Чикагский фестиваль Великой республиканской армии

Чикагский фестиваль Великой республиканской армии

1866 год.

Впервые я увидел генерала Гранта осенью или зимой 1866 года, на одном из приемов в Вашингтоне, когда он был генералом армии. Я просто увидел его и обменялся с ним рукопожатиями, вместе с остальной толпой, но в разговор мы не вступали. Также это был первый раз, когда я видел генерала Шеридана.

В следующий раз я видел генерала Гранта во время его первого президентского срока.

Сенатор Билл Стюарт от Невады предложил взять меня с собой, чтобы я мог увидеть президента. Мы нашли его в его рабочем костюме, одной из деталей которого был старый короткий льняной пыльник, сильно забрызганный чернилами. Я приобрел некоторую скандальную известность несколькими корреспонденциями, которые написал для «Нью-Йорк трибюн» во время кругосветной экспедиции на пароходе «Квакер-Сити». Мы обменялись рукопожатиями, затем наступили заминка и молчание. Я не мог придумать, что сказать, поэтому некоторое время просто молча смотрел на суровое, неподвижное лицо генерала, а потом произнес: «Господин президент, я смущен, а вы?» Он улыбнулся так, что не скомпрометировал бы чугунную статую, и я удалился под дым своего залпа.

После этого я не видел его примерно лет десять и за это время приобрел еще более скандальную известность.

В 1879 году генерал только что вернулся из путешествия по Европе и Азии, и его продвижение от Сан-Франциско на восток представляло собой нескончаемую овацию. И вот теперь его должны были чествовать в Чикаго ветераны армии Теннесси – первой армии, которой он командовал. Приготовления к этому событию соответствовали его важности. Мне телеграфировали из комитета по организации банкета и спросили, не хочу ли я присутствовать и отвечать на этом грандиозном банкете за произнесение тостов в честь дам. Я телеграфировал ответ, что тосты истощились. Все, что можно сказать на банкете о дамах, было сказано. Но существует один класс общества, который всегда оставляют без внимания на таких мероприятиях, и если они мне позволят, я возьму на себя тост «За младенцев». Они с готовностью согласились – таким образом я подготовил свой тост и выехал в Чикаго.

Предполагалась грандиозная процессия. Генерал Грант должен был произвести ее смотр с помоста, который был возведен для этой цели на уровне окна второго этажа «Палмер-хауса». Помост был устлан ковром, украшен флагами и т. п.

Наилучшим местом, с которого можно было наблюдать за процессией, был, конечно, этот помост. Поэтому я неспешно фланировал по нему, пока он еще был пуст, в надежде, что вдруг мне разрешат там сесть. Это было довольно приметное место, именно к нему были прикованы взоры публики, а внизу находилась бесчисленная толпа. Вскоре из окна отеля на этот помост вышли два джентльмена и прошли вперед. От гигантской толпы внизу поднялся невообразимый крик, и я узнал в одном из этих двух джентльменов генерала Гранта. Другим был Картер Харрисон, мэр Чикаго, с которым я был знаком. Он увидел меня, подошел и спросил, не хотел бы я быть представленным генералу. Я ответил, что хотел бы. Тогда он подошел к нему вместе со мной и сказал: «Генерал, разрешите представить вам мистера Клеменса», – и мы пожали друг другу руки. Последовала обычная секундная пауза, и затем генерал Грант сказал: «Я не смущен – а вы?»

Таким образом, он показал, что у него хорошая память не только на важные вещи, но и на мелочи. Банкет оказался, безусловно, самым выдающимся из всех, на которых мне доводилось бывать. На нем присутствовало шестьсот человек, главным образом ветеранов армии Теннесси, и это само по себе сделало бы его самым значительным событием такого рода в моей практике, но были и другие моменты, которые этому способствовали. Генерал Шерман и почти все из выживших великих генералов войны сидели в полном составе на возвышении вокруг генерала Гранта.

Ораторы были выдающейся известности и дарований.

В тот вечер я впервые услышал одно жаргонное выражение, которое уже достаточно вошло в моду, но мне как-то не попадалось.

Когда примерно в десять началось произнесение речей, я покинул свое место за столом и прошел к передней стороне огромной столовой, откуда мог охватить одним взглядом все зрелище. В числе других на тост должен был отвечать полковник Вайлас, а также полковник Ингерсолл, сладкоречивый безбожник, который начал свою жизнь в Иллинойсе и был там чрезвычайно популярен. Вайлас был из Висконсина и очень знаменит как оратор. Он превосходно подготовился к этому случаю.

Его имя стояло где-то в начале списка ораторов, а Боб Ингерсолл был девятым.

Я занял позицию на ступеньках перед духовым оркестром, и это возвышение обеспечило мне хороший общий обзор. Вскоре я заметил привалившегося рядом к стене неприметного молодого человека в форме рядового и со значком армии Теннесси. Он, похоже, нервничал и был чем-то озабочен. Вскоре, пока выступал второй оратор, этот молодой человек сказал:

– Вы знаете полковника Вайласа?

Я ответил, что нас представляли друг другу. Некоторое время он сидел молча, а затем сказал:

– Говорят, он просто дьявол, когда начнет!

Я сказал:

– В каком смысле? Что вы имеете в виду?

– Речь! Речь! Говорят, он прямо как молния!

– Да, – ответил я, – я слышал, что он замечательный оратор.

Молодой человек беспокойно ерзал некоторое время, а затем спросил:

– Как вы считаете, он превзойдет Боба Ингерсолла?

– Не знаю, – ответил я.

Снова последовала пауза. Время от времени мы с ним аплодировали тому или другому оратору, но этот молодой человек аплодировал как будто бессознательно.

Потом он сказал:

– Здесь, в Иллинойсе, мы считаем, что никто не может переплюнуть Боба Ингерсолла. – После чего грустно добавил: – Но говорят, что Вайлас прямо как молния.

Наконец произносить речь поднялся Вайлас, и молодой человек взял себя в руки и весь обратился в слух. Вайлас начал разогреваться, и люди стали аплодировать. Он произнес прекрасный пассаж, и последовал крик: «Залезайте на стол! Залезайте на стол! Встаньте на стол! Нам вас не видно!» И вот множество стоявших там мужчин подхватили Вайласа и поставили на стол, чтобы его стало видно как на ладони всей огромной аудитории, и так он продолжал свою речь. Молодой человек аплодировал вместе с остальными, и я слышал, как парень что-то бормочет, но что – непонятно. Но вот, когда Вайлас прогремел что-то особенно великолепное, весь зал взорвался овациями, и тогда этот молодой человек сказал с отчаянием:

– Бесполезно. Бобу до этого не подняться!

В течение следующего часа он держался своей позиции у стены в какой-то оторопелой задумчивости, явно не осознавая, ни где находится, ни чего-либо еще, и наконец, когда Ингерсолл взобрался на банкетный стол, его обожатель лишь выпрямился в позе внимания, но не выказал никакой надежды.

На Ингерсолла, с его светлым и свежим цветом лица, красивой фигурой и изящной осанкой, было приятно посмотреть.

Он должен был отвечать на тост «За добровольцев», и первая же фраза или две продемонстрировали его класс. На третьем предложении, слетевшем с его губ, зал взорвался криками и аплодисментами, и мой солдатик приободрился, в первый раз в нем затеплилась надежда. Но он был до этого слишком испуган, чтобы аплодировать с остальными. Вскоре, когда Ингерсолл заговорил о том, что добровольцы проливали кровь и рисковали жизнью для того, чтобы у матери не отбирали ее собственного ребенка, его превосходная речь до того воодушевила слушателей, что огромная масса людей встала в едином порыве и так стояла – крича, топая ногами и столь неистово размахивая платками, что это было похоже на снежную бурю. Необыкновенное извержение продолжалось минуту или две, а Ингерсолл стоял и ждал. И в этот момент я случайно бросил взгляд на моего рядового. Он топал ногами, хлопал в ладоши, кричал, махал руками – в общем, вел себя как человек, который и впрямь сошел с ума. Наконец, когда тишина была опять восстановлена, он посмотрел на меня со слезами на глазах и сказал:

– Проклятие! Он не остался в дураках!

