Глава IV. Интриги и заговоры против Ришелье

Глава IV. Интриги и заговоры против Ришелье

Враги Ришелье с Марией Медичи во главе вели сперва против него войну памфлетами, в которых возводили на кардинала всевозможные обвинения. Так, утверждали, будто он отравил кардинала Берюлла (занявшего его место в качестве интимного советника королевы-матери), замышлял истребить членов королевской фамилии и овладеть французским престолом, упрекали в равнодушии к интересам церкви и в готовности жертвовать ими ради благ мира сего. Необходимо заметить, впрочем, что и сам Ришелье, добиваясь власти, прибегал к совершенно таким же приемам в борьбе с Вьевиллем и другими министрами. Это не мешало ему обнаруживать болезненную чувствительность к ядовитым уколам, которыми изобиловали направленные против него памфлеты.

Враги кардинала не щадили и короля. Они изображали в своих пасквилях Людовика XIII простой марионеткой в руках властолюбивого и наглого визиря. Эти бестактные нападки на короля были чрезвычайно выгодными для Ришелье, так как побуждали Людовика XIII принимать все более энергическим образом сторону своего премьера против дерзких памфлетистов.

Ришелье содержал на собственном иждивении нескольких писателей, обязав их опровергать возводимые на него обвинения и пускать отравленные стрелы по адресу его противников. Впоследствии кардинал стал издавать для этой цели особую газету. Он, впрочем, не пренебрегал и более суровыми мерами для обуздания памфлетистов враждебного лагеря. Некоторые из них поплатились жизнью за свое усердие в нападках на кардинала, властно управлявшего судьбами Франции.

Убедившись, что памфлетами не удается потрясти доверия Людовика XIII к его первому министру, враги Ришелье решили прибегнуть к более действенным мерам. С 1626 года до самой смерти кардинала один заговор против него сменялся другим, причем в каждом заговоре мадридский кабинет играл более или менее деятельную роль.

Королева-мать не принимала участия в первом заговоре против Ришелье. Отношение Марии Медичи к прежнему ее фавориту были в то время еще довольно сносными, и она вполне разделяла его желание сочетать принца Гастона законным браком с принцессою Монпансье, самой богатой невестой во Франции. Напротив того, приближенные молодой королевы встретили проект этого брачного союза весьма несочувственно. Анне Австрийской поставлено было на вид, что будущая герцогиня Орлеанская может, пожалуй, родить сына, и в таком случае приобретет при дворе большое влияние в ущерб бездетной королеве. Болезненное состояние Людовика XIII придавало большую правдоподобность гороскопам астрологов, предсказывавшим ему близкую смерть. Тогда Анне Австрийской можно было бы сохранить за собой французский престол, выйдя замуж за принца Гастона. Неизвестно, в какой степени убедительными казались эти доводы королеве. Во всяком случае, не подлежит сомнению, что она задумала воспрепятствовать браку принца Гастона с девицей Монпансье и в присутствии нескольких свидетелей объявила герцогине Шеврез: “Браку этому не бывать!” К заговору примкнули: принц Гастон, побочные братья короля – принцы Вандомы, маршал Орнано и граф Шале. Заговорщики рассчитывали, что в решительную минуту сторону их примет почти вся французская аристократия, до чрезвычайности недовольная властным авторитетом Ришелье. Конечные цели заговора держались в секрете даже от самой Анны Австрийской. Она полагала, что имеется в виду лишь низложение кардинала. На самом деле, однако, решено было не только изгнать из Франции или же убить Ришелье, но вместе с тем свергнуть Людовика XIII с престола, заточить его в монастырь и провозгласить королем принца Гастона, предварительно женив его на Анне Австрийской. В случае неудачи в попытках овладеть особами короля и кардинала, принц Гастон рассчитывал, с помощью гугенотов и враждебных Ришелье вельмож, устроить вооруженное восстание, которому Испания и Австрия обещали оказать содействие людьми и деньгами.

Благодаря счастливой случайности кардинал своевременно узнал об угрожавшей опасности. Граф Шале в беседе с приятелем рассказал о намерении умертвить кардинала. Об этом было сообщено Ришелье, с пояснением, что премьер обязан спасением жизни именно самому графу. Объяснившись с неосторожным заговорщиком, кардинал признал возможным пощадить как его, так и принца Гастона, давшего при этом случае королю обещание жениться на девице Монпансье и полюбить Ришелье “всем сердцем”. Людовик XIII лично съездил в Блуа, чтобы арестовать побочных своих братьев Вандомов. Тем временем принц Гастон, изменив только что данному слову, начал деятельно готовиться к вооруженному восстанию, о чем кардиналу было немедленно донесено. Многие заговорщики, в том числе и граф Шале, нарушивший из любви к герцогине Шеврез клятву не вмешиваться более в интриги против кардинала, были арестованы. Шале поплатился за вторичное участие в заговоре жизнью. Принц Гастон, в качестве ближайшего наследника престола, остался безнаказанным. Впрочем, он до такой степени струсил, что беспрекословно женился на принцессе Монпансье и выдал кардиналу всех своих единомышленников, не исключая и Анны Австрийской. В награду за такую откровенность король пожаловал Гастону герцогства Орлеанское и Шартрское, графство Блуа и большую пенсию, благодаря которой ежегодные его доходы стали превышать миллион ливров (около 2 млн. руб.).

Людовик XIII заставил свою супругу явиться на заседание государственного совета. Там с горькой усмешкой бросил он ей в лицо обвинение в том, что она, при жизни одного мужа, уже собиралась выйти за другого. Королева, пожимая плечами, возразила, что слишком мало выиграла бы при такой перемене, а затем залилась слезами и вышла. Над ней учрежден был строжайший надзор, и сверх того ей было запрещено в отсутствие короля принимать в своих апартаментах лиц мужского пола.

Кардинал Ришелье получил разрешение содержать для личной охраны стражу из пятидесяти мушкетеров. Впоследствии признано было необходимым увеличить численность ее до трехсот человек.

Четыре года спустя враги кардинала чуть было не одержали над ним верх. Ришелье убедил Людовика XIII принять начальство над действующей армией в Савойе. Мария Медичи, не ладившая уже в то время с кардиналом, решила не расставаться с сыном и доехала вместе с ним до Лиона. Там она отказалась следовать далее и объявила, что здоровье короля может подвергнуться большой опасности в зараженных чумою местностях, через которые должна была проходить французская армия. Обвиняя кардинала в готовности ради личных своих целей жертвовать драгоценной жизнью короля, она требовала, чтобы Людовик XIII, достигший уже тем временем Гренобля, немедленно вернулся в Лион. Король, уступая настояниям матери, действительно вернулся к ней из армии и захворал до такой степени серьезно, что Мария Медичи, Анна Австрийская и герцог Гастон начали уже считать себя полными хозяевами Франции. Они ошиблись, однако, в расчете, так как Людовик XIII совершенно неожиданно выздоровел. Тогда Мария Медичи, искусно сыграв роль нежной матери, выманила, при содействии Анны Австрийской, почти не отходившей от постели своего мужа, у больного короля обещание расстаться с Ришелье. Бесхарактерный король, по обыкновению, уступил слезным мольбам и упрекам своей матери и жены. Тем не менее, согласие его было вынужденное, и он на самом деле не собирался выполнять свое обещание.

По возвращении двора в Париж королева-мать не замедлила в этом убедиться. Вообще не отличаясь сдержанностью, она пришла в величайшее негодование и решила поставить ребром вопрос об отставке кардинала. Ришелье все еще занимал должность главного управляющего Марии Медичи, а его племянница Комбале числилась при ее особе старшей камер-юнгферой. Королева-мать отрешила их обоих от этих должностей, объявив им вместе с тем в весьма резкой форме свою немилость. Людовик XIII умолял свою мать хоть временно примириться с первым министром, обещая ей при первой возможности уволить Ришелье в отставку. Как будто соглашаясь уступить просьбам державного сына, она пригласила Ришелье и его племянницу явиться в Люксембургский дворец и обещала там с ними официально примириться. Не только сама Мария Медичи, но и все придворные думали, что Ришелье не сможет удержаться в должности первого министра. Апартаменты королевы-матери в Люксембурге наполнились посетителями, тогда как приемная кардинала совсем опустела.

В день, назначенный Марией Медичи для официального примирения с Ришелье, Людовик XIII пешком отправился в Люксембургский дворец, где застал свою мать за туалетом. Она начала совершенно спокойно беседовать с ним о государственных делах. В это время доложили о прибытии г-жи Комбале. Племянница кардинала смиренно упала к ногам Марии Медичи, прося о возвращении ей высочайшего благоволения. Королева-мать при виде бывшей своей камер-юнгферы пришла в такую необузданную ярость, что обрушилась на нее с грубой площадной бранью. Людовик XIII, для которого эта безобразная сцена была совершенно неожиданной, сперва пытался напомнить матери ее обещания, но, убедившись в невозможности прервать поток оскорблений, сыпавшихся из ее уст, вывел обливавшуюся слезами г-жу Комбале из уборной. Затем он вернулся к матери и снова принялся ее увещевать, напоминая, что племянница кардинала явилась во дворец по приглашению ее величества и что объяснение с ней должно было привести к совершенно иному результату. Мария Медичи оправдывалась, утверждая, что увлеклась ненавистью к г-же Комбале, присутствие которой в придворном штате навряд ли может быть признано безусловно необходимым для блага государства. “Иное дело кардинал, с ним, разумеется, я стану говорить совершенно иным языком”, – добавила она.

Вскоре затем явился и Ришелье. Преклонив перед Марией Медичи одно колено, он приветствовал ее изъявлением глубочайшей покорности и преданности. Мария Медичи прервала речь кардинала милостивым приглашением встать, но бешеный ее нрав восторжествовал и на этот раз над благими намерениями. Королева-мать в конце своей беседы обошлась с Ришелье совершенно так же, как с его племянницей, то есть выгнала его из уборной, запретив когда-либо являться к себе на глаза. Кардинал вынужден был удалиться и считал дело свое окончательно проигранным. Собираясь уехать из Парижа, он приказал уже укладываться, но по совету преданных ему лиц, в том числе и Сен-Симона, состоявшего тогда фаворитом при Людовике XIII, явился вечером в тот же день к королю в Версаль. Король чрезвычайно милостиво принял своего первого министра, а на другой день победа, одержанная Ришелье над королевой-матерью, стала до такой степени очевидной, что придворные не замедлили снова откочевать из зал Люксембургского дворца в приемную Ришелье. Этот день, а именно 12 ноября 1629 года, носит название “journee de dupes” (дня обманутых), так как многие тогда горько ошиблись в расчетах. Некоторым из наиболее ревностных сторонников Марии Медичи пришлось дорого поплатиться за свою вражду к кардиналу. Сама королева-мать все еще, видимо, не хотела признать себя побежденной. Проведав, что король увлекся, насколько это было возможно при его религиозных опасениях и малокровном организме, одною из фрейлин своей супруги, девицей Готфор, Мария Медичи пыталась при ее содействии подорвать доверие Людовика XIII к первому министру. Попытка эта оказалась безуспешной, потому что король, благодаря физиологической неспособности сильно увлекаться особами прекрасного пола, не придавал большого веса просьбам и увещаниям предмета платонической своей страсти. Кардинал Ришелье воспользовался утомлением и раздражением, в которое приводили короля интриги его матери, для того чтобы окончательно удалить ее от двора. Уступая настояниям кардинала, Людовик XIII, находившийся со всем своим двором в Компьене, уехал оттуда тайком, на рассвете, со своей супругой, министрами и придворными. Маршал Этре остался при Марии Медичи с несколькими ротами гвардейцев в качестве почетного караула. Ей было предложено отправиться по желанию в Мулен, или в Анжер. Король изъявлял согласие предоставить ей в управление любую из областей: Бурбоне, или Анжу, по собственному ее выбору; но она не хотела и слышать о каком-нибудь компромиссе и решилась с помощью младшего своего сына, Гастона Орлеанского, поднять во Франции восстание. Ей самой чуть не удалось овладеть укрепленным городом Капелль, находившимся близ фландрской границы, но Ришелье, извещенный своими шпионами о сношениях ее с местным комендантом, успел своевременно принять меры предосторожности. Королева-мать въехала уже в капелльское предместье, когда узнала, что в город прибыл всего лишь за несколько часов перед тем новый комендант. Видя свои замыслы разгаданными, Мария Медичи признала всего более благоразумным для себя удалиться за границу. Новый комендант мог бы, разумеется, этому помешать, но предпочел спокойно пропустить мимо крепости королеву и ее свиту. Весьма вероятно, что он выполнял полученную от Ришелье инструкцию и что Мария Медичи, удаляясь из Франции, куда ей не суждено уже было вернуться, сообразовалась без ведома и против желания с видами и предначертаниями своего врага.

Тем временем принц Гастон подготовил все уже к новому восстанию, к которому примкнули губернаторы областей: Прованса, Пикардии и Бурбоне. Убедившись в безуспешности мирных переговоров с братом, Людовик XIII двинул против него к Орлеану войска. Гастон вынужден был отступить в Бургундию, откуда бежал через Франш-Конте в Лотарингию. Король объявил сообщников своего брата виновными в государственной измене, но парижский парламент, в котором существовала тогда сильная партия, враждебная Ришелье, отказался занести эту резолюцию в протокол.

Непосредственным поводом к закончившейся так печально для Марии Медичи ссоре с кардиналом послужило опять разногласие по вопросу о приискании невесты принцу Гастону. Прожив всего лишь год с первой своей женою, принц овдовел. Мария Медичи хотела женить его на одной из своих итальянских родственниц. Анна Австрийская, в свою очередь, интриговала в пользу австрийской или испанской принцессы. Король, завидовавший брату, у которого от брака, продолжавшегося всего, только год, родилась уже дочь, объявил Ришелье, что незачем торопиться с поиском принцу Гастону невесты.

Несмотря на королевское запрещение, Гастон Орлеанский, радушно встреченный при дворе владетельного герцога Лотарингского, женился на его сестре, а затем уехал в Брюссель к королеве-матери, где вместе с нею заключил договор с Испанией. Мадридский кабинет обрадовался случаю вмешаться во внутренние французские дела, возбудив серьезное восстание против Ришелье и Людовика XIII. Заговорщикам удалось привлечь на свою сторону лангедокского губернатора, герцога Монморанси, обиженного тем, что король, по совету Ришелье, отказывался произвести его в чин коннетабля.

Чтобы устранить мятежников, кардинал предал суду сторонника Марии Медичи маршала Марильяка, сидевшего в тюрьме с самого дня “обманутых”. Маршала обвинили в лихоимстве и отрубили ему голову. Эта суровая мера красноречиво свидетельствовала о решимости Ришелье не церемониться со своими противниками, но тем не менее не произвела на заговорщиков ожидаемого впечатления.

Принц Гастон, выступив из Лотарингии с отрядом, состоявшим преимущественно из испанцев, немцев, итальянцев и бельгийцев, благополучно пробрался в Лангедок, где соединился с герцогом Монморанси. Людовик XIII и Ришелье вступили тем временем с многочисленной армией в Лотарингию, взяли Нанси и в продолжение недели окончили там войну. Счастье благоприятствовало королевским войскам и в Лангедоке. В битве близ Кастельнодари герцог Монморанси, отличавшийся геройским мужеством, был опасно ранен и взят в плен. Несмотря на единодушное заступничество всего двора и на блестящие заслуги самого Монморанси, он был приговорен к обезглавлению и приговор этот был исполнен над ним в Тулузе.

Главный зачинщик заговора, принц Гастон, видя, что дело принимает неблагоприятный оборот, изъявил покорность королю и кардиналу, выдал своих сообщников и вымолил себе помилование на самых унизительных условиях.

На обратном пути из Тулузы Ришелье заболел, вследствие чего ему пришлось пробыть довольно долго в Бордо. Пользуясь отсутствием кардинала в Париже, Мария Медичи поручила своим сторонникам похитить г-жу Комбале и привезти ее в Брюссель. В случае, если бы похищение удалось, планировалось держать племянницу кардинала в плену до тех пор, пока Ришелье не согласится на возвращение королевы-матери во Францию. Попытка эта не увенчалась успехом и только еще более раздражила Людовика XIII. Король писал г-же Комбале, что если бы ее действительно увезли в Брюссель, то он сам, во главе пятидесятитысячной армии, отправился бы туда выручать ее из плена.

Беспрерывно интригуя в самой Франции против короля и его премьера, Мария Медичи и принц Гастон не стеснялись высказывать свое несочувствие внешней политике кардинала. Они открыто принимали сторону Испании и Австрии, с которыми в то время Франция вела неофициальную войну. Королева-мать отмечала иллюминацией всякую победу имперских войск над шведами, с которыми Франция состояла в союзе. Вместе с тем она из-за границы деятельно руководила покушениями на жизнь кардинала. Зная об этих покушениях, Людовик XIII советовал Ришелье не особенно доверять безвредности фруктов и дичи, присылаемых хотя бы даже из королевского дворца. Особенно многочисленными сделались злоумышления на жизнь Ришелье с 1636 года, когда произошел формальный разрыв между Испанией и Францией. Самым опасным из них следует признать амьенское. Испанским войскам, вторгшимся в Пикардию, удалось в первое время одержать там кое-какие победы и, между прочим, овладеть укрепленным городом Корби. Людовик XIII и кардинал Ришелье немедленно осадили этот город, имевший весьма важное стратегическое значение. Принц Гастон и граф Суассонский дали мадридскому кабинету тайное обещание помешать успеху осады. По соглашению с четырьмя фаворитами принца, признано было самым надежным для этого средством убить кардинала. Гастону оставалось только подать сигнал, по которому злоумышленники, окружившие уже кардинала, безотлагательно бы его умертвили. Принц, вообще не отличавшийся решимостью, совершенно растерялся и, к удивлению своих сообщников, не подал им условного знака. Благодаря этой счастливой случайности, Ришелье, находившийся на волос от смерти, уцелел. После взятия Корби принц Гастон и граф Суассонский, узнав, что кардинал получил уже некоторые сведения о заговоре, поспешили бежать за границу.

Известно, что супруга Людовика XIII, Анна Австрийская, не сочувствовала внешней политике своего мужа. Несмотря на то, что Франция находилась в войне с Испанией и Австрией, королева поддерживала деятельную переписку с мадридским и венским дворами. Ришелье, заручившись полномочиями от Людовика XIII, учредил над ней тайный надзор. Вскоре после взятия Корби шпионам кардинала удалось перехватить целый пакет собственноручных писем Анны Австрийской, адресованный на имя герцогини де Шеврез. Ввиду явных улик королева вынуждена была сознаться в своих сношениях с испанским двором, но утверждала, будто имела при этом единственною целью побудить его к скорейшему заключению мира. Вместе с тем она просила прощения у Людовика XIII и клялась не переписываться более с врагами Франции. Трудно сказать, сдержала ли Анна Австрийская эту клятву, но во всяком случае кардиналу более не удавалось поймать ее с поличным.

В 1637 году граф Суассонский, получив от короля помилование, вернулся во Францию и поселился в городе Седане, принадлежавшем герцогу Бульонскому. Город этот не замедлил стать очагом новых заговоров, которые в 1641 году привели к вооруженному восстанию, сразу принявшему грозные размеры. Во главе мятежников стояли граф Суассонский и герцог Бульонский, к которым примкнула большая часть французской аристократии. Кроме того заговорщикам обещана была поддержка Испанией, Австрией и герцогом Лотарингским. Действительно, к войскам, собранным графом Суассонским, присоединился семитысячный вспомогательный имперский отряд. Армия, посланная Людовиком XIII против мятежников, была разбита наголову под Марфе, но счастье, всегда благоприятствовавшее кардиналу Ришелье, не изменило ему и в этом случае. Граф Суассонский тотчас же после одержанной победы пал от руки неизвестного убийцы. Людовик XIII, собиравшийся уже уступить мятежникам и уволить Ришелье в отставку, почувствовал после этой катастрофы еще большее уважение к кардиналу. Защитники Ришелье утверждают, будто граф Суассонский застрелился сам. В таком случае он оказался бы достойным прототипом гоголевской унтер-офицерши, которая сама себя высекла. Дорога к Парижу была ему открыта и к тому же фаворит Людовика XIII, Сен-Марс, сочувствовавший заговору, положительно удостоверял в собственноручных письмах, что король ищет только благовидного предлога отделаться от не в меру притязательного опекуна, каким являлся зачастую для него Ришелье. Пуля, сразившая графа Суассонского, нанесла смертельный удар восстанию, душой и руководителем которого он был. Герцог Бульонский поспешил вступить в переговоры с королем и получил благодаря этому полное помилование. Остальные главные зачинщики бежали за границу. Замечательно, что принц Гастон на этот раз, по-видимому, не участвовал в восстании. На следующий же год, однако, он, заручившись от Испании обещанием солидной поддержки, составил вместе с Сен-Марсом новый обширный заговор. Фаворит короля боялся, что должен будет дорого поплатиться за свои сношения с графом Суассонским, сведения о которых, как он имел основание предполагать, дошли уже до Ришелье. Поэтому он взял на себя почин заговора, который не удался лишь потому, что Сен-Марс, принц Гастон и герцог Бульонский заключили с Испанией сделку, чрезвычайно невыгодную для Франции. Ришелье сумел добыть копию этой сделки. Представив ее Людовику XIII, он убедил короля, что успех интриги должен был бы повлечь за собою для Франции самые нежелательные последствия.

Враги Ришелье прямо утверждают, что душою заговора был на этот раз сам король, неоднократно намекавший Сен-Марсу на возможность освободиться от Ришелье тем же способом, каким освободился при содействии Люина от Кончини. Фаворит объявил королю о своем намерении убить кардинала. Людовик XIII не счел нужным предупредить первого своего министра об угрожавшей опасности. Говорят даже, будто король свел Сен-Марса с Ришелье и вышел сам из комнаты, предоставляя, таким образом, фавориту удобный случай покончить с кардиналом. У Сен-Марса не хватило, однако, на это решимости.

Сам Людовик XIII в письме на имя государственного канцлера, переданном в комиссию, которой поручено было судить Сен-Марса, показывает:

“Справедливо, что господин Сен-Марс видел иногда мое недовольство любезным моим кузеном, кардиналом Ришелье. Недовольство это вызывалось опасением, что кардинал, заботясь о моем здоровье, не позволит мне принять участие в осаде Перпиньяна или иными подобными же причинами. В таких случаях г-н Сен-Марс всячески старался возбудить меня еще более против моего кузена кардинала. Когда враждебное его настроение не выходило из границ некоторой умеренности, я иногда не прекословил; когда, однако же, г-н Сен-Марс забылся до того, что стал говорить о необходимости отделаться от моего кузена кардинала и предложить для этого лично свои услуги, дурные его замыслы возбудили во мне ужас и отвращение. Знаю, что вы мне поверите на слово, но, впрочем, каждый поймет, что ничего иного и быть не могло, так как если бы г-н Сен-Марс встретил с моей стороны одобрение дурным своим замыслам, то ему незачем было бы заключать с испанским королем договор, направленный в ущерб мне и моему государству. Очевидно, что он подписал этот договор, лишь отчаиваясь достигнуть иным путем цели своих стремлений”.

Немудрено, что при таких обстоятельствах кардинал Ришелье стал еще более заботиться о личной своей безопасности. Даже являясь во дворец к королю, он брал туда с собою отряд верных телохранителей.

Как уже известно, Сен-Марс поплатился за этот заговор жизнью. Герцог Орлеанский, по обыкновению, выдал всех соучастников, упрашивая лишь, чтобы его избавили от очных ставок с ними. Этот заговор против Ришелье был последним, так как в декабре того же года кардинал, влияние которого на короля достигло своего апогея, умер.

Если бы Людовик XIII походил по темпераменту на своих преемников, Людовика XIV или же Людовика XV, то Ришелье навряд ли удалось бы так успешно бороться с направленными против него интригами. К счастью для кардинала, Людовик XIII был человеком совершенно иного пошиба. Несмотря на платонический характер привязанностей, которые возникали у него иногда к той или другой из придворных фрейлин, он всегда относился к своим чувствам с крайним недоверием, опасаясь впасть в смертный грех. Искусно играя на этой струнке, кардинал мог по своему усмотрению руководить отношениями короля к предметам его страсти. Убежденный в готовности девицы Готфор играть роль послушного его орудия, Ришелье поощрял Людовика XIII ухаживать за красавицей-фрейлиной и утверждал, что не видит в этом невинном ухаживании ни малейшей опасности для души своего монарха. Заметив, однако, что фаворитка короля держит сторону королевы, ловкий кардинал тотчас же произвел перемену фронта и стал рисовать перед Людовиком XIII картину адских мук, которые ожидают в загробной жизни грешивших против седьмой заповеди, хотя бы даже только помышлением. Воспользовавшись затем легкой размолвкой, которая произошла после этого между королем и предметом его страсти, Ришелье посоветовал Людовику XIII выбивать клин клином и, короче, познакомиться с другой хорошенькой фрейлиной, девицей Ла Файет, чтоб парализовать таким образом влияние красавицы Готфор. Интрига эта, однако, чуть не привела к последствиям, совершенно нежелательным для самого кардинала. Кроткая и скромная Ла Файет, племянница капуцина Жозефа, пришлась очень по вкусу королю и почувствовала сама к нему сердечное влечение. Будучи девушкой чрезвычайно религиозной и нравственной, она перепугалась до того, что, несмотря на увещания королевского духовника, иезуита Коссена, удалилась в монастырь. Король пришел в такое отчаяние, что проливал горькие слезы и несколько раз с разрешения своего духовника навещал молодую монахиню, но она во время этих свиданий упрашивала своего возлюбленного вернуться к Анне Австрийской. Не подлежит сомнению, что если бы Ла Файет пожелала сыграть роль восстановительницы европейского мира, которую ей предназначал патер Коссен в своей интриге против Ришелье, то кардинал был бы низвергнут с поста первого министра.

Как бы то ни было, после двухлетнего увлечения девицей Ла Файет Людовик XIII принялся снова ухаживать за девицей Готфор. Опасаясь, что она приобретет над королем слишком большое влияние, Ришелье посоветовал ему “ради спасения души” выслать очаровательную фрейлину недели на две из Парижа. Король согласился с благоразумием такого совета и, сознавая собственную слабохарактерность, запретил допускать девицу Готфор в свои апартаменты. Ей удалось, однако, проникнуть в кабинет короля. Подавая Людовику XIII указ о высылке своей из Парижа, она спросила: “Неужели вы сами, государь, подписали это декрет?” Король пришел в чрезвычайное смущение и начал оправдываться, ссылаясь на необходимость временной разлуки. “Разлука эта будет вечной”, – возразила девица Готфор, делая королю прощальный реверанс. Действительно, она с тех пор никогда уже не виделась с Людовиком XIII, который, со своей стороны, скоро утешился, заинтересовавшись новым фаворитом, Сен-Марсом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 18 Интриги

Из книги Воспоминания автора Шпеер Альберт

Глава 18 Интриги Зимой 1942 г. во время кризиса в Сталинграде Борман, Кейтель и Ламмерс решили еще теснее сплотиться и еще плотнее окружить Гитлера. Отныне проекты любых постановлений могли попадать к главе государства на подпись только через этот триумвират, тем самым


Глава I. Молодость Ришелье и начало его политической карьеры

Из книги Кардинал Ришелье. Его жизнь и политическая деятельность автора Ранцов В Л

Глава I. Молодость Ришелье и начало его политической карьеры Арман Жан дю Плесси, кардинал и герцог Ришелье, родился в Париже 9 сентября 1585 года. (Отец его Франсуа дю Плесси принадлежал к старинной дворянской фамилии и в награду за услуги, оказанные королю Генриху III, был


Глава III. Отношение ришелье к Людовику XIII и его приближенным

Из книги Секретные миссии [сборник] автора Колвин И

Глава III. Отношение ришелье к Людовику XIII и его приближенным Неизвестно в точности, когда именно Ришелье успел вкрасться в доверие Людовика XIII. Во всяком случае это произошло в промежуток между апрелем и августом 1624 года. Действительно, 26 апреля король, под влиянием


Глава 5 ЗАГОВОРЫ НАЧИНАЮТСЯ

Из книги По следам легенды автора Корнешов Лев Константинович

Глава 5 ЗАГОВОРЫ НАЧИНАЮТСЯ Гитлер и его партия стали в Германии главной силой.Канарису ничего не оставалось, как выискивать новые средства для обуздания Гитлера, не раскрывая себя при этом слишком явно. Его служба шла своим чередом. В рабочее время он и его заместитель


«С большевистской решительностью поднимайтесь все в бой под руководством коммунистов против всякого национализма, против фашизма, против империалистической войны»

Из книги Двойная игра автора Колвин И

«С большевистской решительностью поднимайтесь все в бой под руководством коммунистов против всякого национализма, против фашизма, против империалистической войны» Даже самые опытные агенты охранки не смогли установить, когда и как уехал товарищ Олекса через


Глава 5. ЗАГОВОРЫ НАЧИНАЮТСЯ

Из книги Записки палача, или Политические и исторические тайны Франции, книга 2 автора Сансон Анри

Глава 5. ЗАГОВОРЫ НАЧИНАЮТСЯ Гитлер и его партия стали в Германии главной силой.Канарису ничего не оставалось, как выискивать новые средства для обуздания Гитлера, не раскрывая себя при этом слишком явно. Его служба шла своим чередом. В рабочее время он и его заместитель


Глава IX Тюремные заговоры

Из книги Мысли и воспоминания. Том II автора фон Бисмарк Отто

Глава IX Тюремные заговоры Я приведу в свое время рассказ, о котором упоминает мой отец, но прежде мне необходимо продолжать историю этих времен с той эпохи, на которой остановился журнал Шарля Генриха Сансона.Юридическая Сен Бартелеми достигла своей апогеи. Страшный


Глава 26 Интриги

Из книги Пугачева против Ротару. Великие соперницы автора Раззаков Федор


Глава 3 «Арлекино» против «Лебединой верности», или Запад против Востока

Из книги Шарлотта Корде автора Морозова Елена Вячеславовна

Глава 3 «Арлекино» против «Лебединой верности», или Запад против Востока Всесоюзный конкурс артистов эстрады 1974 года, на котором Алла Пугачева заняла скромное 3-е место, в целом сослужил ей хорошую службу. Поскольку он собрал вокруг себя огромное количество эстрадной


Глава 7. МАРАТ ПРОТИВ ЖИРОНДИСТОВ, ЖИРОНДИСТЫ ПРОТИВ МАРАТА (ЧАСТЬ II)

Из книги Робеспьер автора Левандовский Анатолий Петрович

Глава 7. МАРАТ ПРОТИВ ЖИРОНДИСТОВ, ЖИРОНДИСТЫ ПРОТИВ МАРАТА (ЧАСТЬ II) Тираны, бегите! Вам страшен отмщенья час. «Лучше смерть, чем монтаньяры!» — Так потомок воскликнет за нас. Луве де Кувре. Гимн смерти После изгнания жирондистов лидеры Конвента словно оцепенели. Марат


Глава тринадцатая НЕАПОЛИТАНСКИЕ ИНТРИГИ

Из книги Мемуары посланника автора Озолс Карлис

Глава тринадцатая НЕАПОЛИТАНСКИЕ ИНТРИГИ Взятие русскими моряками острова Корфу полностью изменило военно-политическую ситуацию. Теперь уже именно русские, а не англичане стали хозяевами Адриатики и восточной части всего Средиземноморья. Это был огромный удар по


Интриганки Принцессы, которые составляли заговоры и плели интриги Юста Грата Гонория (417–452) Сестра императора, едва не погубившая Римскую империю

Из книги автора

Интриганки Принцессы, которые составляли заговоры и плели интриги Юста Грата Гонория (417–452) Сестра императора, едва не погубившая Римскую империю Римская империяКогда августа (принцесса) Юста Грата Гонория узнала, что от нее хотят избавиться, выдав замуж за скромного