66

66

Наступил критический октябрь 1941 года. Хотя враг стоял у стен столицы, товарищу Сталину все равно был присущ юмор. Правда, черный. Но который зачастую более действен, чем «белый».

В один из дней Ставка Верховного Главнокомандования послала в штаб Западного фронта армейского комиссара Степанова для выяснения положения на фронте. Ознакомившись с положением, он звонит в Ставку. Телефоны у Сталина были усиленные, и он не прикладывал трубку к уху, а держал на достаточно большом расстоянии. Все было слышно.

Степанов докладывает, что есть мнение командования фронта: штаб фронта расположен слишком близко от переднего края обороны, его надо отводить на восток за Москву, в Арзамас, а командный пункт организовать на восточных окраинах Москвы.

После длительного молчания Сталин интересуется:

– Товарищ Степанов, узнайте у товарищей, есть ли у них лопаты?

– Что, товарищ Сталин?

– Лопаты есть у товарищей?

Степанов кого-то спрашивает. Затем снова обращается к Сталину:

– Какие лопаты: саперные или другие?

– Все равно какие.

Слышно, как раздаются бодрые, даже радостные голоса: «Да, да, есть!»

И Степанов почти с воодушевлением докладывает:

– Товарищ Сталин, есть лопаты! А что с ними делать?

Сталин отвечает очень спокойно:

– Мы не уйдем из Москвы, Ставка останется на месте. А товарищам из командования фронта передайте, что если посмеют отступить, то путь берут лопаты и копают себе могилы.

…Об этом после войны поведал свидетель разговора главный маршал авиации (с 1944 года) А.Е. Голованов.