36. Нью — Йорк Алеши Гинзбурга

36. Нью — Йорк Алеши Гинзбурга

В характере Алеши присутствовала черта интеллектуальной пытливости — любовь к расширению кругозора, стремление к насыщению знаниями и впечатлениями. Громадный Нью — Йорк завораживал его многообразием незнакомой новой культуры. Алеша с энтузиазмом впитывал все, что видел вокруг, — бродил по улицам, присматривался к бурлящей жизни. От впечатлений у него кружилась голова. По вечерам он с воодушевлением рассказывал Лиле:

— Меня восхищает лицо Нью — Йорка, фантастическая архитектура делового центра Манхэттена, эти невероятные небоскребы. Хотя не все они мне нравятся, но вместе — это просто какая-то симфония стройности и строгости. Сегодня я прошел в высокое и такое, знаешь, плоское здание ООН. К моему удивлению, никто меня не проверял и не останавливал. Какая-то странная американская доверчивость[68].

Лиля слушала его без особого интереса, ей казалось, что ему уже пора переходить на деловые рельсы, искать постоянную работу и т. д. Но пока она молчала и открыто его не подавляла — пусть сначала переболеет Нью — Йорком.

Алеша застревал возле каждого памятника, в них отражалась вся культура города — памятники Колумбу, Данте, Бетховену, Шекспиру, Вальтеру Скотту, Верди… Особенно его привлек красивый мемориальный комплекс на площади Колумба — погибшим в морях. Сколько в нем было величия и смысла! Более трех веков путь в Америку пролегал только через океан, и столько людей так и не Добралось до нее…

Алеша с интересом осматривал исторические места: Уолл — стрит с биржей и громадными банками, памятник Вашингтону на том самом месте, где в 1776 году происходила его инаугурация; знаменитую церковь Троицы, католический собор Святого Патрика, богатую синагогу Эману — Эль на Пятой авеню. Он обошел множество музеев — Метрополитен, Музей Гуггенхайма, Коллекцию Фрика, Еврейский музей, Музей истории Нью — Йорка. В одиночестве бродя по залам, он жалел, что Лиля не может ходить с ним всюду. Да и Лешка… Но…

* * *

Узнавать Нью — Йорк Алеше во многом помогала дружба с Эланом Графом. У них было много общего — сверстники, любители истории, книголюбы. Алеша с интересом слушал его рассказы об американской жизни, а Элану нравилось говорить с ним по — русски и узнавать новое про русскую культуру.

Вскоре после знакомства Элан пригласил Алешу прийти к нему на работу:

— Приходи ко мне в офис во время перерыва на ланч. Наша фирма находится на 89–м этаже Южной башни Мирового центра торговли. Мы съедим ланч в ресторане на 108–м этаже, и я покажу тебе наши башни — близнецы.

Слова «108–й этаж» звучали как фантастика. Алеша подходил к Центру с замиранием сердца, уже издали любовался комплексом из семи гигантских строений, в середине которого возвышались две стройные красавицы башни, каждая почти в полкилометра высотой. У Алеши буквально захватило дух от восторга. Громадный мраморный вестибюль казался бесконечным. Никто Алешу не проверял, не задерживал. Лифт на верхний этаж поднял его со скоростью реактивного истребителя — за 60 секунд, у Алеши закружилась голова.

Фирма Элана поражала размерами: десятки просторных кабинетов, сотни людей, все на телефонной связи, посылают и получают факсы — недавнее нововведение. Некоторые склонились к экранам другого чуда техники — компьютеров.

Элан повел его в ресторан, где они поели швейцарское фондю, а потом он предложил Алеше:

— Ну, теперь пошли на обзорную площадку на 110–м этаже.

Сверху открывался вид на всю бухту и Манхэттен, улицы казались полосками, прочерченными вдоль и поперек.

— Видишь в заливе статую Свободы? Отсюда она кажется маленькой игрушкой, а на самом деле с постаментом высота составляет более семидесяти метров, это же больше двадцати этажей. А слева Ellis Island, остров Эллис. С 1892 года на нем проходили карантин все эмигранты.

— Значит, тогда был карантин для эмигрантов, а с тех пор пускают кого угодно? У меня сложилось впечатление, что эмигрантов здесь больше, чем коренных жителей.

— Ну, это Нью — Йорк, его называют melting pot — плавильный котел, в котором варятся все. Но вообще верно: Америка — страна эмигрантов.

— А вот зачем Америке столько эмигрантов?

— Понимаешь, каждый народ вносит часть своей культуры, это создает динамику в обществе. Приезжает много талантливых людей. Из пятисот крупных американских фирм двести четыре основаны эмигрантами.

По радио зазвучала популярная песня God bless America («Боже, благослови Америку»).

— Слышишь? Эта песня стала неофициальным гимном страны, а написал ее сын еврейского иммигранта из России Ирвинг Берлин. Вот тебе пример взаимодействия культур.

— Ну, искусство — понятно, приехали таланты, — сказал Алеша. — Но вот, например, эти башни Центра торговли, чудо Америки. Они напрямую выражают ее мощь и силу, простоят века и будут символизировать прогрессивную Америку. Имеют ли эмигранты к ним какое-нибудь отношение?

— Прямое. Эти башни спроектировал и построил Минору Ямасаки — сын бедных японских эмигрантов. Он приехал в Нью — Йорк в 1934 году, работал грузчиком, сумел закончить архитектурный факультет и стал ведущим архитектором. В 1966 году его проект занял первое место на конкурсе. Строительство велось восемь лет и обошлось в 400 миллионов. На примере Ямасаки сразу становится понятно, почему Америку называют «страной возможностей».

Провожая Алешу вниз, Элан предложил ему:

— Я иногда бегаю по утрам в Центральном парке. Присоединяйся, я покажу тебе трассу вокруг Резервуара Кротона. Там бегает много народу.

И Алеша включился в традиционный бег жителей города. Вокруг Резервуара набиралось две мили — хорошая зарядка на целый день. Среди энтузиастов — бегунов он заметил немолодую женщину, лицо которой показалось ему знакомым. Ее всегда сопровождали двое мужчин. Многие бегуны здоровались с ней, а Элан сказал:

— Знаешь, кто эта женщина? Это Жаклин Кеннеди, вдова Кеннеди. Она живет совсем рядом, на Пятой авеню[69].

— Жаклин Кеннеди бегает здесь вместе со всеми? — поразился Алеша.

— Ты удивлен? Да все мы, американцы, бегаем по одной дорожке, — весело ответил Элан.

Алеша рассказал об этом Лиле.

— Сама Жаклин? А ты с ней познакомился?

— Нет, ну на это я не решился. Но я киваю ей, а она улыбается мне в ответ. Элан очень верно сформулировал отношения людей тут, он сказал: «Мы тут все бегаем по одной дорожке». И еще сказал про эмигрантов, что каждый народ вносит свою частичку культуры в культуру Америки.

— Ага, и бескультурье тоже, — добавила Лиля.

* * *

Примечательная особенность Нью — Йорка — это его интернациональное население. Из восьми миллионов жителей больше половины эмигранты. Белых — около 35 %, эмигрантов из стран Латинской Америки — 27 %, столько же чернокожих, потомков рабов, и приблизительно 10 % эмигрантов из Азии[70].

Эмигранты, как правило, объединялись по этническому признаку, и каждая группа привозила с собой свою национальную кухню. Алеша бродил по городу, пробовал разнообразную еду и записывал свои впечатления. Он называл это «писательским зудом» и посылал описания родителям и Моне Генделю.

По Амстердам — авеню, на которой они жили, проходила граница Испанского Гарлема. Прямо по соседству, на возвышении Morningside Heights (Морнингсайд — Хайтс) красовался кампус Колумбийского университета, одного из самых известных и больших в Америке. Туда Алешу тянуло больше всего, он часами бродил по аккуратным скверам среди громадных зданий институтов, библиотек и лабораторий. На ступенях широкой лестницы главного здания стояла бронзовая статуя Альма — матер. Вокруг всегда сидело много студентов, это было традиционное место встреч. Рядом с кампусом шесть кварталов занимали жилые дома для профессуры.

Однажды Алеша увидел у библиотеки объявление о семинарах по русской литературе на кафедре русского языка и решил их посещать. Он постепенно завел знакомства с преподавателями, потомками прежних поколений эмигрантов, познакомился с секретаршами, угощал их конфетами. В скором времени они сказали ему, что на кафедру требуется преподаватель русской литературы.

— Лилечка, Колумбийский университет ищет преподавателя литературы, — сказал он дома.

— Ты хочешь работать там? Слава богу! Но у тебя нет опыта преподавания.

— Я окончил филологический факультет, русскую литературу я знаю. Справлюсь. Если меня возьмут, у нас будет то, о чем ты всегда говоришь, — постоянный доход.

Алеша составил резюме и заявление и понес их в офис факультета литературы. Встретили его приветливо, как старого знакомого, и пообещали дать скорый ответ. А пока Алеша продолжал свои познавательные прогулки по Нью — Йорку.

* * *

Расовые вопросы занимают большое место в общественной жизни Америки. Только в 1956 году закончилась политика сегрегации, и Алешу интересовало, как сейчас живут чернокожие, он хотел увидеть реальную жизнь Гарлема. Русских эмигрантов слово «Гарлем» пугало, еще в России ходили байки о дикости его жителей, об опасности там появляться. Лиля отговаривала Алешу, но он все-таки поехал на 125–ю улицу, главную артерию Гарлема, в Управление энергетики, для оформления счетов за электричество. Закончив дела, Алеша с некоторой опаской вышел побродить по боковым улицам. Никто не обращал на него внимания, он спокойно ходил и смотрел вокруг. К его удивлению, тут совсем не было дикости и разрухи, как в Испанском Гарлеме. Все говорило о довольно благополучной жизни: много красивых 4–6–этажных домов старой архитектуры, школы, скверы и сады, приличные магазины и рестораны… В театре шла знаменитая опера 30–х годов «Порги и Бесс» Гершвина. Алеша своими глазами видел, как изменилась жизнь потомков африканских рабов. Исчезал расизм, и прежняя бедность явно подходила к концу.

* * *

В центре Манхэттена Алеша много гулял по району Little Italy (Маленькая Италия), по его узким, запутанным улочкам. Там еще с прошлого века селились итальянские эмигранты и кипела бурная жизнь веселых людей: звучала мелодичная итальянская речь, пестрели витрины итальянских ресторанов, из которых слышались красивые итальянские песни и доносился запах вкуснейшей средиземноморской кухни. Из большой пиццерии заманчиво пахло горячей пиццей. Алеша вошел и засмотрелся: десяток пекарей раскатывали круги теста, ловко подбрасывая их кверху, как паруса, ловили, опять раскатывали, засыпали наструганным сыром «моцарелла», поливали томатной пастой и закладывали в раскаленные печи. Большой ломоть и чашка кофе стоили доллар, деньги принимал пожилой итальянец — хозяин. Алеша взял пиццу и кофе и подсел к нему.

— Я недавний эмигрант из России, мне интересно, как у вас готовят пиццу.

— Из России? Я почти ничего не знаю о России, но могу сказать, что Америку вы выбрали правильно. Я был моряком, в 1948 году служил в итальянском флоте. Италия тогда была бедной, люди голодали. Приплыли мы в Нью — Йорк, ночью я спрыгнул с корабля и доплыл до берега. Языка я не знал, денег у меня не было, документов на проживание — тоже. Начал подрабатывать — мыл полы, убирал, работал по двадцать часов в сутки. Потом научился печь пиццу. Мало — помалу заработал кое-что, открыл свою крошечную пиццерию. Через два года расширил ее, нанял двух помощников. Сначала налогов я не платил, но когда получил гражданство, начал выплачивать. И вот прошло тридцать лет, и у меня по всему городу десять пиццерий «Папа Луиджи», так меня зовут.

* * *

В старой части Нью — Йорка, на пересечении Бродвея и Канал — Стрит, издавна селились китайские эмигранты — тут расположился «китайский город», Чайна — таун. Многое здесь напоминало Китай — архитектурная отделка, китайские фонари, магазинчики с яркой мишурой. В мелких лавочках и ресторанчиках продавалась дешевая и вкусная китайская еда. В аптеках дурманяще пахло диковинными травами, тут же предлагали массаж спины и стоп и иглоукалывание, которое должно было излечить от всего на свете.

Алеша пытался заговорить с изготовителями традиционных лекарств, узнать их рецепты, но никто не говорил по — английски, люди только улыбались и кивали. Возле буддийского храма, в ногах статуи Будды, стояла клетка с ученой курицей. За доллар она вытаскивала клювом скрученную в трубочку бумагу с предсказанием будущего. Этот забавный аттракцион неизменно собирал толпу туристов. Пожертвовал доллар и Алеша, курица вытащила ему предсказание: «Запасись терпением, успехи ждут тебя впереди». Это его вполне устраивало.

Но главная достопримечательность Чайна — тауна — это сами жители, суетливо снующие между домами. Китайцы поражали Алешу своей деловитостью: в отличие от латиноамериканцев, они никогда не болтались на улицах без дела, как будто всегда были чем-то заняты. В Нью — Йорке китайцы продолжали поддерживать традиции Китая. Старшее поколение жило здесь десятилетиями, но так и не выучило английского, все читали свои газеты и слушали свое радио.

Второе — третье поколение китайцев называют в США ABC — American Вorn Chinese (рожденный в Америке китаец). Эта молодежь уже стремилась учиться, была способной и трудолюбивой. Однако на улицах Чайна — тауна было немало и преступности: процветали продажа наркотиков, проституция и господствовали местные гангстеры. Их мир тоже носил своеобразный отпечаток Китая.

Самый большой район Нью — Йорка — Бруклин. В нем живет большинство еврейского населения города. Алеша поехал посмотреть на их жизнь. Его поразила их изолированность и приверженность традиционным ритуалам хасидов. Они посвятили всю свою жизнь религии, жили в гигантском городе как в добровольном гетто, говорили только на иврите и идиш, ходили в традиционной одежде, постоянно толпились группками у многочисленных синагог, молясь по три и больше раз в день. Все они поколениями жили на пособие от государства, налогов не платил почти никто, некоторые работали в собственных мелких лавочках. Детей учили только в религиозных школах — ешивах[71].

В тот день, когда Алеша попал в городок, в нем царила необычная суета: женщины срывали со своих голов парики и с остервенением кидали их в большой костер перед синагогой. Алеша стал расспрашивать людей, что случилось, но хасиды лишь бросали на него, бритого и без шляпы, холодные взгляды и не отвечали. С трудом Алеша выяснил причину суеты: оказалось, что их дорогие парики стоимостью в двести долларов изготовлялись мусульманами в Пакистане, поэтому старший раввин приказал их уничтожить[72].

Алеша еще долго удивлялся после своего путешествия: где обычная еврейская общительность, где характерный скептический еврейский юмор? Ничего такого, только фанатичная погруженность в ритуалы и полная самоизоляция.

* * *

Интересней всего Алеше было увидеть, как устроили свои жизни русские эмигранты последней волны. Основная масса расселилась в районе Брайтон — бич и на прилегающих улицах, на берегу Атлантического океана. До 1970–х годов это был процветающий аристократический район, где жили состоятельные евреи. Но вскоре вблизи воды стали поселяться эмигранты из Одессы: многое тут напоминало им родной город. Они вытеснили коренных жителей и превратили Брайтон и прилегающие районы в русскую колонию. Здесь еще функционировала старая ветка надземного метро — дорога проходила на уровне второго этажа. Выйдя из вагона и спустившись на Брайтон — Бич авеню, Алеша неожиданно для себя оказался в русском провинциальном городе. Евреи всегда умели адаптироваться к условиям любой страны, но если это справедливо по отношению к евреям вообще, то точно не относится к одесситам. Они не только не приспосабливаются к новым условиям, а наоборот, приспосабливают их к своим привычкам и склонностям. Если рядом нет Одессы, так они сами устроят ее где угодно.

Одесситов легко узнать (или, как говорят они сами, «вычислить») по их поведению: им до всего есть дело, все их касается, острое словцо, меткая шутка, анекдот к месту — все это у них постоянно на языке и по любому поводу. В глаза Алеше сразу бросилась общая атмосфера жизнерадостности.

Первые этажи домов пестрели вывесками на русском: «Русская квасная», «Сибирские пельмени», «Русский самовар», «Ресторан Одесса», «Ресторан Славянский базар». Парикмахерские, аптеки, врачебные кабинеты — все вывески на русском. Тут же рядом вывески другого рода: «ясновидящая», «гадалка», «предсказываю судьбу», «читаю жизнь по ладони».

Продукты в магазинах были в большинстве своем привезены из Советского Союза, и даже среди лекарств в аптеках попадались привезенные таблетки, мази и травы, хоть это и было запрещено законом. Все то, что в США считается незаконным, можно купить на Брайтоне. Никакие законы и правила на этой территории не работают. Впечатление было такое, что эмигранты здесь самоизолировались, отказались от американизации.

Брайтон знаменит также своим Бордвоком (Boardwalk) — широкой и длинной дощатой набережной, идущей вдоль пляжа. Там медленно и важно прогуливались пожилые эмигранты и бегали стайки детей, бабушки катили коляски с внуками. Из ближайшего ресторана слышалась старая песня в исполнении Леонида Утесова «Сердце, тебе не хочется покоя…». Алеша подошел к скамейке с дремлющими стариками и заговорил с пожилым мужчиной, который притопывал ногой в такт музыке.

— Хорошая погода, — сказал Алеша, присев рядом. — Любите музыку?

— Песни наши трогают. Здесь все больше одесситы живут. А это такой народ, больше всего в жизни любят веселье.

— Вы тоже из Одессы?

— Я-то? Нет, я из Жмеринки. Скучаю здесь. Ну ее, эту Америку с ее английским, к е…ной матери. Мату я больше рад, чем английскому. Только среди русских и отдыхаю маненечко.

— А вот как это вы тут живете, в Америке, а вокруг вас все только русское?

Мужчина с удивлением покосился на Алешу:

— А мы в Америку не ходим, у нас тут своя Америчка.

Под впечатлением от русской эмиграции Алеша написал и опубликовал в газете стихотворение:

Человек из Жмеринки

Жил да был в Америке

Человек из Жмеринки.

Стали здесь его учить

По — английски говорить;

Повторял он на ходу:

«Хау дую ду ю ду,

Кошка — кэт, собака — дог»,

Но запомнить он не мог.

— Для чего мне их язык?

Я ведь к русскому привык.

Только русский мне удобен,

А к другим я неспособен.

Вот пошел он раз в сабвей

И услышал там «о ’кей»,

И сказал в окно кассиру:

— Два «о ’кея» пассажиру!

А кассир ему в момент:

— Сорри, ай донт андерстэнд.

— Что же вам здесь непонятно?

О ’кей туда — о ’кей обратно.

Из окошка в тот же миг

Раздается со смешком:

— Сэр, вот лэнгвидж ду ю спик?

И пришлось идти пешком.

Ног в дороге не жалея,

Он доплелся до Бродвея

И до Пятой авеню.

В ресторане взял меню,

Попросил официанта:

— Накорми-ка эмигранта!

— Ви хэв чикен, мит энд фиш.

— Что такое говоришь?!

Как не быть в Америке

От языка в истерике!

Дай ты русский мне обед:

Борщ и парочку котлет.

Вместо этого в момент:

— Сорри, ай донт андерстэнд.

Как он там ни объяснялся,

Так голодным и остался.

Шел он, шел, затылок скреб

И увидел небоскреб;

Посмотрел, прищуря глаз,

И сказал себе тотчас:

— Кое-что в Америке

Ну почти как в Жмеринке!

Он пришел на Брайтон — Бич

И издал победный клич:

— До чего я, братцы, рад,

Снова слышать русский мат!

Отдохну маленечко —

У нас своя Америчка.

* * *

В этой «Америчке» процветали мошенничество и преступления. Вместе с тысячами обычных трудовых людей из Советского Союза приехали сотни преступников и жуликов. Командовала ими мафия из Одессы. Главарь мафии одессит Марк Балабула открыл на Брайтоне русские рестораны «Одесса» и «Садко» — с музыкой и танцами, как любят одесситы. Потом Балабула переключился на продажу бензина, стал хозяином бензоколонок, на него работало пятьсот человек. Торговал он контрабандным горючим, приобретал его через фирмы — однодневки, скопил солидный капитал, купил квартиру на Манхэттене, на Пятой авеню, и виллу на берегу океана. «Крышевали» его бизнес итальянские мафиози.

* * *

В Нью — Йорке еще жили потомки эмигрантов русского дворянства. Часть их сбежала в 1918 году от большевиков в Сербию и Болгарию, потом перебралась в Америку. Другая часть укрылась в Маньчжурии и тоже переехала в США. Однажды в газете «Новое русское слово» появилось объявление: «Русское дворянство отмечает 60–летие зверского убийства царской семьи. Помянем великомучеников, жертв зверей — коммунистов. Собрание состоится в русской церкви на 91–й улице в Ист — Сайде».

Алеша пошел посмотреть. Собралось человек сорок аккуратных стариков и старушек, многие были с тросточками, некоторые опирались на ходунки. Мужчины старались держаться прямо, по — военному, на пиджаках у них висели медали.

Собрание открыл общей молитвой протопресвитер храма Александр Шмеман:

— Господи, помилуй и спаси души безвинно пострадавших рабов твоих Николая, Александры, Алексея… — и он перечислил всех членов царской семьи.

Собравшиеся плакали, истово крестились. Выступил бывший есаул лейб — гвардии Конного полка, он кричал сквозь слезы:

— Как они посмели… царя нашего батюшку… царицу нашу… матушку… наследника юношу… как могли большевики расстрелять его императорское величество, помазанника божьего?!

Тут уж расплакались все.

Потом есаул запел фальцетом:

Молись, кунак, в стране чужой,

Молись, кунак, за край родной,

Молись за тех, кто сердцу мил,

Чтобы Господь их сохранил.

Пускай теперь мы лишены

Родной земли, родной страны,

Но верим мы, настанет час

И солнца луч блеснет для нас…[73]

Ему все подпевали.

Грустным зрелищем был этот отживший мир. Алеша вышел из церкви, думая: «Если и блеснет луч солнца, он будет уже не для вас».

* * *

В Нью — Йорке 70–х было много артистических районов. Культурная жизнь в это время была весьма бурной: в городе сосуществовали представители «параллельной культуры» 50–х и «контркультуры» 60–х. Представители первого течения концентрировались в Нижнем Манхэттене, в районе Сохо с множеством студий и галерей абстрактного искусства. Центр второго течения — «контркультуры» — находился в Гринвич — Виллидж. Тут был разбит красивый парк Вашинггон — сквер, с триумфальной аркой, копией парижской, а вокруг расположились здания Нью — Йоркского университета. Тут же концентрировались уже в то время бары и клубы для геев.

Улицы в «деревне» были кривые и узкие, дома невысокие, старой архитектуры, с множеством кафе и галерей на первых этажах. Всюду зазывающие рекламы секс — шопов, из дверей и окон слышен рэп. Многие мужчины ходили, держась за руки или в обнимку, некоторые целовались. В галереях ультрамодные художники — абстракционисты выставляли свои полотна, созданные с помощью техники «капания», изобретенной Джексоном Поллоком в 1950–е годы.

На одной из галерей красовалась надпись: «Яша Рывкинд. Картины и поздравительные открытки». Алеша остановился у витрины, там были выставлены открытки с поздравительными текстами, но с необычными изображениями — обнаженная натура, целующиеся мужчины, лесбиянки в объятиях друг друга. Алеша вспомнил, что Лиля рассказывала ему про какого-то Яшу Рывкинда из Москвы, которого она повстречала на путях эмиграции. Он заглянул внутрь и обнаружил солидного бородатого еврея с кипой на голове. Чтобы проверить, тот ли это Рывкинд, Алеша спросил по — русски:

— Это ваш магазин?

— Конечно, мой, — по — русски же ответил хозяин. — Я вижу, вы эмигрант. Откуда?

— Из Москвы.

— Я тоже бывший москвич. Не желаете купить эротические картины или открытки? У меня большой выбор сексуальных сцен на любой вкус, самый изощренный. Есть короткие фильмы с динамичными сценами орального и анального секса. Есть гомосексуальные, особо рекомендую лесбийские. Таких голых девочек вы больше нигде не увидите. А как изощренно и изобретательно они занимаются сексом друг с другом! — и, понизив голос, добавил: — Есть фильмы со сценами педофилии, но это за особую цену.

Речь его была интеллигентной, улыбка — вполне любезной, но Алеша едва сдержался, чтобы не дать ему в морду, только пробормотал:

— Нет, я заглянул просто из любопытства.

Дома он сказал Лиле:

— По — моему, я видел твоего знакомого Яшу Рывкинда. Он теперь хозяин магазина порнографических открыток.

Рассказывать, что было изображено на открытках, Алеша не стал. Лиля иронически усмехнулась:

— Да, не иначе это тот самый Яшка, на него такое безобразие похоже. Когда мы были в Вене, он прикидывался раввином. Какое «ценное» приобретение для Америки… Вот зачем сюда впускают таких паршивцев?..

* * *

Перед сном Алеша часто водил Лилю гулять по авеню Централ — Парк Вест — размяться после напряженного дня, подышать свежим воздухом. Гулять в сумерках по самому парку они боялись, были случаи нападений. Пока они ходили, Лиля почти беспрерывно рассказывала о своих занятиях. Алеша терпеливо слушал, а когда она замолкала, он, чтобы сменить тему и отвлечь ее хоть немного, рассказывал о своих дневных впечатлениях.

— Нью — Йорк — великий город, настоящая столица контрастов. Это даже не просто город, это такая своеобразная страна в стране. Здесь есть все самое хорошее и все самое плохое.

— Плохого больше, чем хорошего, — ворчливо замечала Лиля. — Много опасностей и очень уж выпирает пресловутая бездуховность.

— Какая еще бездуховность? — удивлялся Алеша. — Для кого же тогда все эти громадные книжные магазины, музеи, выставки, концерты и оперы?

Но Лиля оставалась при своем мнении. Однажды они, продолжая разговаривать, дошли до 72–й улицы, на которой стоял один из самых дорогих и красивых домов города Dakota. На углу перед ним они увидели большую толпу, люди о чем-то возбужденно переговаривались.

— Что случилось? — спросил Алеша.

— Час назад убили Джона Леннона. Он жил в этом доме.

— Джона Леннона? Одного из четырех «битлов»?!

— Да, его. Вышел с женой, чтобы сесть в машину, а какой-то тип подошел и выстрелил в него четыре раза.

— Но почему?.. Ограбить хотел?

— Нет, говорят, убийца — его поклонник.

Лиля испугалась, ее начало трясти, она изо всех сил прижалась к Алеше:

— Боже, в каком мире мы живем! У всех оружие, убивают прямо на улице… ужас, ужас…

Алеша повел ее домой, прижимая к себе и поддерживая, а она дрожала и плакала:

— У всех оружие… все убивают…

Она еще несколько дней оставалась в подавленном состоянии. Алеша и сам не понимал побуждений убийцы, тяжело переживал, но успокаивал ее:

— Лилечка, ну он же ненормальный. Это убийство — исключительный случай.

Но ее трудно было переубедить, расшатанные нервы не поддавались уговорам.

— Тебе нравится в Нью — Йорке, а я отношусь к нему настороженно. Все твердят про свободу в Америке. Какая свобода — свобода убивать?

Алеша терпеливо объяснял:

— Но надо же принимать во внимание, что американская нация — это недавняя смесь эмигрантов со всего мира. Она еще не устоялась, как древние европейские нации. Убийство артиста — это издержки американской демократии.

— Издержки? Слишком много таких издержек. Сколько жутких преступлений! А какие дикие фильмы ужасов показывают детям по телевизору и в кино! Везде только кровь, насилие, секс и ложь! Конечно, под таким влиянием мораль пущена на самотек. Нет, прав был Маяковский, когда писал: «Что касается меня, то я бы лично — я б Америку закрыл, слегка почистил, а потом опять открыл — вторично».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Миф № 27. Берия приказал ликвидировать сбежавшего на Запад борца со сталинизмом, разведчика-нелегала Игнация Рейсса (Н.М. Порецкого), а затем и его ближайшего друга, также сбежавшего на Запад борца со сталинизмом бывшего нелегального резидента Вальтера Кривицкого (Самуила Гершевича Гинзбурга)

Из книги 100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941 автора Мартиросян Арсен Беникович

Миф № 27. Берия приказал ликвидировать сбежавшего на Запад борца со сталинизмом, разведчика-нелегала Игнация Рейсса (Н.М. Порецкого), а затем и его ближайшего друга, также сбежавшего на Запад борца со сталинизмом бывшего нелегального резидента Вальтера Кривицкого


Нью-Йорк

Из книги Белое на черном автора Гальего Рубен Давид Гонсалес

Нью-Йорк В очередной раз классный руководитель проводит с нами политзанятия. Нам рассказывают об ужасах западного образа жизни. Мы уже привыкли и ничему не удивляемся. Я абсолютно уверен, что большинство людей в Америке живут на улицах в картонных коробках, что все


Случай Алеши Назарова

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь седьмая: Оазис в аду автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Случай Алеши Назарова Сколько интересных случаев довелось мне наблюдать! Об этом можно написать целую книгу.Наблюдала я, каким бурным бывает бред у алкоголиков, болеющих пневмонией. Шестью простынями привязывали к кровати Барсукова, но он все их разорвал и, разбив


Случай Алеши Назарова

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Случай Алеши Назарова Сколько интересных случаев довелось мне наблюдать! Об этом можно написать целую книгу.Наблюдала я, каким бурным бывает бред у алкоголиков, болеющих пневмонией. Шестью простынями привязывали к кровати Барсукова, но он все их разорвал и, разбив


ГЛАВА 13. ПОЕЗДКА В ПЕТРОГРАД. СМЕРТЬ МАВРИКИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА И АЛЕШИ

Из книги Воспоминания автора Цветаева Анастасия Ивановна

ГЛАВА 13. ПОЕЗДКА В ПЕТРОГРАД. СМЕРТЬ МАВРИКИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА И АЛЕШИ В крестные отцы Алеше я выбрала Розанова. Мы переписывались. Откормив Алешу, я поехала в Петроград -отдохнуть. Остановилась у старшей сестры Сережи, Анны Яковлевны Трупчанской.С Розановым мы не виделись


Детство Алеши

Из книги Фатьянов автора Дашкевич Татьяна

Детство Алеши 1. От Малого Петрина до Вязников Младший брат Николая — Алексей стал русским поэтом.Ребенок жил в мире любви и семейного лада. Любил голубей и рыбалку, привычный мир Петрина, который прекрасен в своей хрупкой тогдашней простоте. «Все свое детство я провел


1. Письма Алеши

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

1. Письма Алеши «…Мы делаем громадное дело, Егор. В праздники мы обслужили концертами пограничные, самые отдаленные точки, там никто не бывает… И ты не можешь себе представить, как тепло, с какой радостью встречали нас бойцы, люди, которые редко смотрят кино, не говоря о


ГЛАВА 26 НЬЮ-ЙОРК, НЬЮ-ЙОРК

Из книги События и люди. Издание пятое, исправленное и дополненное. автора Рухадзе Анри Амвросьевич

ГЛАВА 26 НЬЮ-ЙОРК, НЬЮ-ЙОРК Хотя мой выход в отставку из «Чейза» в 1981 году завершил определенную фазу жизни, оставались важные связи с прошлым. Одной из них было участие в делах моего родного города - Нью-Йорка. НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ИНТЕРЕС К ГОРОДУ Я начал узнавать Нью-Йорк еще


По поводу статьи В. Л. Гинзбурга «О некоторых горе-историках физики»

Из книги Черные сухари автора Драбкина Елизавета Яковлевна

По поводу статьи В. Л. Гинзбурга «О некоторых горе-историках физики» «Вопросы истории естествознания и техники», № 4, 2000 г.В этой статье с большим полемическим пылом критикуется А. А. Рухадзе, который «совершенно безответственен, что ярко проявилось в его «исторических


Рисунки Алеши Каленова

Из книги Великие американцы. 100 выдающихся историй и судеб автора Гусаров Андрей Юрьевич

Рисунки Алеши Каленова Там же, на съезде Советов, во время перерыва, мама подвела меня к Свердлову.Яков Михайлович стоял на площадке лестницы, упершись спиной в стену и напоминая капитана на командном мостике. К нему подходили люди, а то он сам, выхватив взглядом


Империя кр асоты Жозефина Эстер (Эсте) Лаудер (Josephine Esther (Estée) Lauder) (1 июля 1908, Нью-Йорк — 24 апреля 2004, Нью-Йорк)

Из книги Что сделала бы Грейс? Секреты стильной жизни от принцессы Монако автора Маккинон Джина

Империя кр асоты Жозефина Эстер (Эсте) Лаудер (Josephine Esther (Est?e) Lauder) (1 июля 1908, Нью-Йорк — 24 апреля 2004, Нью-Йорк) На благотворительном обеде в шикарном нью-йоркском отеле Валдорф-Астория собрались все сливки городского общества. После выступлений гостей и торжественных речей


Нью-Йорк, Нью-Йорк

Из книги Воспоминания автора Сахаров Андрей Дмитриевич

Нью-Йорк, Нью-Йорк Конечно, наша Грейс знала, чего хочет. Ребенком она уже наизусть читала Шекспира, а появившись в школьной постановке «Не кормите животных» в возрасте одиннадцати лет, даже ухитрилась помочь внезапно забывшей текст другой юной дебютантке. Она сделала


ГЛАВА 23 1977 год.  Обращение к избранному президенту США о Петре Рубане. Обыски в Москве. Взрыв в московском метро. Письмо Картеру о 16 заключенных. Инаугурационная речь Картера. Вызов к Гусеву. Письмо Картера. Аресты Гинзбурга и Орлова. «Лаборантка-призрак». Дело об обмене квартиры. Арест Щаранско

Из книги Это Америка автора Голяховский Владимир

ГЛАВА 23 1977 год.  Обращение к избранному президенту США о Петре Рубане. Обыски в Москве. Взрыв в московском метро. Письмо Картеру о 16 заключенных. Инаугурационная речь Картера. Вызов к Гусеву. Письмо Картера. Аресты Гинзбурга и Орлова. «Лаборантка-призрак». Дело об обмене


ГЛАВА 25 1978 год. Отъезд Алеши. Суды над Орловым, Гинзбургом, Щаранским. Отдых в Сухуми. Негласный обыск

Из книги Марк Шагал автора Уилсон Джонатан

ГЛАВА 25 1978 год. Отъезд Алеши. Суды над Орловым, Гинзбургом, Щаранским. Отдых в Сухуми. Негласный обыск Алеша и Оля получили разрешение на выезд на третий день после подачи документов. Как я уже писал, Оля осталась в Москве с Катей. Она дала Алеше требуемую в ОВИРе справку об


29. Приезд Алеши

Из книги автора

29. Приезд Алеши Лиля всегда возвращалась с работы пешком через Центральный парк, его красота завораживала ее. Иногда, усталая, она садилась на скамейку где-нибудь в тени деревьев и наблюдала за птицами и белками. Лиля смотрела на них и думала: «Счастливые белки и птицы — у