9

9

Отец Капаун отказывался отбывать заключение в бараках для офицеров. Священник был убежден, что если он сможет достучаться до людей на духовном уровне, они смогут найти в себе силы протянуть здесь подольше и выжить. Он направил китайскому командованию сообщение, в котором говорил, что и его работа, и его вера обязывали его помогать всем людям, вне зависимости от ранга. Командование ответило, что его просьбу рассматривают, но охранники остановили его, когда он попытался выйти из зоны для офицеров.

Тогда он попросил разрешить ему проводить службы раз в неделю и по праздникам. Китайцы отказали. Приходил офицер и сказал, что народное правительство презирает религию и христианство в частности. Капаун ответил, что ладно, пусть они презирают формальную службу, но пусть хотя бы позволят ему общаться с солдатами индивидуально. Он сделал несколько попыток добраться до другого конца лагеря, но охрана неизменно догоняла и возвращала его к офицерским хибарам. И вдруг, однажды, без каких-либо объяснений его пустили. Отец немедленно провел службу, на которой объявил пленникам, что им пригодится помощь высшей силы. Он молился Святому Дисмасу, раскаянному грешнику, которого распяли вместе с Христом, и просил его помиловать людей и простить их за все то, на что их вынудили эти ужасные условия.

Отважный священник понял, что его голодающим людям нужны не только молитвы. Однажды ночью он проскользнул в пустой сарай и спрятался там до позднего вечера. После того, как мимо прошел не заметивший его охранник, Капаун выбрался и увидел сарай побольше, прямо за тем, в котором только что находился он. В том, втором, было полно кукурузы. Он украл так много, как только смог унести. После этого он, как Тибор, начал убегать из лагеря, чтобы рыскать по окрестным полям. Как и Тибор, Капаун разгребал кукурузную шелуху и доставал оттуда овощи; затем бежал обратно, делиться с офицерами-сокамерниками.

Бегая по близлежащей территории, Капаун начал таскать все, что плохо лежало. Собрав достаточное количество досок и сломанных заборных столбов, он устроил небольшой костер, ставший пунктом сбора для совета и поддержки. Он украл расплющенный жестяной лист, камнем придал ему форму чаши и кипятил в нем воду. Обменял часы на одеяло, распорол его и сшил носки всем, кто свои потерял или износил.

Капаун заметил, что китайцы уносят раненых на вершину холма, где, по их словам, был госпиталь, и как-то раз отправился за ними к большущей вычурной пагоде, бывшему буддистскому храму. До входа он, впрочем, не добрался – путь ему преградили охранники. Священник запротестовал: объяснил, что это его долг – предоставлять раненым духовную поддержку. Пока он упорствовал, прибыл китайский офицер, накинулся на него, закричал, что больным нужны лекарства, а не молитвы, что американские бомбы разнесли дорогу, и конвои теперь не могут доставить в «Лагерь 5» медикаменты. Отец не успокаивался. Ответил, что духовная поддержка почти так же важна, как и лекарства. Офицер заявил, что священника не пустят распространять там свою «заразную христианскую пропаганду».

В середине зимы госпиталь запретили посещать и доктору Андерсону, и второму доктору по фамилии Шадиш. Но спустя недели жалоб и требований охранники провели их в пагоду на гребне соседнего холма.

Утонченный фасад храма резко контрастировал с грязными бараками в долине. Стремящиеся арки крыши, аккуратно уложенные изразцы и декоративная деревянная резьба вселяли умиротворение и гармонию. Керосиновая лампа на входе отбрасывала успокаивающий свет. Но даже до того, как двое врачей успели войти внутрь, смрад смерти непробиваемой стеной встретил их. Внутри же был склеп. Почти сотня смертельно больных людей лежали на полу на соломенных ковриках, похожие на ряды треснутого кафеля. Одни не двигались и тяжело дышали, другие уставились в потолок, бормотали и скулили. К ним никто не подходил.

Врачи вернулись в хибару и доложили Капауну, что как только людей забирают на холм, надежды для них больше нет. Но отец не сдавался. Воспользовавшись менее известным путем вдоль замерзшего ручья, протекавшего позади лагеря, он обошел охрану и проскользнул в пагоду с заднего входа. То, что он увидел, привело его в отчаяние, он пообещал себе сделать все, что в его силах. Для начала он принялся носить раненым еду и бинты. Увидев больного, неспособного есть, он попытался его накормить. Он молился с ними, ухаживал за ними и зачастую провожал их в последний путь.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >