова Мардны, которыми он меня уломал. Я поставила себе целью как можно нагляднее показать врачу те патологические изменения, которые произошли в организме больного. Врач должен был сравнить то, что он видит, с тем, что он предполагал увидеть, то есть патолого-анатомическую[2] картину с эпикризом[3]. Это должно было помочь ему в аналогичном случае применить более эффективные методы лечения, в результате чего больного удалось бы спасти.

Все это правильно, но имеет ли это смысл?

Разберемся по существу. Хочет ли врач видеть свои ошибки? Скажем прямо — редко. Имеет ли врач возможность применить иное лечение? Почти никогда.

Имеют ли охоту все остальные сотрудники морга проявлять рвение или хотя бы затрачивать свое время на такую дотошную работу? Тут уже без всякого колебания можно ответить: нет!

Вот и получилось, что я устроила переполох в мирной, спокойной жизни работников морга! Я там нужна была — по французской поговорке — как собака в игре в кегли.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Реорганизация органов госбезопасности и разведки в 1946—1947 годах

Из книги Спецоперации автора Судоплатов Павел Анатольевич

Реорганизация органов госбезопасности и разведки в 1946—1947 годах В конце войны мое служебное положение еще больше упрочилось: 4-е управление, которым я руководил, внесло общепризнанный вклад в нашу победу. Среди двадцати восьми чекистов, удостоенных высшей награды страны


Инородное тело

Из книги Фабрика здоровья автора Смирнов Алексей Константинович

Инородное тело Мне однажды рассказали сущую небылицу.Якобы некий человек ударился головой. Падая на асфальт, он успел боковым зрением зафиксировать присутствие воробья.И после долго жаловался на чириканье в голове. Ничто ему не помогало, и он реально-конкретно


Инородное тело

Из книги Ангелы не летают [Записные книжки в 1/8 листа] автора Кафка Франц

Инородное тело Мне однажды рассказали сущую небылицу.Якобы некий человек ударился головой. Падая на асфальт, он успел боковым зрением зафиксировать присутствие воробья.И после долго жаловался на чириканье в голове. Ничто ему не помогало, и он реально-конкретно


Восьмая тетрадь

Из книги Бабочка автора Шаррьер Анри

Восьмая тетрадь 8.1.[113] Я привык во всем доверять моему кучеру. Когда мы уперлись в высокую белую стену, постепенно закруглявшуюся вверху и с боков и загораживавшую проезд, мы поехали вдоль этой стены, ощупывая ее, и наконец кучер сказал: «Это — лоб».8.2. Мы организовали


ТЕТРАДЬ ВОСЬМАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КОРОЛЕВСКИЙ ОСТРОВ

Из книги Воздушный стрелок. Сквозь зенитный огонь автора Фритцше Клаус

ТЕТРАДЬ ВОСЬМАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КОРОЛЕВСКИЙ ОСТРОВ Это просто чудо — я возвращаюсь на Королевский остров. Распрощался с ним на восемь лет, а через девятнадцать месяцев, возвращаюсь туда, благодаря попытке спасти ребенка.Сразу по возвращении встретил друзей: Деге все еще


2.09 ЛЕЙТЕНАНТ ВЕДЕРНИКОВ. СТ. ИГУМНОВО — ЛАГЕРЬ № 469/3 (осень–зима 1946–1947 гг.)

Из книги Цель — выжить. Шесть лет за колючей проволокой автора Фритцше Клаус

2.09 ЛЕЙТЕНАНТ ВЕДЕРНИКОВ. СТ. ИГУМНОВО — ЛАГЕРЬ № 469/3 (осень–зима 1946–1947 гг.) Вернулись «домой» с добрыми воспоминаниями, а что касается производственных успехов, есть что предъявлять: в лагерь отвезено доброе число бочек с брусникой и маринованными грибами. Люди,


Глава 9: Лейтенант Ведерников. Ст. Игумново — лагерь № 469/3. Осень–зима 1946–1947 гг.

Из книги Ощупывая слона [Заметки по истории русского Интернета] автора Кузнецов Сергей Юрьевич

Глава 9: Лейтенант Ведерников. Ст. Игумново — лагерь № 469/3. Осень–зима 1946–1947 гг. Вернулись «домой» с добрыми воспоминаниями, а что касается производственных успехов, есть что предъявлять: в лагерь отвезено доброе число бочек с брусникой и маринованными грибами. Люди,


13. Тело

Из книги Жизнь и смерть на Восточном фронте. Взгляд со стороны противника автора Шейдербауер Армин

13. Тело Электронное тело поюПервые годы, когда бумажные газеты и журналы только начали писать об Интернете, было две главных темы, которые волновали журналистов, решивших написать о Сети: первая — это, конечно, хакеры, а вторая, разумеется, секс. С хакерами все понятно —


Апрель 1946 — июль 1947 г.: пленник русских

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь девятая: Чёрная роба или белый халат автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Апрель 1946 — июль 1947 г.: пленник русских В то время слово «мировоззрение» для меня, в сущности, ничего не означало. Энциклопедический словарь Мейера, 1975 г. изд., т. 25, стр.184, дает ему следующее определение: «Сформулированный научным или философским образом, т. е.


Тетрадь девятая: 1947–1952. Черная роба или белый халат

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Тетрадь девятая: 1947–1952. Черная роба или белый халат Лагпункт «Нагорный» Нелегок был мой путь в шахту! Даже двести метров от вахты до барака я осилила с превеликим трудом. В бараке меня встретили хорошо. Там оказалась женщина, недавно вернувшаяся из центральной больницы


Тетрадь восьмая. 1946–1947. Инородное тело

Из книги Казаки на Кавказском фронте 1914–1917 автора Елисеев Федор Иванович

Тетрадь восьмая. 1946–1947. Инородное тело Здесь Смерть может помочь Жизни — Евфросиния Антоновна, вы пойдете работать в морг.— В морг? Еще чего! Нет! В морг я не пойду!В морге мне делать нечего. Собственно говоря, между теми, кто еще не попал в морг, и теми, кто уже переселился


Тетрадь девятая: 1947–1952. Черная роба или белый халат

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич

Тетрадь девятая: 1947–1952. Черная роба или белый халат Лагпункт «Нагорный» Нелегок был мой путь в шахту! Даже двести метров от вахты до барака я осилила с превеликим трудом. В бараке меня встретили хорошо. Там оказалась женщина, недавно вернувшаяся из центральной больницы


Тетрадь восьмая

Из книги Год рождения тысяча девятьсот двадцать третий автора Соболева Нина Васильевна

Тетрадь восьмая Казачьи части на Кавказском фронте в начале 1916 года В 1915 году по политическим и военным соображениям главнокомандующий Кавказской отдельной армией великий внязь Николай Николаевич решил послать в Персию Экспедиционный корпус, специально образованный


Часть восьмая СОЧЕЛЬНИК 1945–1947

Из книги автора

Часть восьмая СОЧЕЛЬНИК 1945–1947 1. Сочельник Стихотворение "Сочельник" написано в январе 1949 года, в тюрьме. Это воспоминание о рождественском Сочельнике 45–го, сочельнике счастья: Речи смолкли в подъезде. Все ушли. Мы одни. Мы вдвоем. Мы живые созвездья, Как в блаженное


1946 — 1947

Из книги автора

1946 — 1947 Дома было очень трудно. Папа молчал.Устроилась на работу копировщицей в каком-то КБ.Поступила на 2-й курс заочного отделения театроведческого факультета. Очень боялась встречи с Женькой Лихачевой (она была уже на 3-м курсе, жила в общежитии). Что скажет она мне, как