Мемуары

Мемуары

Вообще, чтение мемуаров – увлекательное занятие. Раскрыть свою душу перед незнакомыми людьми, рассказать о сокровенном – на это не каждый решится. Этот литературный жанр, при всей его внешней простоте, очень коварный и непредсказуемый по своим последствиям. Илья Эренбург, автор одних из лучших мемуарных книг в нашей литературе («Люди, годы, жизнь»), как-то заметил, что никому невозможно беспристрастно взглянуть на свою прожитую жизнь, и никому не удается избежать попыток – пусть неосознанно – как-то приукрасить свой образ, а, порой, оправдать свои давние поступки, которые сейчас кажутся не вполне благовидными. Это в человеческой природе, и нужно большое мужество, чтобы минимизировать в мемуарах субъективное, чтобы не поддаться политической конъюнктуре. «Мы слишком часто бывали в размолвке с нашим прошлым, чтобы о нем хорошенько подумать. За полвека множество раз менялись оценки и людей, и событий; фразы обрывались на полуслове; мысли и чувства невольно поддавались влиянию обстоятельств». (И. Эренбург. Люди, годы, жизнь. М.: Сов. писатель, 1966).

Действительно, крайне трудно, крайне неприятно прилюдно говорить о своих промахах, о своих недочетах – тем более. И услужливая память тотчас подсказывает, что в той непростой ситуации, про которую так не хочется писать беспристрастно, что и тот-то, и еще тот-то тоже вели себя не самым лучшим образом. Самый доступный пример. В самой растиражированной и самой знаменитой в нашей литературе мемуарной книге «Воспоминания и размышления» Г.К. Жукова (М. Изд-во полит. лит., 1961 г. и одиннадцать последующих изданий) читатель не найдет слов о том, как маршал оценивает свою роль в катастрофических поражениях 1941 года. Ведь именно он, будучи начальником Генерального штаба РККА, разрабатывал стратегию грядущей войны, был информирован лучше, чем кто-либо, о состоянии войск – и своих, и чужих – сошедшихся в роковой день 22 июня на государственной границе СССР. И отсчет ошибок того дня надо вести из кабинета начальника Генштаба, от его первых приказов. Но нет, маршал утверждает, что он все делал правильно, а вот Сталин, недальновидный Сталин, не слушал его советов, трусливо уклонялся от рекомендаций решительного и жесткого Жукова (и это во всех двенадцати изданиях, переведенных на многие языки мира).

С огромным интереом была встречена читателем (и не только авиационным) в конце 60-х годов книга самого Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни». Видимо, действительно, это так – если человек талантлив, его таланты проявляются в разных сферах: яковлевские мемуары написаны ярко, увлекательно, доходчиво. Огромный интерес к ним был вызван еще и тем, что в среде авиастроителей как-то не нашлось человека, готового рассказать о наглухо закрытой оборонной отрасли.

К достоинствам книги надо отнести то, что талантливый конструктор не ограничил себя рамками своих побед и достижений, хотя ему, в отличие от иных мемуаристов, есть чем гордиться. Наверное, половина книги – это рассказ о делах и победах всего авиапрома, о становлении и развитии советской авиации. У Александра Сергеевича нашлось немало теплых слов, чтобы сказать их о практически всех своих коллегах – конструкторах самолетов, двигателей, оборудования, и он не унизился до сведения личных счетов с теми, с кем ему приходилось вступать в противоречия, противодействия и даже конфронтации по ходу жизни. А подобного ведь было немало. Сам факт нахождения во власти (заместитель наркома) одного из руководителей конструкторского бюро породил немало завистников, злопыхателей, доносчиков. И по сей день изустная история авиапрома, и хлынувшие в последние годы воспоминания ветеранов, занимавших во времена Яковлева третьестепенные роли на своих заводах, в институтах, изобилуют намеками на то, что в какие-то мгновения их карьеры или карьеры их друзей и начальников свою зловещую роль сыграл А.С. Яковлев, который был «личным референтом Сталина по авиации». Что значит последняя фраза, никто не знает, но звучит здорово. Но вот что любопытно, никто не приводит конкретных фактов злобных деяний «личного референта», а только многозначительные намеки, рассчитанные на догадливость догадливых людей. Александр Сергеевич испытал эту неприязнь в полной мере еще при своей жизни, и в мемуарах есть несколько эпизодов, когда он оправдывается перед Сталиным по поводу подобных обвинений.

А вот пример, который привел тележурналист Л. Элин, встречавшийся неоднократно с А.С. Яковлевым:

«Во время одного из таких заседаний после короткого сообщения Яковлева о том, когда и сколько должно поступить самолетов в ВВС, слово взял Берия. Отчитавшись перед Политбюро о положении дел в военной промышленности, он попросил у товарища Сталина несколько минут для разговора о личностях. В частности, как рассказал Александр Сергеевич, Берия упрекнул его за недостаточную энергичность по руководству авиазаводами на Урале и в Сибири, а потом вдруг заговорил о моральном облике коммуниста и заявил, что у товарища Яковлева, который разыгрывает из себя скромного выдержанного работника, несколько квартир в Москве, где он принимает своих любовниц, причем одна из них – ведущая балерина Большого театра. Как вспоминал Александр Сергеевич, после такого заявления в зале наступила гнетущая тишина, все ждали, как прореагирует Сталин. Тот раскурил трубку, прошелся по ковровой дорожке, остановился и, обращаясь к Молотову, задумчиво сказал: «Послушай, Вячеслав, если подумать: замнаркома, генерал-лейтенант, молодой, симпатичный, 37 лет… Как думаешь, было бы странно, если бы считали, что он монах и у него нет любовниц, а? Что скажешь?» Все молчали. «Впрочем, продолжайте», – обратился он к Берии, но он, оценив такую реакцию, перешел на другие вопросы».

Да, если бы не было Яковлева, его надо было бы выдумать. Как и Берию…

Или еще – просто для примера. В 2007 году вышла книга Н. Кушниренко «Второй эшелон Сухого». В ней сотрудник ОКБ П.О. Сухого Н.И. Кушнеренко (род. 1936 г.), рассказывая о своем коллективе, углубляется в историю: «В 1953 году КБ было восстановлено заново после его расформирования в 1949 году с подачи А.С. Яковлева, который был тогда в фаворе у И.В. Сталина». Да не могло в 1949 г. быть никакой подачи со стороны Яковлева, он уже не работал в министерстве, а про свое приближение к Сталину вспоминал с тоской!

Через несколько страниц: «Примерно через год к этой работе подключилось СКО завода, и начался серийный запуск, несмотря на происки А.С. Яковлева». Вот уж воистину «Карфаген должен быть разрушен».

Или такое. Киевский журналист В. Моисеенко написал книгу об авиаконструкторе О.К. Антонове, который долго работал под началом А.С. Яковлева и был даже одно время его заместителем. Ну, так вот, рассказать о том времени журналист просит жену О.К. Антонова, Е. Шахатуни, и задает вопрос, не чувствовал ли Яковлев в Антонове конкурента? На что Елизавета Аветовна, не колеблясь, отвечает: «Если бы чувствовал, уничтожил бы немедленно». Почему? Были ли примеры – ни жена Антонова не отвечает, ни автор книги не детализирует, а так, походя, припечатывает, словно это известно всем, и само собой разумеется.

Мне кажется, что, если бы авиаконструктора А.С. Яковлева не было бы во власти, то его следовало бы выдумать…

Ну, и, конечно, Сталин. В те годы, когда «Цель жизни» только вышла в свет, фигура недавно свергнутого вождя вызывала ожесточенные споры (как, впрочем, и сейчас), так что мнение о Сталине одного из его фаворитов, человека, который боготворил его, было крайне интересно.

Действительно, Сталин сыграл решающую роль в том, что талант молодого авиаконструктора, строившего легкие и спортивные самолеты, был замечен и что Александр Сергеевич Яковлев в полной мере реализовал этот талант. И Яковлев не пошел на поводу у времени и не включился в хор хулителей Сталина.

И все же к книге Яковлева у серьезных читателей есть немало претензий, и их каким-то образом сумел объединить одной фразой Михаил Петрович Симонов, генеральный конструктор ОКБ им. П.О. Сухого: «В книге Яковлева очень интересно то, что он написал, но гораздо интереснее было бы то, о чем он умолчал».

Что же это такое?

В качестве примера Михаил Петрович привел историю с авиаконструктором Николаем Николаевичем Поликарповым. Он высказался так: «Если бы не затерли Поликарпова, то не нужны были бы ни Яковлев, ни Лавочкин, ни Микоян, ни Горбунов. Все они в своих машинах достигли тех высот, что у него были в 1940 году, лишь к концу войны».

Но поскольку суховцы, считающие себя наследниками славы Н.Н. Поликарпова (на территории завода сохраняется мемориальный кабинет великого конструктора и установлен прекрасный бюст Н.Н. Поликарпова), традиционно настроены к А.С. Яковлеву не очень лояльно, я тогда пропустил эти слова, а теперь, сводя воедино многие сведения, задумался над ними.

Симонов Михаил Петрович (1929–2011) – выдающийся советский и российский авиаконструктор, генеральный конструктор ОКБ Сухого с 1983 года, работая в ОКБ, принимал участие в создании бомбардировщика Су-24, штурмовика Су-25, руководил постройкой спортивных самолетов марки «Су», но более всего известен как главный конструктор истребителя Су-27 и некоторых его модификаций.

И вот тут мы продолжим разговор, который начали в главе об Испанской войне и о тех характеристиках, которые Яковлев выдал немецким самолетам и самолетам Поликарпова, воевавшим там. Главу мы закончили словами о том, что нашелся человек, который сумел проверить эти цифры. Напомним, Яковлев писал, что в небе Испании встретились новейшие «мессершмитты» и устаревшие самолеты конструкции Поликарпова. Этим человеком стал авиационный инженер, выпускник Куйбышевского авиационного института, а ныне историк М. Солонин. Вот что он пишет (приготовьтесь к длинной цитате):

«После выхода в свет мемуаров Яковлева фрагмент о превосходстве немецкой техники переписывался сотни и тысячи раз, из книги в книгу, из статьи в статью, с кавычками и без оных, и благодаря многократному повторению лживая басня превратилась в непреложную истину. Причем, если многочисленные плагиаторы просто поленились задуматься над тем, что они переписывают, то товарищ Яковлев просто и откровенно… пишет то, что не есть правда. Во всяком случае, трудно представить, что человек, занимавший пост заместителя наркома авиационной промышленности, не знал общеизвестных фактов.

В боевых действиях в Испании принимали участие «Мессершмитты» Bf-109 только первых двух модификаций (В и С). Эти самолеты, как абсолютно верно пишет сам Яковлев, никакого преимущества в ТТХ над поликарповскими истребителями не имели и были крепко и многократно биты. Такая ситуация сохранялась вплоть до последних дней «испанской трагедии»…

Качественно новые «Мессершмитты» серии Е были запущены в производство только в январе 1939 года, первый (и последний) заказ на 40 машин Ме-109Е-1 был отгружен по договору уже с правительством Франко весной 1939 года. «Испанская трагедия», по крайней мере, ее вооруженная фаза к тому времени уже завершилась. Таким образом, никакого технического превосходства немецких истребителей ни в одном из эпизодов гражданской войны в Испании не было, и если бы «успех решало качество боевой материальной части», то победа досталась бы республиканцам» (выделение автора).

Главное, конечно, не в этих «ошибках» в хронологии. Так целенаправленно товарищ Яковлев ошибся только для того, чтобы на фоне «технической отсталости» истребителей Поликарпова, якобы проявившейся в Испании, рельефнее обрисовалась та «атмосфера благодушия», в обстановке которого «с модернизацией отечественной истребительной авиации не спешили».

Как я понимаю, Солонин выделил слова в этой фразе только для того, чтобы точнее выразить свою мысль: никакого технического превосходства немецких истребителей в Испанской войне над нашими не было. Чего уж яснее, но вот незадача: именно эти слова вызвали бурю дискуссий в среде историков. В разных источниках стали скрупулезно подсчитывать, сколько «Эмилей» (так историки зовут «Мессершмитт» серии Е) успели немцы завезти к тому моменту (44 шт.), сколько успели собрать (около половины) и все для того, чтобы доказать: немцы были сильнее. Солонин же сожалеет, что Яковлев, признанный и успешный конструктор, своими словами бросил тень на авторитет Н.Н. Поликарпова.

Нет-нет, впрямую нигде в своих мемуарах Яковлев не говорит худого слова о «короле истребителе», а вот о том, что время престарелого (Поликарпов родился в 1892 году) уходит, что если на смену ему не придут молодые конструкторы, то советской авиации придется плохо – Этот рефрен звучит в книге постоянно, о творческом застое Поликарпова, к которому, судя по высказываниям в книге, Яковлев относится с пиететом, сообщается с сожалением, но, такая вот беда…

А как же быть с высказыванием Симонова, что если бы Поликарпова не затирали, то не нужны были бы усилия Лавочкина, Гудкова, Сильванского, Микояна да и самого Яковлева?

Накануне войны в Советском Союзе были два крупных и вполне успешных самолетостроительных ОКБ. Одно – тяжелой авиации, руководимое А.Н. Туполевым, и истребительное – Н.Н. Поликарпова. Уверенно набирал силу третий коллектив – это ОКБ С.В. Ильюшина. Остальные были конструкторскими коллективами, на которые только возлагались надежды и которые, разумеется, рвались к признанию.

О работах Н.Н. Поликарпова и о взаимоотношениях его с А.С. Яковлевым у нас будет еще время поговорить в этой книге. Мы же остановимся на рефрене по поводу того, что старые кадры выдохлись, проявили свое творческое бесплодие и дело обороны страны спасут только молодые, безвестные пока конструкторы.

В истребительном секторе надо было отодвигать Поликарпова, в секторе тяжелых машин – Туполева. Поликарпов был не из тех, кто не понимал намеков – он недавно был выпущен на свободу из-под расстрельной статьи. Туполев намеков не понимал, и с ним вопрос был решен по-большевистски прямо: в октябре 1937 года он был арестован. Вместо него в КБ остался А.А. Архангельский, который пытался усовершенствовать СБ.

Приведем из воспоминаний Яковлева фразу, которую можно расценивать как ключевую:

«Осмыслив события этого дня (встречи со Сталиным. – Ред.), я понял, что тяжелое положение с самолетом СБ внушает правительству большое беспокойство. Видимо, складывалось убеждение, что если старые специалисты уже больше ничего дать не могут, придется опереться на молодежь. На мою долю стечением обстоятельств выпало представлять, наряду с другими, еще «не признанными», молодые конструкторские силы нашей авиации».

Мы идем на смену старым

И утомившимся борцам,

Мировым зажечь пожаром

Пролетарские сердца.

Из популярной песни 30-х гг.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«НЕВИННЫЕ МЕМУАРЫ»

Из книги Жизнь в «Крематории» и вокруг него автора Троегубов Виктор

«НЕВИННЫЕ МЕМУАРЫ» Виктор Троегубов Впервые опубликовано в журнале «Контркультура», N2 – 1990 г. КАК МЫ ПОЗНАКОМИЛИСЬ Это произошло 1 сентября 1977 года, совпав с первым (и единственным в том году) посещением занятий первого курса радиофакультета МАИ. В течение стартовых 10


«КРЕМАТОРИЙ»: «ВИННЫЕ МЕМУАРЫ»

Из книги Неувядаемый цвет: книга воспоминаний. Т. 3 автора Любимов Николай Михайлович

«КРЕМАТОРИЙ»: «ВИННЫЕ МЕМУАРЫ» Сейчас трудно в это поверить, но довольно долго существовал следующий парадокс – в рамках «Атмосферного давления» со сцены мы исполняли довольно сложные вещи, а те акустические песни, на базе которых впоследствии материализовался


I. Мемуары

Из книги Гарибальди Дж. Мемуары [Memorie] автора Гарибальди Джузеппе

I. Мемуары 1. Berrichon P. La vie de Jean-Arthur Rimbaud. P., 18972. Delahaye temoin de Rimbaud. Textes reunis et commentes — avec des inedits — par Frederic Eigeldinger et Andre Gendre. Neuchatel, 19743. Izambard G. Rimbaud tel que je l’ai connu. P., 19634. Lepelletier E. Paul Verlaine, sa vie, son oeuvre. P., 19075. Rimbaud raconte par Paul Verlaine. Introduction rt notes de Jules Mouquet. P., 19346. Rimbaud I. Reliques. Rimbaud mourant — Mon frere Arthur — Le dernier


Джузеппе Гарибальди Мемуары

Из книги А теперь об этом автора Андроников Ираклий Луарсабович

Джузеппе Гарибальди Мемуары Джузеппе Гарибальди (1807–1882) Фотография


УСТНЫЕ МЕМУАРЫ

Из книги На взмахе крыла автора Ставров Перикл Ставрович

УСТНЫЕ МЕМУАРЫ Если бы устную речь можно было всегда без потерь переносить на бумагу и даже на магнитную ленту, не было бы профессий и даже самих понятий: оратор, проповедник, агитатор, сказитель, учитель, — то есть мастеров устной речи. Представьте себе ашуга с книгой в


ПОЛУЗАБЫТОЕ(мемуары)

Из книги Дневник императрицы. Екатерина II автора Вторая Екатерина

ПОЛУЗАБЫТОЕ(мемуары) Парижское объединение писателей устраивает ряд литературных вечеров, посвященных памяти ушедших поэтов. Вот и мне хочется на этих столбцах вспомнить о нескольких замечательных фигурах литераторов, восстановить некоторые черты нашего смутного


Мемуары

Из книги Мемуары автора Уильямс Теннесси

Мемуары


Мемуары

Из книги Собрание сочинений в 2-х томах. Т.II: Повести и рассказы. Мемуары. автора Несмелов Арсений Иванович

Мемуары


МЕМУАРЫ

Из книги Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева: Энциклопедия биографий автора Зенькович Николай Александрович

МЕМУАРЫ


МЕМУАРЫ, ХРОНИКИ

Из книги Великий Яковлев. «Цель жизни» гениального авиаконструктора автора Остапенко Юрий А.

МЕМУАРЫ, ХРОНИКИ Аджубей А. И. Те десять лет. М., 1989.Болдин В. И. Крушение пьедестала: Штрихи к портрету М. С. Горбачева. М., 1995.Воротников В. И. А было это так.. Из дневника члена Политбюро ЦК КПСС. М., 1995.Воротников В. И. Такое вот поколение... М., 1999.Горбачев М. С. Жизнь и реформы. В 2-х


Мемуары

Из книги Томас Венцлова автора Митайте Доната

Мемуары Вообще, чтение мемуаров – увлекательное занятие. Раскрыть свою душу перед незнакомыми людьми, рассказать о сокровенном – на это не каждый решится. Этот литературный жанр, при всей его внешней простоте, очень коварный и непредсказуемый по своим последствиям. Илья


Мемуары

Из книги Каменный пояс, 1981 автора Юровских Василий Иванович

Мемуары ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АННЕ АХМАТОВОЙАнна Ахматова: последние годы: Рассказывают Виктор Кривулин, Владимир Муравьев, Томас Венцлова. СПб.: Невский диалект, 2001. С. 76—91.РУССКИЙ ЕВРОПЕЕЦЕфим Эткинд: Здесь и там. СПб.: Академический проект, 2004. С.


Мемуары

Из книги Биография Мигеля Серрано: И будет сказание вечным автора Серрано Мигель


Ретроспектива и мемуары

Из книги автора

Ретроспектива и мемуары Уже частично отстранившись от публичной деятельности, вступив в пору старости, Серрано берется за мемуары. Первоначально запланированные три тома обернулись четырьмя — и их называют лучшими из всех мемуаров чилийских национальных