Моей речи была дарована рискованная привилегия в виде почетного места. Я был последним в списке – честь, к которой ни один человек, вероятно, никогда не стремился. Очередь до нее дошла только к двум часам ночи. Но, поднявшись с места, я знал, что есть по крайней мере одно очко в мою пользу: текст обязан был вызвать сочувствие у девяти из каждых десяти присутствующих мужчин и у каждой женщины, замужней или одинокой, из той толпы, что стояла, сгрудившись в многочисленных дверях.

Я ожидал, что выступление пройдет удачно, – так оно и случилось.

В своей речи я метил в сравнительно недавно родившихся близнецов генерала Шеридана и в другие разнообразные вещи, выбранные с таким расчетом, чтобы завоевать успех. Я опасался только за один момент, и этот момент располагался там, откуда его нельзя было бы передвинуть в случае катастрофы.

Это была последняя фраза речи.

Я описал Америку через пятьдесят лет, с населением в двести миллионов душ, и говорил, что будущий президент, адмиралы и прочие выдающиеся личности этого великого грядущего времени лежат сейчас в разнообразных колыбельках, рассыпанных по широким просторам этой страны, а затем сказал: «И сейчас, лежа в колыбели где-то под флагом, будущий прославленный главнокомандующий американских армий настолько мало обременен своим грядущим величием и обязанностями, что сосредоточивает весь свой стратегический ум на усилиях засунуть в рот большой палец ноги. И это занятие не означает непочтения к прославленному гостю сегодняшнего вечера – ведь именно этим было занято его внимание примерно пятьдесят шесть лет назад…»

Здесь, как я и ожидал, смех прекратился, и воцарилось нечто вроде затаенного молчания – потому что высказывание явно заходило слишком далеко.

Я выждал секунду-другую, чтобы дать этому молчанию хорошенько укорениться, а затем, повернувшись к генералу, добавил: «И если ребенок – это не кто иной, как предшественник мужчины, то лишь весьма немногие усомнятся в том, что он преуспел».

Это позволило залу выдохнуть, потому что когда люди увидели, как генерал покатился со смеху, они с великим энтузиазмом последовали его примеру.

Это последняя из трех автобиографических рукописей, написанных Клеменсом в Вене в конце 1898 или 1899 года и ныне находящихся в составе «Архива Марка Твена». Он, по всей видимости, забросил, по крайней мере на время, автобиографию в том виде, в каком первоначально ее задумывал, в пользу «портретной галереи современников». Как сказал он одному интервьюеру в мае 1899 года: «Человек не может рассказать всю правду о самом себе, даже если убежден, что написанное им никогда не увидят другие» (Завещание Марка Твена; выходные сведения: Vienna, May 22, London «Times», 23 May 1899, 4, in Scharnhorst 2006, 333–334). Новый план, вероятно, был в какой-то степени обязан лекции под названием «Воспоминания о некоторых неординарных персонажах, с которыми мне довелось встретиться», которую он написал в 1871 году. Он прочитал эту лекцию, которая, по словам Твена, охватывала «всех его знакомых: королей, юмористов, сумасшедших, идиотов и так далее», только дважды. Насколько известно, ни один ее текст не сохранился, но в Вене он, судя по всему, воскресил ее ключевые моменты.

«Ральф Килер» является частью этого прежнего замысла, литературным портретом былого друга времен репортерства Клеменса в Сан-Франциско. Очерк относится к 1871–1872 годам, когда Килер был компаньоном Клеменса в его лекционных рейдах по пригородам Бостона. Рукопись не закончена – Клеменс оставил место под заголовком «Английский астроном», но так и не вернулся, чтобы его заполнить. Пейн напечатал этот текст со своими обычными ошибками и пропусками; Найдер перепечатал только часть текста, вставив выдержки из «Лекче таймс» и «Автобиографических диктовок» от 11 и 12 октября 1906 года (MTA, 1:154–164; AMT, 161–166).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

II фестиваль (18-20 мая 1984 г.)

Из книги Путешествие рок-дилетанта. (часть 1) автора Житинский Александр Николаевич

II фестиваль (18-20 мая 1984 г.) Участники: КИНО, ДЖОНАТАН ЛИВИНГСТОН, ТАМБУРИН, ЗЕНИТ, СЕКРЕТ, СТРАННЫЕ ИГРЫ, ПИКНИК, ДЖУНГЛИ, АЛИСА, ЗООПАРК, АКВАРИУМ, МАНУФАКТУРА, ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ, ТЕЛЕ-У, ТЕЛЕВИЗОР, ОРНАМЕНТ, ПАТРИАРХАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА.Состав жюри: Н. Борисова (председатель,


IV. Наступление 1-й танковой армии и 17-й армии

Из книги «Поход на Сталинград» автора Дёрр Ганс

IV. Наступление 1-й танковой армии и 17-й армии С выступлением обеих южных армий произошла перегруппировка сил. Вновь созданное командование группы армий «А» взяло на себя руководство операцией по наступлению на Сталинград. В ее состав входили: 17-я армия, 1-я и 4-я танковые


II. Разгром 4-й румынской армии и отступление 4-й танковой армии на р. Маныч

Из книги Мой «Современник» [litres] автора Иванова Людмила Ивановна

II. Разгром 4-й румынской армии и отступление 4-й танковой армии на р. Маныч С передачей 6-й танковой дивизии армейская группа Гота лишилась ядра своей ударной силы. Слабые и сильно выдвинутые вперед части 57-го танкового корпуса, фланги которого лишь для видимости


Фестиваль

Из книги Белое движение и борьба Добровольческой армии автора Деникин Антон Иванович

Фестиваль Летом 1957 года я приняла решение уйти из театра Сац. В том году в Москве проходил Международный фестиваль молодежи и студентов, который всколыхнул всю страну. Все распевали песню «Гимн демократической молодежи». В Москву приехали молодые люди из разных стран. В


Глава III. Внутренняя жизнь Добровольческой армии: традиции, вожди и воины. Генерал Романовский. Кубанские настроения. Материальное положение. Сложение армии

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

Глава III. Внутренняя жизнь Добровольческой армии: традиции, вожди и воины. Генерал Романовский. Кубанские настроения. Материальное положение. Сложение армии Тяжело было налаживать и внутренний быт войск. Принцип добровольчества, привлекая в армию элементы стойкие и


ЧИКАГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Из книги Личная жизнь Александра I автора Соротокина Нина Матвеевна

ЧИКАГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ После года, проведенного в Лондоне, я был рад возвращению в Соединенные Штаты для завершения своей аспирантской подготовки в Чикагском университете, который, вероятно, обладал наиболее солидным профессорско-преподавательским составом по


Отступление Великой армии

Из книги Сталинским курсом автора Ильяшук Михаил Игнатьевич

Отступление Великой армии Наполеон ушел из Москвы из-за недостатка припасов, пожаров и упадка военной дисциплины. Сам он назвал свой уход не отступлением, а стратегическим маневром. Арман де Коленкур, герцог Виченский (1772–1821), бывший в свое время послом в России, а теперь


Глава III На пути к республиканской Лубянке

Из книги Мне всегда везет! [Мемуары счастливой женщины] автора Лифшиц Галина Марковна

Глава III На пути к республиканской Лубянке Впереди шел Середа, за ним я с Оксаной, а позади нас замыкали шествие милиционеры.На улицах было пусто. Шаги гулко раздавались в воздухе. Утомленные впечатлениями и событиями предшествующего дня, жители города крепко спали. Было


Фестиваль

Из книги Великие открытия и люди [100 лауреатов Нобелевской премии XX века] автора Мартьянова Людмила Михайловна

Фестиваль Мне шесть с половиной лет. С июня я, естественно, отправлена на детсадовскую дачу. Все привычно, все как каждый год. И вдруг в конце июля за мной приезжает Танюся и забирает меня в Москву. У нее появилась возможность показать меня какому-то знаменитому


Рузвельт Теодор (1858—1919) 26-й президент США от Республиканской партии

Из книги Джонни Депп [Биография] автора Гудолл Найджел

Рузвельт Теодор (1858—1919) 26-й президент США от Республиканской партии Теодор Рузвельт родился в Нью-Йорке 27 октября 1858 года. Теодор был вторым ребенком в семье. У него была одна старшая сестра и младшие сестра и брат.Получил домашнее образование, поскольку из-за слабого


Чикагский блюз

Из книги Годы боевые: 1942 год [Записки начальника штаба дивизии] автора Рогов Константин Иванович

Чикагский блюз Сказать, что это был самый тяжелый момент в моей жизни, значит ничего не сказать. Это невозможно описать. Слов недостаточно. Теперь для нас огромной победой становились каждый вдох и каждый выдох. Через девять дней после того, как Лили-Роуз серьезно


Глава 4 Служба в штабе 24-й резервной армии. Старший помощник начальника оперативного отдела армии

Из книги Создай свою родословную. Как самому без больших затрат времени и средств найти своих предков и написать историю собственного рода автора Андреев Александр Радьевич

Глава 4 Служба в штабе 24-й резервной армии. Старший помощник начальника оперативного отдела армии 4.1 Расставание с 255-ой стрелковой дивизией Комдив вернулся из штаба фронта, где встречался к командующим фронтом генерал-лейтенантом Р. Малиновским, давним своим


Проведение военного поиска, боевого пути и наград предков – участников Великой Отечественной войны, Гражданской и Первой мировой войн, в том числе и участников Белого движения, вплоть до времени создания российской регулярной армии в начале XVIII века

Из книги От Жванецкого до Задорнова автора Дубовский Марк

Проведение военного поиска, боевого пути и наград предков – участников Великой Отечественной войны, Гражданской и Первой мировой войн, в том числе и участников Белого движения, вплоть до времени создания российской регулярной армии в начале XVIII века Для проведения


Фестиваль «MORE SMEHA»

Из книги Генерал Дроздовский. Легендарный поход от Ясс до Кубани и Дона автора Шишов Алексей Васильевич

Фестиваль «MORE SMEHA» Рулевой «MORE SMEHA» Марк ДубовскийФестивальная сцена превращалась в улицу А. Райкина, с домом А. Райкина. На стене дома висел список жильцов. Выходившим на сцену звёздам вручались ордера на заселение.Первую квартиру унаследовал Константин Аркадьевич


Глава 2 Румынский фронт Антанты в Великой войне. Развал Армии

Из книги Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг. автора Стегний Пётр Владимирович

Глава 2 Румынский фронт Антанты в Великой войне. Развал Армии С началом войны Варшавский военный округ, равно как и все западные приграничные округа, прекратили свое существование. Из их армий, корпусов и дивизий были созданы (пока) два фронта — Северо-Западный и


3. Шифр для переписки с великой княгиней Марией Федоровной во время пребывания великого князя в финляндской армии в 1788 г.

Из книги автора

3. Шифр для переписки с великой княгиней Марией Федоровной во время пребывания великого князя в финляндской армии в 1788 г. Шифры, которыми обменялись Павел Петрович и Мария Федоровна при отъезде великого князя в Финляндию в 1788 г.1. Условные именаL’Imper. — HenriLe Grand duc — ElisabethLa