2

2

Усиленная военная подготовка на Окинаве, большом острове на юге Японии, была напряженной и рискованной. В дополнение к стандартным, полуавтоматическим карабинам, новобранцев обучали обращаться с тридцати– и пятидесятикалиберными пулеметами, огнеметами, мортирами и безоткатными гранатометами M18 – легкими, рассчитанными на два человека пушками, маленькие, но мощные снаряды которых могли остановить танк. Во время строевой использовали боевое снаряжение, и чья-то ошибка могла стоить человеку жизни. Такая подготовка к боевым условиям сама по себе была драматичной и тяжелой, но еще отчаяннее казался отрезвляющий факт нахождения на большом острове, одном из самых кровопролитных мест тихоокеанского театра военных действий.

Более двенадцати тысяч солдат американской армии и флота, сто тысяч японских солдат и сто сорок тысяч окинавцев – каждый четвертый – погибли в течение восьмидесяти с лишним дней свирепых битв за контроль над узкой полоской суши протяженностью в шестьдесят миль. Не было части острова, не разнесенной артиллерийским огнем с земли, моря и воздуха. Когда поражение стало очевидным, тысячи японских солдат совершили самоубийство вместо того, чтобы сдаться. Многие их них укрылись в пещерах и застрелились или взорвали себя, навеки оказавшись запечатанными в скалах. Столько трупов оказалось в реках, гротах и подземных тоннелях, что их разлагающиеся останки просочились в реки острова – и, естественно, загрязнили их. Когда толпы американских солдат приехали на остров, у них не оказалось источника питьевой воды. Чтобы утолить жажду солдат, тридцать с лишним военных баз снабжали японским пивом.

Алкоголь и шлюхи были одним из немногих развлечений на разрушенном войной острове. Орды солдат в хаки сновали по городам и деревням, где их встречали стайки юных девочек в белых крестьянских платьицах.

Правда, армейское пособие было небольшим, и значительную часть того, что получали рекруты, раздавали в виде «квитанций», своего рода правительственных долговых расписок, которые принимались только в специальных военных магазинах на территории базы. В общем, если только солдат не выиграл деньги в азартные игры или не привез их с собой с Большой земли, на проституток ему тратить было нечего.

Тибор писал Имре, что «девчонки здесь ужасные, но спустя какое-то время все они становятся похожи на Бетти Грейбл». Ресурсы у него, простого новобранца, конечно, были ограниченны, но довольно скоро он начал задумываться о том, как бы еще договориться с девчатами, не отлипающими от него со своими деловыми предложениями.

У Тибора был приятель, работающий на кухне, и в один из своих визитов туда он заприметил большую кучу темных банок, которая, кажется, не собиралась уменьшаться.

– Спаржа, – объяснил сержант. – Солдаты ее терпеть не могут. Эта вот куча тут с самого конца войны сидит. Бери сколько влезет.

Тибор загрузился дюжиной банок и отправился в ближайшую деревню, где уже ждали местные девушки. Английский у них был еще хуже, чем у него, но они знали достаточно, чтобы обозначить свои требования.

– Два доррар, два доррар, – затараторили они, поднимая в воздух два пальца.

– Это много, – заявил Тибор. – Нам платят бумажками. У меня нет налички.

Приветливые было лица девушек нахмурились. Бизнес бизнесом, но со своей копной темных волос и красивой улыбкой рядовой Рубин был, пожалуй, самым красивым солдатом, который к ним когда-либо приходил. К сожалению, выяснилось, что он не может заплатить по тарифу. Они суетливо посмотрели ему за спину: нет ли там более платежеспособных кандидатов.

– Но вот что я вам скажу, – продолжал Тибор, пока они не ушли. – Вы одолжите мне два доллара сейчас, а я вам верну в десять раз больше в день зарплаты.

– Двасать доррар?

– Ага, двадцать. В день зарплаты.

Потом Тибор потянулся в карман. «А еще дам вам вот это».

– Это что? – спросили девушки, глядя на две банки спаржи.

– Тушенка, прямо с армейской кухни.

Им не потребовалось много времени, чтобы провести кое-какие расчеты в уме и понять: предложение рядового – очень выгодное. Тибор выглядел так, будто ему можно доверять. Они согласно закивали.

Ему показалось это забавным. Островитянки ничем не отличались от кого-либо еще в этом мире: сама идея того, что ты сейчас получишь что-то в обмен на почти ничего, казалась им слишком выгодной, чтобы пройти мимо. А может, им просто было так же скучно, как и всем остальным на этом острове – так скучно, что они готовы были заключить сделку с солдатом, которого никогда раньше не видели.

В течение двух месяцев усиленной боевой подготовки Тибор обошел одну деревню за другой с запасом «тушенки» и все тем же предложением. Вскоре он заработал себе репутацию и прозвище: едва завидев Тибора, деревенские девушки бежали встречать его с криками «Зарплата, зарплата!».

Именно там, на Окинаве, в роте Тибора появился сильно пьющий и сквернословящий на каждом шагу ветеран из Техаса, старшина Артур Пейтон. В день, когда он представил себя, Пейтон ясно дал понять: он терпеть не мог меньшинства, особенно евреев. Приятели Тибора быстро предупредили его: «Держись от Пейтона подальше, мужик – лютый гопник».

Тибор понятия не имел, что значит «гопник», но поскольку в английском языке слово «гопник» звучит как «рэднек», то есть буквально «красношеий», он проассоциировал Пейтона с индейцами. Тибор видел индейцев только в кино, но, насколько он знал, кожа у них была красноватого оттенка, скорее всего из-за того, что они жили на юго-западе. И вот однажды утром, после переклички, он тихонько оглядел шею старшины. Быстро заметил, что она не красная: шея как шея, как у всех в роте. Тибор вернулся к приятелям.

– У Пейтона не красная шея, – доложил он.

– Да что с тобой, Рубин! – сказал один из южан. – Ты правда не знаешь, кто такие гопники?

– Неа.

– Неотесанные бездельники, ненавидящие негров, мексиканцев и евреев. Собственно, ненавидящие всех, кроме самих себя.

Тибора это озадачило. Он побывал на обоих побережьях Америки и встречал самых разных американцев, но гопников еще не встречал. «А кто ж ему нравится?»

– Другие гопники, – ответил ему южанин.

Тибор так и не понял, кто такие гопники и почему они ненавидели черных, евреев и мексиканцев, но решил, что пока не поймет, лучше Артуру Пейтону на глаза не попадаться.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >