Пролог

Пролог

С ее места за рабочим столом в довольно просторном кабинете на верхнем этаже дворцовой башни открывался вид на яхты в гавани и невысокую скалу по другую сторону под названием Монте-Карло.

Эту комнату княгиня отделала в бледно-зеленых и бледно-желтых тонах. В середине — внушительных размеров диван, привезенный из Филадельфии. По обе стороны от него заваленные журналами столики.

Здесь повсюду фотографии ее семьи в серебряных рамках — на ее рабочем столе, на журнальных столиках, на полках. На стенах — картины и рисунки. Самое любимое полотно — огромный пейзаж Нью-Йорка, выполненный маслом.

И вот, глядя на пустой лист бумаги, думая о письме, которое ей не хочется, но предстоит писать, женщина, которая распрощалась с голливудской славой актрисы Грейс Келли, чтобы стать княгиней Монакской Грейс, взяла ручку и своим четким, аккуратным почерком вывела сверху: «18 июня 1962 года».

Это было начало.

«Дорогой Хич», — продолжила она.

Неужели прошло уже двенадцать лет?

В 1950 году она, начинающая актриса, живущая в Нью-Йорке, получила предложение от студии Twentieth Century Fox пройти черно-белую пробу на роль, которую так и не получила.

Однако пробу увидел режиссер Фред Циммерман и через два года пригласил ее на роль в фильме «Ровно в полдень» (High Noon), где ее партнером стал знаменитый Гэри Купер.

Это была ее первая большая роль в кино.

И хотя зрителям понравилась красивая молодая актриса, «Оскар» за лучшую роль достался все-таки Гэри Куперу. Имя Грейс Келли даже не значилось на афише. В рецензии, опубликованной в The New York Times, ее имя было упомянуто лишь вскользь.

Ту черно-белую пробу посмотрел режиссер Джон Форд и решил, что в Грейс чувствуется «воспитание, утонченность и аристократизм». Он убедил руководство студии MGM привезти начинающую актрису в Лос-Анджелес на пробу для фильма «Могамбо» (Mogambo), который он собирался снимать в Африке с участием Кларка Гейбла и Авы Гарднер.

Роль была ее, если она хотела, а Грейс хотела, однако на MGM потребовали, чтобы в таком случае она подписала контракт на семь лет. Студия обязалась платить Грейс 850 долларов в неделю — для многих по тем временам огромные деньги, хотя по голливудским меркам сумма была весьма скромной.

Грейс довольно долго сопротивлялась и даже добилась двух существенных уступок. Поднять расценки на MGM отказались, однако согласились, что раз в два года Грейс может брать отпуск, чтобы поработать в театре. От нее также не требовалось перебираться в Калифорнию, она могла оставаться в Нью-Йорке.

— На студии все страшно упрямы, — призналась она. — Когда им что-то нужно, они своего добьются.

С этими словами она взяла чью-то ручку и поставила свое имя на бланке вылета. Самолет, который должен был доставить ее в Африку, уже стоял готовый к взлету.

Тем временем пробу 1950 года увидел Альфред Хичкок и решил, что Грейс — это «скрытый под снегом вулкан».

Она писала: «У меня сердце разрывается при мысли о том, что я должна отказаться от этого фильма».

Она впервые призналась в этом кому-то еще, кроме собственного мужа.

Англичанин Альфред Хичкок перебрался в Голливуд в 1939 году и только-только получил американское гражданство. В середине 50-х годов он имел лысину, был обладателем внушительного брюшка и зычного голоса, а также занимал первую строчку в списке голливудских режиссеров, снимая фильмы, которые теперь считаются классикой кинематографа: «Завороженный» (Spellbound) с участием Ингрид Бергман и Грегори Пека, «Спасательная шлюпка» (Lifeboat) по Джону Стейнбеку с участием Кэри Гранта и Джоан Фонтейн, «Дурная слава» (Notorious) с Кэри Грантом, Ингрид Бергман и Клодом Рейнсом.

Когда он пригласил Грейс сыграть в паре с Рэем Милландом в триллере «В случае убийства набирайте «М» (Dial M for Murder), он сделал то, что до него не додумался сделать ни один режиссер, — он поставил Грейс на пьедестал и сделал из нее звезду.

И вот теперь она писала: «Я так волнуюсь при мысли о съемках и о том, что буду вновь работать с вами —», — против обыкновения ставя вместо точек тире.

Снимая фильм «В случае убийства набирайте «М», Хичкок без устали рассказывал ей о своей новой картине «Окно во двор» с участием Джимми Стюарта. Энтузиазм Хичкока был столь заразителен, что, когда подошло время, Грейс отказалась сняться в паре с Марлоном Брандо в фильме «В порту» (On The Waterfront). Заменившая ее Ева Мари Сейнт получила за эту роль «Оскар». Грейс предпочла снова сняться у Хичкока.

Она писала: «При личной встрече я бы хотела объяснить все причины, поскольку сделать это в письме или через посредника нелегко».

После этого она в очередной раз снялась у Хичкока в фильме «Поймать вора». На этот раз партнером Грейс стал Кэри Грант, а съемки проходили на Французской Ривьере. Фильм имел успех, благодаря чему Грейс в следующем году вернулась во Францию для участия в Каннском кинофестивале. Именно здесь она и познакомилась с Ренье.

Шел 1955 год.

— Став женой Ренье, — говорила она тогда, — я вышла замуж за человека, а не за то, что он символизировал или кем он был. Я влюбилась в него, не задумываясь ни о чем другом.

Однако это «что-то другое» было чем-то особенным, и семь лет спустя волшебная сказка, начавшаяся во время их первой встречи в Монако, все еще продолжалась.

В свой кабинет Грейс приходила каждое утро, хотя не обязательно проводила там весь день. Иногда она приходила раньше, иногда позже и оставалась там сколько хотела, в зависимости от количества дел. Но даже в те дни, когда она не заглядывала туда, она была очень занята, поскольку Ренье возложил на нее массу обязанностей.

Она уже провела обустройство дворца — а это был колоссальный труд. Старое здание следовало заново покрасить, обставить новой мебелью, перегородкой поделить детскую комнату на две, чтобы у каждого ребенка был свой уголок. Еще до того, как с ремонтом было покончено, Грейс возглавила монакское общество Красного Креста, стала президентом местного клуба садоводов и принимала личное участие во всех официальных культурных мероприятиях княжества. Кроме того, на ней лежало дворцовое хозяйство: она должна была контролировать внушительный штат прислуги и закупки. Грейс лично составляла меню для семьи, следила за тем, чтобы они с Ренье не набирали лишний вес, а дети получали здоровое, сбалансированное питание.

— Знаете, как меня называет муж? — однажды призналась друзьям Грейс. — Координатор домашних дел. Словно я член кабинета министров.

Грейс Келли всё делала основательно, потому что не привыкла работать спустя рукава. Вскоре это стало понятно всем.

Приехав в Монако, где у нее не было ни одной знакомой души, кроме Ренье, оказавшись оторванной от дома, — причем в то время, когда телефонная связь оставляла желать лучшего, — не зная ни слова по-французски, она, разумеется, столкнулась с трудностями. Но прошло время, и она освоилась в роли княгини Грейс.

А этот год начался так удачно!

Дочери Каролине было 5 лет, сыну Альберу — в семье его звали Альби — 4. Мужу, которого она звала Рей, недавно исполнилось 39. Это была крепкая, счастливая семья. Ренье говорил с детьми по-французски, она сама — по-английски, в результате Каролина и Альби росли, зная два языка. Постепенно ее собственный французский тоже улучшился, и она даже выступала перед публикой по-французски, хотя так и не избавилась от американского акцента.

Затем у нее случился выкидыш. А на следующий год — еще один.

В это время президент Франции Шарль де Голль вновь начал угрожать Ренье, что примет жесткие меры против французских граждан, живущих в Монако и уклоняющихся от уплаты налогов.

Трения на этой почве возникали между ними и раньше. Ренье неизменно считал свое княжество независимым от Франции, как было прописано в соответствующих договорах. На сей раз де Голль, невзирая на официальные документы, решил положить этому конец.

Грейс своими глазами видела, какое давление оказывает на ее мужа французский президент. И вот теперь возникла новая проблема — с Хичкоком.

Уехав из Голливуда в Европу, Грейс не теряла с ним связи и всегда помнила, что именно он сделал из нее звезду.

— Хич научил меня всему, что касается кино, — говорила она. — Благодаря ему мне стало понятно, что сцены убийства нужно снимать как любовные сцены, а любовные сцены — как сцены убийства.

В конце 1961 года Альфред Хичкок работал над новой картиной «Марни», где главную мужскую роль должен был сыграть Шон Коннери — новая восходящая звезда. Красивый шотландец недавно снялся в роли Джеймса Бонда в фильме «Доктор Ноу» (Dr. No), побившем все рекорды кассовых сборов. В роли героини нового фильма Хичкок видел только Грейс.

Хичкок любил работать со знакомыми актерами. Например, он четыре раза приглашал Кэри Гранта и Джимми Стюарта, трижды — Ингрид Бергман. И вот теперь ему в четвертый раз понадобилась Грейс Келли.

Для нее это означало вернуться в кино. И сама Грейс, и даже Ренье считали честью приглашение вновь сняться у самого Хичкока.

Правда, было одно но. Хичкок любил Грейс за качество, которое он называл «сексуальной элегантностью», и хотел, чтобы она вернулась на экран в роли фригидной клептоманки, которую насилует собственный муж.

Никто не сомневался, что актриса Грейс Келли могла бы сняться в такой роли, но княгиня Грейс?

Грейс и Ренье обсуждали эту щекотливую тему. Оба честно высказали свои опасения. Но как только она убедила себя, что все будет хорошо, а Ренье согласился с ней, она написала Хичкоку, что дает согласие.

В марте Хичкок объявил, что Грейс Келли возвращается в кино. Новость произвела фурор.

Сначала на MGM заявили, что они не допустят этого, поскольку Грейс до сих пор связана с ними контрактными обязательствами.

В глазах студийного начальства, выйдя замуж за Ренье и уехав в Европу, Грейс нарушила условия контракта, и потому ей прекратили платить жалованье. И вот теперь крючкотворы-юристы утверждали, что, поскольку она считалась временно уволенной без жалованья после истечения контракта, тот якобы остается в силе. Так что если она намерена сняться в кино, то должна сделать это на студии MGM или же Хичкок обязан выкупить ее контракт.

И это было только начало.

Хотя адвокаты Грейс в Штатах и юристы Хичкока пришли к выводу, что на MGM мутят воду, — в заявлении студии было сказано, что там относятся к этому вопросу серьезно, «исходя из собственных интересов», — граждане Монако смотрели на все иначе.

Прибывшая в 1956 году в Монако двадцатишестилетняя звезда по имени Грейс Келли за эти годы успела превратиться в тридцатидвухлетнюю мать двоих детей и первую леди княжества.

Голливудские актрисы снимались в кино, княгини Монако — нет.

Грейс писала: «Как досадно, что все складывается именно так, и мне, право, жаль…»

К концу своей карьеры в Голливуде Грейс даже не пыталась скрывать, что готова покинуть мир кино.

— Когда я пять лет назад оказалась в Голливуде, — заявила она репортеру во время съемок «Высшего общества», — я должна была приходить в гримерную в восемь утра. В процессе съемок это время сдвинулось на полчаса назад — до половины восьмого. Каждый день я вижу Джоан Кроуфорд, которая приходит в гримерную к пяти, а Лоретта Янг к четырем. Я не смогу себя уважать, если я останусь там, где меня заставляют подниматься с постели ни свет ни заря, а потом часами готовиться, чтобы предстать перед камерой.

Впрочем, это была не единственная ее претензия к фабрике грез.

Порой она говорила, что ненавидит Голливуд. «Там у меня много знакомых, но почти нет друзей». Иногда называла Голливуд «безжалостным местом». «Не знаю другого места в мире, где люди так часто страдали бы от нервных срывов, где столько алкоголиков, неврастеников и просто несчастных людей».

Однако бывали дни, когда Голливуд вызывал у нее улыбку. «На публику здесь привыкли строить из себя святош, на самом же деле здесь грешник на грешнике».

И все же никто из тех, кто знал ее близко, ни на минуту не сомневались, что в душе она надеялась в один прекрасный день вернуться в кино.

Теперь у нее появилась такая возможность.

Она писала: «Спасибо тебе, дорогой Хич, за твое понимание и поддержку. Мне так больно, что я вынуждена разочаровать тебя».

В Голливуде ни для кого не было секретом, что Хичкок называл актеров «скотами».

Грейс писала дальше: «Мне также неприятна мысль, что есть немало другого скота, который сыграл бы эту роль не хуже меня, — несмотря на то, что я остаюсь в числе твоих священных коров».

Перечитав письмо, она в самом конце добавила: «Глубоко любящая тебя», подчеркнув при этом слова «любящая», и поставила подпись «Грейс».

Так в кинокарьере Грейс Келли была поставлена последняя точка.